Prized

      Гарри устал сидеть взаперти в крошечном гостиничном номере, даже если в отеле были разные занятия, которыми он раньше никогда не занимался.       Он хотел получить свою метлу. Он хотел иметь возможность летать, не рискуя быть замеченным магглами или членами ордена. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем он сможет это сделать? Продлится ли его пребывание в этом отеле до конца войны? Эта мысль была ужасна. Если он не мог летать, то хотел, по крайней мере, практиковать магию, работать над защитой или Трансфигурацией, или, в данный момент, заняться даже зельями или предсказаниями!       Он ненавидел, когда его вот так запирали.       Даже в компании Драко, которую поначалу не ценил, Гарри не мог отделаться от мысли, что она слишком похожа на Дурслей. Быть запертым было слишком похоже на то, как если бы его заставили остаться в той ужасной комнате, где его кормили через заслонку, которую дядя установил в двери, и Гарри ненавидел это.       — Мы не будем находиться здесь слишком долго, — сказал Драко, сидя рядом с ним на диване. Блондин отказался развлекать его в течение вечера, так что Гарри сейчас играл во взрывчатые карты. Телевизор был включен, но даже это не произвело на него никакого впечатления.       — Ты этого не знаешь, — угрюмо сказал Гарри. Они могли остаться здесь, по крайней мере, до конца учебного года. Это было ужасно, и он ненавидел это.       Теперь ему нечем было заняться. За исключением Драко, конечно, который не заслуживал плохого настроения Гарри.       — Я знаю, что Тёмный Лорд действительно хочет для тебя самого лучшего, — осторожно сказал Малфой. — Дело в том, что умереть от скуки ты не сможешь.       — Я почти уверен, что на самом деле невозможно умереть от скуки, — заметил Поттер. — Иначе все ученики Биннса давным-давно умерли бы, и Хогвартсу ничего не оставалось бы, как заменить его.       Сухое замечание вызвало у Малфоя тихий смешок, и Гарри усмехнулся, услышав его.       — Не знаю, — задумчиво произнес Драко. — Дамблдору всегда казалось, что можно найти радость в вещах, которые были опасны. Помнишь ту отработку на первом курсе? В Запретном лесу?       Гарри рассмеялся.       — Как я мог забыть? Ты так испугался!       — Совершенно справедливо! — блондин ударил его одной из подушек с дивана. — Я не виноват, что ты такой совершенный гриффиндорец, который никогда не знал страха!       Гарри будто протрезвел.       — Я познал страх, — тихо сказал он, и всё веселье исчезло из его голоса. Он вздрогнул и подтянул колени к груди.       — Гарри… — начал было Драко, но осекся. — Прости, я не хотел…       — Я знаю. — парень улыбнулся, но эта была уже не та счастливая улыбка. — Ты просто понятия не имеешь, каково это - быть мной столько времени, сколько я был собой. Иногда это ужасно.       — Ты хочешь поговорить об этом? — Драко повернулся к нему, явно готовый говорить, если Гарри захочет.       Он поёжился.       — Я не думаю, что ты хочешь услышать то, через что я прошёл. — он и не думал, что кто-то знает, правда. И вообще, он не был до конца уверен, что хочет говорить об этом.       — Я хочу услышать всё, что ты захочешь мне рассказать, — сказал Драко.       Его слова были тёплыми и мягкими, как будто они что-то значили. Гарри обнаружил, что его щеки вспыхнули совершенно против его воли, и он не знал почему.       — О, — сказал он тихим голосом. — С чего мне начать?       — С чего захочешь, — тут же ответил Драко.       Гарри только покачал головой.       — Понятия не имею, с чего начать. Это было… — он снова засмеялся, всё ещё без юмора в голосе. — Это было тяжело.       — Ты мог бы начать с того, что именно Гриффиндор сделал, чтобы украсть Кубок у Слизерина в наш первый год, — предложил Драко.       Теперь-то Гарри рассмеялся без фальши в голосе.       — Это было даже не так уж и плохо! — он развернулся и немного расслабился. — Я имею в виду, что формально я убил Квиррелла, но он вроде как сам напросился. Он пытался украсть философский камень для Волдеморта, и Рон, Гермиона и я остановили его. — радость мгновенно исчезла при воспоминании о бывших друзьях.       — Откуда у Невилла были очки? — резко спросил Драко, как будто пытаясь прервать ход мыслей Гарри. Возможно, так оно и было.       Гарри снова расслабился и улыбнулся.       — Он пытался помешать нам добраться до камня. Он боялся, что мы снова попадём в беду и из-за этого потеряем Кубок.       Драко открыл было рот, чтобы заговорить, но в этот момент раздался стук в дверь. Драко нахмурился и повернулся, чтобы посмотреть туда. Затем он вытащил свою палочку.       — Оставайся здесь, — сказал Драко.       Гарри не двинулся с места, но повернулся и уставился на дверь поверх спинки дивана.       — Это ещё один курьер? — спросил он.       Драко покачал головой.       — Если и так, то я не знал, что он придет. Так что оставайся там и будь готов бежать.       Гарри кивнул.       — Хорошо, — сказал он вслух, когда понял, что Малфой не видит, как он кивает.       Драко посмотрел в глазок, затем нахмурился и крепче сжал палочку. Он схватился за дверную ручку и, прежде чем успел открыть её, дверь сорвало с петель особенно мощным взрывным заклинанием. Малфой отлетел в сторону и с противным стуком ударился о стену.       