Prized

      Нарцисса деликатно откашлялась, привлекая к себе внимание Гарри. — Хочешь, я выйду? — вежливо спросила она.       Гарри колебался. Да, он действительно хотел, чтобы она ушла. Он просто не знал ее так хорошо, чтобы она оставалась тут. Но точно знал, что, вероятно, его здоровье не в лучшем состоянии, и отослать ее, возможно, было не самой хорошей идеей.       Молчание затянулось, и Драко мягко подсказал: — Я смогу позвать кого-либо, если что-то пойдет не так.       Он не хотел, чтобы она оставалась. Драко мог позвать ее, если что-то пойдет не так. Он выжидающе посмотрел на нее, а она просто улыбнулась, не двигаясь. Пожалуйста. Он не произнес этого вслух. Он должен был помнить, что может сделать или сказать что угодно сейчас. — Пожалуйста, выйди — тихо сказал Гарри.       Улыбка Нарциссы смягчилась. — Конечно. — Однако она помедлила, прежде чем уйти. — Гарри, могу я наложить на тебя контролирующее заклинание? Я подожду снаружи, и мне сообщат, если что-то пойдет не так.       Гарри поколебался, потом кивнул. Его голова двигалась рывками, потому что он не привык двигать собственным телом. Это было странно-снова контролировать свое тело. Он несколько раз сжал левый кулак, чтобы напомнить себе, что может это сделать. Он контролировал ситуацию. Это было его тело. Ни Дамблдора, ни кого-либо еще.       Нарцисса произнесла заклинание и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Гарри закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Как оказалось, пройти через ритуал подчинения и снова вернуть себе свое тело это очень утомительные действия. Но он хотел поговорить с Драко, Роном и Ремусом… но просто не знал, что он собирается сказать.       Он открыл глаза и увидел, что Драко пристально смотрит на него. — Ты в порядке? — Спросил блондин. Его голос все еще звучал немного грубо, хотя Гарри точно знал, что ему давали целебное зелье.       Он беспокоился о нем, понял Гарри. — Думаю, да — сказал он наконец. Он снова посмотрел на свои руки, на левую, которая время от времени дергалась без его желания. Это не беспокоило его, и если он не смотрел на это, то даже не понимал, что происходит. Вероятно, это был побочный эффект частых попыток вернуть себе контроль, когда он находился под ритуалом. — Ты говорил до хрипоты, пока мое тело было в коме — наконец сказал Гарри.       Драко сглотнул. — Я… мне показалось, что это успокаивало тебя, — сказал он. — И мать давала мне зелья, что убирало весь вред, который я приносил своему горлу.       — Я действительно ценю то, что ты делал для меня, — сказал Гарри. Он отвернулся, щеки его пылали. Он предательски покраснел. — Это значило… это много значило для меня — пробормотал он.       — Я бы сделал это снова, если бы тебе было это нужно, — сказал Драко.       Гарри вздрогнул от прикосновения к его руке, от того, что руки блондина накрыли его собственные. Он оглянулся на Драко и увидел, что тот стоит на коленях перед ним. — Драко, — начал Гарри. Он не знал, устраивает ли его такая… преданность? Было ли это правильное слово?       Драко покачал головой. — Ты не понимаешь, — сказал Драко. — Но ты… ты был моей ответственностью, когда тебя забрали, и я… — Драко сглотнул, и Гарри с ужасом увидел, что в глазах блондина стояли слезы. — Мы только начали дружить, и это было именно то, чего я хотел всю свою жизнь. А потом тебя похитили, и ты больше не был собой, и я… я испугался. И если разговоры с тобой-единственное, что я могу сделать, чтобы помочь, то я буду говорить с тобой до тех пор, пока ты не перестанешь нуждаться во мне.       — Спасибо, — выдохнул Гарри. Было так много того, что он хотел сказать, но слова нахлынули на него и застряли в горле, потому что все они пытались вырваться одновременно. Он хотел сказать Драко, что это не его вина, что Гарри попал в плен, хотел сказать ему, что не нужно было делать то, что он делал, что с Гарри все было хорошо, и он хотел сказать, что он очень рад тому, что он друг Драко.       Но он не мог, потому что слова не шли. Вместо этого он взял блондина за руки и сжал их. Затем он притянул Драко ближе к себе и обнял его. Он почувствовал, как Драко напрягся в его объятиях, и как раз в тот момент, когда Гарри уже собирался отпрянуть, блондин обмяк в его руках и ответил на объятие.       Гарри не мог сказать, как долго они так простояли, но ему было все равно. В конце концов он отстранился и одарил Драко застенчивой, смущенной улыбкой. — Я действительно рад, что ты мой друг, Драко.       