Prized

      Сильные руки обвились вокруг талии, и Гарри потребовалось время, чтобы понять, что это Волдеморт был тем, кто держал его так крепко. Как только он понял это, он позволил себе обмякнуть в таких крепких руках. Там он в безопасности. Волдеморт только и делал, что помогал ему с тех пор, как узнал, что Гарри-его крестраж.       Он поднял слабую руку и взялся ею за мантию Волдеморта, а другой потянулся в сторону Драко. Он услышал, как Малфой спрашивает: — Мой Господин?       — Конечно, — ответил Волдеморт, а затем Драко взял Гарри за ладонь и сжал ее.       Гарри притянул Драко ближе, пока тот не оказался прямо у него за спиной. Как только он оказался там, Гарри заставил тело… заставил себя отпустить Волдеморта и сесть. Его голова болела, тело было слабым, как будто оно не было полностью его собственным, хотя это было так, он мог контролировать себя, он мог сжать кулак и мог говорить, если того хотел.       Он проверил еще раз. — Абракадабра, — бормотал он про себя. Это снова сработало. Его голосовые связки завибрировали, и он услышал, как произносит эти слова. Он контролировал свое собственное тело. Он больше не был пойман в ловушку внутри собственной головы, наблюдая за собой изнутри. Он снова был в безопасности.       — Гарри, ты можешь сказать что-нибудь, кроме чуши? — Настойчиво спросил Волдеморт.       — Но зачем? — Недоуменно спросил Гарри. Какая разница, что он скажет? Чепуха означала, что он контролирует ситуацию. Тело никогда не говорило глупостей. Он говорил только то, что хотел Дамблдор, а Дамблдор хотел, чтобы тело соответствовало людям его возраста.       — Потому что мы должны быть уверены, что ты сможешь это сделать, — сказал женский голос. Это Нарцисса. Он помнил ее. До Драко они провели вместе часть лета. До того, как все полетело к черту.       — Думаю, что смогу. — Его голос дрожал. Он закрыл глаза и прислонился спиной к Драко, все вдруг стало ошеломляющим. Последние несколько дней было так темно… Он был один, если не считать того, что слышал, как Драко разговаривал с ним, говорил ему ласковые, добрые слова. Иногда ему читали. Всякий раз, когда он просыпался, застревая в темноте, Драко был рядом. Помогал ему оставаться в здравом уме. Если его вообще можно считать нормальным.       — Это хорошо, Гарри — мягко, успокаивающе сказал Волдеморт. — Как ты себя чувствуешь?       Уставшим. Гарри устал. Быть ответственным за свое собственное тело утомительно, тем более что Гарри плохо спал, когда не находился в темноте. Ему хотелось спать. Ему раньше никогда не хотелось так спать. — Устал, — сказал он, наконец осознав, что ничего не сказал вслух.       Его голосовые связки все еще работали, и это было удивительно. Он открыл глаза и посмотрел на свою левую руку. Его кулак сжался по команде. Это было чудо, которое, как он думал, он никогда больше не увидит.       А потом он что-то заметил, и глаза Гарри вспыхнули внезапным приступом слез. — Почему они здесь? — спросил он внезапно резким голосом, больше похожим на животное рычание, чем на что-либо человеческое.       Дамблдор смотрел. Джинни и Гермиона тоже застряли за какой-то стеклянной стеной. Все тело Гарри горело от ярости, от ярости при виде них. — Почему они все еще живы? — крикнул он. Он поднялся на ноги, вернее, попытался.       Ноги не хотели слушаться. Они затряслись под ним и сдались прежде, чем он успел подняться на колени. — Почему они здесь? — спросил он снова, уже более жалобно. Он перевел взгляд на Волдеморта, который наблюдал за ним со странным выражением на лице.       — Ты хочешь, чтобы они умерли, Гарри? — Мягко спросил Волдеморт, его голос был теплым и… ласковым? Может быть?       — Да — прошипел Гарри почти переходя на парселтанг. — Я хочу, чтобы они страдали! Я хочу, чтобы… — Его голос сорвался, и он склонил голову, когда слезы навернулись на глаза. — Я хочу, чтобы они страдали, — повторил он. Как страдал он. Он хотел, чтобы они оказались в ловушке, беспомощными, страдающими и… он хотел, чтобы они почувствовали агонию, как никто другой.…       — Я могу это устроить — прошептал Волдеморт, и Гарри почувствовал нежную руку на своей щеке. — Для девочки Грейнджер и Уизли. Но Гарри, дорогой, я боюсь, что Дамблдору нельзя позволить прожить достаточно долго для такого рода пыток.       Гарри вздрогнул. Это имело смысл. Дамблдор был опасен. Он был тем, кто организовал его захват, тем, кто проводил ритуал над ним снова и снова, тем, кто заставил Рона шпионить за ним даже после того, как тот попытался уйти…       — Все нормально? — Спросил Волдеморт. Он провел рукой по щеке Гарри, прикосновение вышло нежным и осторожным. — Могу я убить его для тебя прямо сейчас?       — Ты можешь сделать так, чтобы было больно? — Тихо спросил Гарри. Он хотел, чтобы это было больно, очень больно. Дамблдор заслужил такую же боль, какую причинил Гарри, но если это невозможно, то он согласится на все, что Волдеморт сможет ему дать.       — О, Гарри, конечно, могу. — Волдеморт еще раз нежно погладил мальчика по щеке, затем встал и повернулся лицом к Дамблдору, и Гарри почувствовал, как что-то темное, что-то вроде ликования, предвкушения и ярости, скрутилось у него в животе.       Гарри улыбнулся и еще сильнее прижался к Драко, готовясь к предстоящему зрелищу.