Гарри вскочил на ноги, его рука автоматически потянулась к палочке. Он поднял её и направил на дверь, но это не помогло. Его палочка была вырвана из руки мощным — Экспеллиармус! — это сбило его с ног и отбросило на кофейный столик позади него.       Голова Гарри закружилась, тело заныло, и он с трудом попытался подняться на ноги. Однако лицо директора появилось перед ним прежде, чем он успел это сделать.       — Заклинания авроров гораздо сильнее, с чем Вы привыкли иметь дело, мистер Поттер, — сказал он сухо и почти весело. — Орден очень разочарован в Вас. Боюсь, что на этом этапе нам придётся принять некоторые корректирующие меры.       Гарри даже не знал, что это значит. Он не знал, жив ли Драко и что происходит. Прежде чем он успел это выяснить, директор поднял палочку, и всё погрузилось во тьму. ***       Гарри проснулся, его голова всё ещё была в тумане, а глаза едва могли сфокусироваться в мягком свете комнаты. Он несколько раз моргнул, но так и не смог полностью очистить их от плёнки, которая, казалось, была над ними. Он хотел протереть глаза, но не смог и понял, что привязан к стулу.       Гарри поежился.       — Я так сильно разочарован в тебе, Гарри, — сказал Дамблдор позади него. — Ты убежал, перешёл на сторону Волдеморта. И ради чего? Зачем тебе это делать?       Гарри открыл было рот, чтобы сказать Дамблдору то, что сказал ему профессор, но резко закрыл его. Возможно, он не знал, что Снейп на самом деле не был ему верен.       Вместо этого он спросил:        — С Драко всё в порядке?       Дамблдор издал тихий, удивлённый звук.       — Я уверен, что не знаю. Мы даже не остановились, чтобы проверить его. Но Муди был тем, кто убил его, и ты должен знать, что он не жалел силы, когда дело доходит до Пожирателей Смерти.       Гарри ничуть не удивился, обнаружив, что его глаза наполнились слезами от этих холодных слов.       — Вы убили его? — спросил он тихим голосом. Он с трудом выдавил слова сквозь комок в горле.       — Мы не можем быть уверены, но скорее всего. — Дамблдор не был недоволен этой идеей. — А теперь, Гарри, боюсь, нам придётся заняться коррекцией твоего поведения. Я не могу позволить тебе убегать, когда тебе этого захочется. Что будет с волшебным миром, если их спаситель покинет их?       — Я никогда не хотел никого спасать, — сказал Гарри. Он вздрогнул, когда директор наконец появился в поле зрения. Было бы лучше, если бы Дамблдор выглядел так, будто он наслаждается тем, что происходит, но вместо этого он выглядел нейтрально. Как будто то, что должно произойти, ничего не значило.       Дамблдор едва заметно улыбнулся.       — Увы, Гарри, от нас часто требуют того, чего мы никогда не хотим, — сказал старик. Он протянул руку и погладил Гарри по голове, как будто тот ребёнок. — Я никогда не хотел быть тем, кто противостоит Гриндельвальду, понимаешь? Это был мой жребий в жизни, что-то, что выпало мне, когда никто другой не сделал бы этого.       Гарри сглотнул, когда директор поднял палочку.       — Вы не можете… — он глубоко вздохнул. — Вы ведь не можете использовать на мне Империус. Это не сработает. У меня иммунитет. Я узнал об этом на четвёртом курсе, когда Крауч выдавал себя за Муди.       — К счастью, есть так много других способов контролировать людей, которые вряд ли будут сотрудничать, — сказал директор, его нейтральное выражение лица стало довольным. — Я бы сказал тебе, что это совсем не больно, потому что ты, вероятно, не почувствуешь никакой физической боли, но душевной… ну. Давай просто скажем, что я буду удивлён, если ты будешь в здравом уме, когда всё это закончится.       Директор поднял палочку, прежде чем Гарри успел возразить, и начал читать заклинание. Ритуал, казалось, длился целую вечность. Директор несколько раз обошёл его по кругу, палочка была в постоянном движении, голос поднимался и опускался, когда он произносил слова ритуала. В какой-то момент кто-то в капюшоне вышел вперёд и вылил зелье в горло Гарри.       Он не мог сопротивляться этому, и даже когда попытался выплюнуть зелье, это не удалось. Что бы они ни делали с ним, он не мог остановить их, как бы ни старался.       А потом всё закончилось. Пение прекратилось, и директор встал перед Гарри с искренней улыбкой на лице.       — Как ты себя чувствуешь, мой дорогой мальчик? — спросил Дамблдор.       Гарри открыл было рот, чтобы послать старика к чёрту, но вместо этого произнес:        — Я очень испугался, когда Волдеморт взял меня в плен. Я думал, что это будет конец. — Гарри почувствовал, как его губы скривились в натянутой улыбке, которую он не смог убрать с лица.       Он хотел что-то сказать, что угодно. Сказать директору, что это неправда, что он впервые почувствовал себя в безопасности под присмотром Волдеморта, но он не мог заставить свой рот работать.       — Я так рад это слышать, мой мальчик. — Дамблдор развязал его, и Гарри попытался убежать, прежде чем что-нибудь ещё сможет случиться. Вместо этого его тело вытянулось, неторопливо, как будто у него не было никаких забот.       — Как хорошо снова оказаться в Хогвартсе, сэр. Есть ли что-нибудь, что я должен сделать в этом году? — сам Гарри услышал, как спрашивает.       Он даже не потрудился выслушать, что скажет в ответ директор школы. Ему хотелось плакать, он чувствовал, что плачет, но щёки были сухие, а глаза не были затуманены слезами. Гарри закричал, но никто его не услышал.       Теперь его тело стало его же клеткой. Он ничего не мог с этим поделать.