Prized

      Люпин был немного удивлён, когда Снейп вошёл в дверь, упал на колени и сказал:       — Милорд, я принес Вам решение.       Взгляд Тёмного Лорда был острым.       — Разве ты не любимый оборотень Дамблдора? — спросил он лениво, его тон не вязался с пронзительным красным взглядом.       Ремус с трудом сдержал рычание, которое так и рвалось сорваться с его губ.       — Да, я работал на Альбуса и его орден, — сказал он с принуждённой мягкостью. Ему потребовался весь его контроль, чтобы не сорваться.       Губы Волдеморта медленно изогнулись в улыбке.       — Я тебе не нравлюсь, да?       — Вы убили двух моих лучших друзей и ответственны за смерть третьего. Сказать, что Вы мне не нравитесь, это ещё мягко сказано, — губы Люпина скривились, совершенно против его воли, и он саркастично добавил:       — Сэр.       Волдеморт, к его удивлению, тихо рассмеялся.       — И всё же ты стоишь здесь. Почему? — Волдеморт откинулся на спинку стула и постучал палочкой по столу, изображая беззаботное поведение. И Люпин не сомневался, что этот человек может убить его прежде, чем он хотя бы дернется.       Честность была единственным выходом, поэтому Ремус глубоко вздохнул.       — У тебя Гарри, — просто сказал он, — он - всё, что у меня осталось, и я хочу быть с ним.       — Это просто восхитительно, — сказал Волдеморт с лёгким смешком. — Ты думаешь, он может быть наставником? — Это, очевидно, было адресовано не Люпину, а Снейпу, который всё ещё не поднялся с колен.       — Я думаю, что он один из наших лучших вариантов, сэр, — тихо сказал Снейп.       — Наставник? — осмелился спросить Ремус.       — Ты думаешь, что я позволю Гарри вернуться в Хогвартс, — сказал Волдеморт, качая головой. — Нет, нет, нет, Дамблдор слишком опасен.       — Значит, ты ищешь кого-нибудь, чтобы обучать Гарри, — предположил Ремус.       — Не только Гарри. — Волдеморт покачал головой. — У него будет по крайней мере один компаньон. Я понимаю, что одиночество вредно для мальчиков его возраста.       — Ты беспокоишься о том, что хорошо для мальчиков его возраста? — спросил Люпин, прежде чем смог остановить себя, слова сами сорвались с языка.       Волдеморт выпрямился в кресле, и его пальцы сжали палочку.       — Это не твое дело, Люпин, но благополучие Гарри - одна из самых важных вещей для меня.       И снова, прежде чем Ремус успел подумать об этом, он выпаливает:        — И ты конечно же не скажешь зачем тебе это.       Волдеморт, казалось, не обиделся.       — Да, — согласился он, — я не собираюсь говорить тебе, почему я принял это решение, потому что, честно говоря, я не доверяю тебе. Твои мотивы, безусловно, достойны восхищения, но они кажутся довольно упрощёнными.       Ремус вздохнул, потом выдохнул.       — Гарри - единственное, что осталось от моей стаи, — тихо сказал он.       — Вы уже работали с Грейбеком раньше, и я надеюсь, что Вы понимаете, что это значит для оборотня, — затем, когда Волдеморт не ответил, он сказал:       — Я не ожидаю, что Вы доверите мне что-то настолько важное, сэр.       Губы Волдеморта изогнулись в подобии улыбки, жуткой на его бледном, змееподобном лице.       — По крайней мере, ты знаешь своё место здесь. Если, конечно, оно у тебя есть.       — Есть ещё одно преимущество в использовании Люпина, — сказал Снейп.       Когда Ремус повернулся, чтобы посмотреть на него, он смог разглядеть слабую ухмылку на лице мастера зелий, скрытую завесой его волос.       — Да? — Волдеморт, казался в лучшем случае, незаинтересованным.       — Поттер сейчас уступчив, потому что слишком подавлен и болен. Но так будет не всегда. Если Люпин будет на нашей стороне, то он будет более сговорчивым.       — Болен? — Слово было резким и требовало немедленного ответа от Снейпа. Ремус, конечно, не возражал против этого, учитывая, что он также хотел бы знать, что случилось с его крестником.       — Похоже, мой лорд, Дурсли были более жестоки, чем мы ожидали: у него были отметины на спине, которые воспалились, потому что их не лечили. — Снейп напрягся, стоя на коленях, и Ремус понял, что он готовится к боли, которая придет вместе с Круциатусом.       Волдеморт медленно выдохнул.       — Вставай, Снейп, — рявкнул он. — Пока я не забыл, почему не убил тебя, когда узнал, что ты шпионишь за мной.       Снейп поднялся на ноги и склонился в низком поклоне.       — Милорд очень любезен, — сказал он, но Ремус заметил, что он чертовски бледен.       — Так и есть, не правда ли? — вопрос, явно риторический, ответа он не получил.       — Итак, я полагаю, что ты был с Гарри, когда Дамблдор вызвал вас?       — Да, милорд, — ответил Снейп. — Но я оставил его на попечение Драко с чёткими инструкциями.       Лицо Волдеморта потемнело.       — Ты не ошибся, — сказал он. — Но я предлагаю тебе вернуться к Гарри. У нас с Люпином будет долгий разговор. Я думаю, что он будет готов встретиться с Гарри не раньше, чем через несколько дней.       — Конечно, Милорд, — ответил Северус. Он еще раз низко поклонился и вышел из комнаты.       Дверь закрылась за ним со зловещим стуком, оставив Ремуса наедине с одним из немногих монстров, которые пугали его больше, чем волк внутри него.       — Ты же понимаешь, что я потребую от тебя множество клятв, прежде чем позволю тебе приблизиться к Гарри, — сказал он волку, стоящему перед ним.       Было очень забавно наблюдать, как стискиваются зубы оборотня.       — Я и не думал иначе, — наконец произнес он, и его янтарные глаза сузились.       Волдеморт стоял и смотрел, как Люпин отпрянул с некоторым удивлением.       — Если бы я сказал, что потребую поставить метку, прежде чем скажу, где находится Гарри, что бы ты мне ответил?       Он наблюдал, как волк закрыл глаза и глубоко вдохнул, а затем сглотнул.       — Я бы так и сделал, — ответил Люпин сквозь стиснутые зубы, но всё же сказал.       — Интересно. — Волан-де-морт расхаживал по комнате, пока не встал позади волка. — А если я скажу присоединиться к стае Грейбека, что ты ответишь?       Он наблюдал, как Ремус содрогнулся.       — Я сделаю всё, что в моих силах, — сказал он. — Но я не могу обещать, что не разорву его горло зубами.       Волдеморт нахмурился, размышляя.       — Я не уверен, что готов принять решение сегодня, Люпин, — сказал он.       — Какие бы Вы задания не давали, дайте мне знать, если готовы дать ответ, — сказал Люпин. — Я просто… — он замолчал.       — Ты просто? — повторил Лорд.       — Я просто хочу его увидеть. Знать, что он жив. — Люпин выдохнул с дрожью в голосе. — Знать, что Вы не планируете убивать его.       Том обошёл оборотня и прислонился к столу. Он небрежно постучал палочкой по руке и внимательно посмотрел на него. Голова Люпина была опущена, челюсти сжаты, но взгляд непоколебим. Наконец, Лорд улыбнулся и увидел, как глаза собеседника расширились от удивления.       — Я клянусь тебе, Ремус Люпин, своей магией, что не намерен причинять Гарри Поттеру боль или убивать его. — Волдеморт почувствовал, как тяжесть клятвы легла на его плечи, и был доволен ею.       Он сделает всё, что в его силах, чтобы хоркрукс был здоров, счастлив и, самое главное, жив.       Ремус закрыл глаза и склонил голову, что можно было истолковать только как жест покорности.       — Я собираюсь сопроводить тебя в комнату — тихо сказал Волдеморт в тишине своего кабинета, — ты не будешь находиться под охраной, и ничто не удерживает тебя тут. Если ты уйдёшь, не пытайся вернуться. Тебя убьют прежде, чем ты доберешься до дверей поместья.       Люпин склонился в неглубокий поклон. ***       Комнаты были довольно милыми, почти уютными, с полками, набитыми книгами.       — По крайней мере, мне не будет скучно, — пробормотал он себе под нос, когда дверь за ним закрылась. Он проверил ручку, потому что не смог удержаться, и дверь легко распахнулась под его прикосновением. Он даже вышел в коридор, и никто его не остановил.       Он не осмеливался идти дальше. Он не хотел рисковать и терять шанс увидеть Гарри своими глазами.       — Джеймс, — тихо прошептал Ремус, закрывая дверь и возвращаясь в комнату. — Лили, Сириус, я надеюсь, что вы простите меня за то, что я собираюсь сделать. Гарри - это все, что у меня осталось, и я должен заботиться о нём. Мне очень жаль.       Он не получил ответа, но и не ожидал его. В конце концов, теперь он был один. Он только надеялся, что они поймут.