***

      Может ли он причинить им боль? Гарри понятия не имел, как выглядит, когда задает подобные вопросы, его большие зеленые глаза, все еще влажные от слез, смотрели на Волдеморта сквозь ресницы. Может ли он причинить им боль? Волдеморт мог сделать гораздо больше, и он сделает это для Гарри.       — О, Гарри, конечно, могу, — сказал Волдеморт, проведя пальцами по щеке мальчика и вставая. Он повернулся и улыбнулся Дамблдору. — Ты слышал это, Альбус? — спросил, и его улыбка превратилась в оскал. — Он хочет, чтобы я заставил тебя страдать. — Он вытащил кляп изо рта Дамблдора. Гарри хотел бы услышать звуки, которые он будет издавать, подумал Волдеморт.       Дамблдор страшно побледнел и выглядел на десяток лет старше. — Том, ты не должен этого делать, — сказал старик, и его голос прозвучал так надтреснуто, что Волдеморт даже удивился. — Еще не поздно, — добавил он.       — О, я действительно хочу этого, и думаю уже слишком поздно, — сказал Волдеморт. Он рассеял стекло, за которым находился Дамблдор, но оставил его привязанным к стулу. — Если не считать того, что мой дорогой Гарри просит меня заставить тебя страдать, а я в любом случае склонен к этому, мне нужно убить тебя. Ты слишком хорошо умеешь манипулировать, чтобы я оставлял тебя в живых.       Дамблдор рассмеялся и посмотрел в толпу, где его глаза встретились с взглядом Люпина. — Обманом заставил тебя пытать волка слишком часто, не так ли? — Спросил Дамблдор, и в его глазах снова появился маленький безумный огонек.       — Круцио! — Волдеморт огрызнулся в ответ и увидел, как Дамблдор корчится в своих оковах, крича в агонии. Он задержал заклинание на мгновение или два дольше, чем обычно, а затем отпустил его. Безумие было бы слишком хорошим исходом для Дамблдора. В конце концов, если он сведет этого человека с ума, то есть шанс, что тот не почувствует, что с ним происходит.       А Волдеморт хотел, чтобы он все чувствовал.       Он произнес заклинание, которое не позволило бы старику потерять сознание. Затем еще одно, простое режущее, которое отрубило кончик одного из пальцев Дамблдора. Он прижег рану и отрезал язык, когда тот попытался заговорить, а затем еще два пальца и одно ухо.       После этого он остановился и принялся изучать свою работу. — Нарцисса, будь милой и последи за стариком. — Он отрезал еще один сустав от пальца Дамблдора, на этот раз не только кончик. — Я бы не хотел, чтобы он умер раньше, чем я планировал.       — Как будет угодно моему господину, — ответила Нарцисса, ее голос лишь слегка дрожал. Она подошла, встала рядом с ним и кинула заклинание в Дамблдора, ее палочка даже не дрогнула.       Волдеморт продолжил свою работу, отрезая от старика кусок за куском, пока у того не исчезли все пальцы на руках и ногах, и он потерял оба уха и нос. В этот момент старик бессвязно застонал, а глаза закатились. Волдеморт произнес еще одно режущее заклинание, и на этот раз оно попало в грудь Дамблдора, разрезая до тех пор, пока он не смог увидеть кости грудной клетки. Он снова прижег раны, прежде чем продолжить.       Он взял одну руку Дамблдора за запястье, затем другую. Он взял его ноги, одну за другой, а затем Нарцисса прочистила горло. — Милорд, он скоро умрет.       Волдеморт вздохнул. Его веселье, казалось, вот-вот оборвется. — Очень хорошо, — сказал он. Он обдумывал, что еще такого сделать, и улыбнулся. На ум пришло сожжение на костре, но для этого не хватало определенной подготовки и требовалось большое количество времени, которого не было. Он поднял палочку, прочертил круг против часовой стрелки и прошипел — Intus auteum ignis!       Дамблдор выгнулся дугой и закричал, звук был отчаянным и прерывистым. Луч заклинания начал проникать сквозь живот и грудную клетку, пока он не сгорел заживо изнутри.       Все было кончено. Дамблдор мертв, а Волдеморт, по сути, выиграл войну. Да, нужно еще разобраться с Министерством, но это… это будет легко. Дамблдор был мертв, а его драгоценный Орден остался без лидера.       Волдеморт победил. Когда позади него поднялся радостный крик собравшихся Пожирателей Смерти, Волдеморт повернулся и поклонился им, прежде чем обратить свое внимание на Гарри.       — Это было то, чего ты хотел? — спросил он свой крестраж, который смотрел на него широко раскрытыми глазами.

***

      Гарри наблюдал, как директора пытали, резали на кусочки, а затем сжигали изнутри. Это было… удивительно наблюдать, как человек, причинивший ему такую боль, получает ее в ответ. Он не знал, что сказать, как отблагодарить Волдеморта за то, что тот сделал это для него.       — Гарри, — подтолкнул его Драко. — Темный Лорд задал тебе вопрос.       Гарри даже не слышал его. — Мне очень жаль, — сказал он. Он посмотрел на Драко. — Я ничего не услышал.       — Я спросил, это было то, чего ты хотел, — сказал Волдеморт, повторяя себе, что мальчика только что освободили от ритуала.       Гарри глубоко, прерывисто вздохнул. — Это было великолепно, — прошептал он. Он опустил голову. Подумать только, Волдеморт сделал это, потому что он попросил… Было бы безопаснее убить Дамблдора быстро, а вместо этого он рискнул, что старик может сбежать, чтобы Гарри мог видеть его страдания…       — Я рад, что тебе понравилось, — сказал Волдеморт. Он опустился на колени перед Гарри. — У меня есть кое-какие дела, поэтому я попрошу вас подождать меня в одной из боковых комнат. Хорошо?       Гарри моргнул, глядя на него. Это было бы нормально? — А Драко может пойти?  — спросил он тихим голосом. Если бы он был один… что будет, если что-то пойдет не так, если ритуал снова возьмет его под контроль?       — Конечно, может, — сказал Волдеморт. Он нежно коснулся волос Гарри, а затем отдернул руку. — А может, ты хочешь поговорить с Ремусом или Роном?       Ремус? Профессор Люпин? Гарри посмотрел в толпу, полную лиц, которых он не знал, и обнаружил, что Ремус смотрит прямо на него, одетый в мантию Пожирателя Смерти. На его лице было немного засохшей крови под носом, но он неуверенно улыбался Гарри. А за ним, с горсткой слизеринцев, стоял Рон, который выглядел таким болезненно неуклюжим рядом с остальными Пожирателями смерти, но он был там.       — Да, — сказал Гарри и снова посмотрел на Волдеморта. — Они оба? Я могу увидеть их обоих?       — Абсолютно, — сказал Волдеморт. — Почему бы тебе не устроиться с Драко, и тогда они будут приходить к тебе один за другим? Как это звучит?       Это звучало идеально, потому что Гарри не думал, что он готов говорить больше, чем один на один. — Спасибо — прошептал он, закрыл глаза и прислонился спиной к Драко. — Не знаю, смогу ли я стоять, — добавил он, потому что, вероятно, должен был признать это.       — Я не удивлена, — сказала Нарцисса. — Никто не знает, какие вещи тебе придется переучивать после столь долгого пребывания под контролем ритуала. — Она опустилась перед ним на колени. — Милорд, могу я помочь Драко перенести Гарри в боковую комнату?       — Конечно — сказал Волдеморт, почти пренебрежительно махнув рукой.       Нарцисса снова повернулась к Гарри. — Могу я наложить на тебя заклинание? — спросила она. — Просто заклинание, чтобы мы могли перенести тебя в боковую комнату, пока наш лорд не будет готов прийти к тебе.       Гарри кивнул. Ему нравилось, что его спрашивают. Это было очень любезно с ее стороны.       Нарцисса улыбнулась, и он понял, что сказал последнее вслух. Он не хотел этого. Над этим ему еще придется поработать.       Затем его подняли в воздух, и Драко пошел вместе с ним в боковую комнату, а за ним последовала Нарцисса. Это была комната, в которой он был лишь однажды, когда его выбрали чемпионом турнира Трех Волшебников. Воспоминания, связанные с этой комнатой, были не совсем приятными, но, по крайней мере, она выглядела не так, как раньше.       Драко и Нарцисса помогли ему устроиться в кресле, а на колени положили одеяло. Гарри не был уверен, что ему это нужно, но он оценил тепло. Затем Драко коснулся его плеча. — Мне позвать первого человека из тех, с кем бы ты хотел поговорить? — спросил он.       Гарри поколебался, потом покачал головой. — Сначала я хочу поговорить с тобой, — сказал он немного неуверенно. Он действительно хотел поговорить с Драко, но не был уверен, что сказать.       Какие слова он мог сказать мальчику, который почти целую неделю сидел у его постели и разговаривал с ним, когда он не спал? Как он мог бы отблагодарить за эту доброту?