Улыбка Драко была яркой и смелой. — Я тоже очень рад, что ты мой друг. — Он ласково взъерошил волосы Гарри, затем снова опустился на корточки. - А теперь, может быть, мне позвать первого из двух ваших посетителей?       Гарри глубоко, прерывисто вздохнул. — Да — сказал он. — Сначала профессор Люпин? — Он думал, что с профессором Люпином будет легче иметь дело, чем с Роном.       — Конечно, — сказал Драко. Он отошел от Гарри, и тот вдруг обрадовался, что комната такая маленькая. Он не думал, что хорошо отреагировал бы на одиночество, во всяком случае, пока. Драко не вышел из комнаты, а вместо этого высунул голову в дверь. Гарри не мог разобрать, о чем идет речь, поскольку голос Драко звучал приглушенно, но через несколько мгновений он вернулся в комнату, а за ним последовал профессор Люпин.       — Профессор Люпин, — выдохнул Гарри. Рукава мантии у профессора отсутствовали, открывая темную метку, украшавшую его руку. — Вы теперь Пожиратель Смерти?       — Да, — ответил профессор Люпин. Он отвернулся от Гарри, и Гарри понял, что ему, возможно, стыдно за этот факт.       — Но почему? — Это слово вырвалось у Гарри прежде, чем он успел подумать. Это просто… случайно вырвалось.       Профессор Люпин вздрогнул при этих словах. — Потому что я больше не мог оставаться на стороне Дамблдора, — сказал он. — Потому что Темный Лорд забрал тебя и не собирался возвращать, да и ты не хотел бежать. И потом тебя забрал Дамблдор, а он… ритуал… — Профессор Люпин замолчал, а его голос задыхался.       — Ради меня? — В этом не было никакого смысла. Почему профессор Люпин так заботится о нем? Раньше ему было все равно, не так ли? Конечно, на третьем курсе он очень помог Гарри, когда тот подошел к нему. Но кроме этого… почему?       Профессор Люпин наконец поднял глаза и встретился взглядом с Гарри. — Когда ты был моложе, я пытался навещать тебя, — сказал он все еще сдавленным голосом. — Когда Дамблдор сказал мне, что с тобой все в порядке, что ты в большей безопасности там, где находишься, я поверил ему. Я уехал, потому что у меня не было возможности увидеть тебя, а в Англии у меня ничего не оставалось.       Гарри открыл рот, чтобы прервать его, но не знал, что хочет сказать, поэтому просто закрыл его и слушал, как говорит профессор Люпин.       — Когда я вернулся, все было… очень странно. Неправильно. Сириус не был преступником, каким он должен был быть, Питер был жив, а ты… ты был не таким счастливым мальчиком, каким я тебя представлял. И я сожалею, что не сделал больше, чтобы добраться до тебя, что я этого не сделал… — Он покачал головой. — Дамблдор велел мне подождать, пока ты не подойдешь ко мне сам, и я… я так и сделал. И это было неправильно с моей стороны.       Гарри посмотрел на свои руки. Он не знал, что сказать, как реагировать на то, что ему говорили. Должен ли он вообще на это реагировать?       — Когда ты исчез, я был опустошен. Гарри, ты-все, что у меня осталось. Я знаю, что присутствовал в твоей жизни не так часто, как следовало бы, но надеюсь, что ты простишь меня за это и дашь мне шанс стать частью твоей жизни.       В комнате повисла напряженная тишина, и Гарри понял, что да, теперь ему действительно нужно знать, как отреагировать и что сказать. Ему нравился профессор Люпин, хотя они никогда не были особенно близки. Но… Сириус был его хорошим знакомым, и профессор Люпин был хорошим другом его отца, и… — Я бы тоже, — Гарри наконец-то это прошептал.       Он поднял глаза и натянуто улыбнулся профессору Люпину. — Мне жаль, что быть рядом со мной означает, что ты теперь застрял в роли Пожирателя Смерти, — он кивнул на темную метку и при этом заметил, что руки профессора мелко дрожат. Когда это случилось?       — О, все не так уж плохо — сказал профессор Люпин, слегка помахав рукой. — Если не считать того, что время от времени меня проверяли на верность, дела у меня идут неплохо. Я присоединился к стае оборотней, с которыми Темный Лорд связан, и я подружился с тем, с кем давно хотел подружиться.       — Но разве тебя не волнует, что подумали бы мои родители? — Спросил Гарри. Потому что он беспокоился по этому поводу. Что бы они подумали о том, кем он стал, позволив Темному Лорду склонить его на свою сторону? Он посмотрел на свои руки, которые снова задергались.       — Гарри, — серьезно начал профессор Люпин. — Мне нужно, чтобы ты поверил мне, когда я скажу тебе, что твои родители хотели бы, чтобы ты был с теми, независимо от того, кем они были, кто защищал тебя от того, что Дамблдор пытался сделать с тобой.       Гарри вздрогнул, когда чья-то нежная рука коснулась его волос, и, подняв голову, увидел, что профессор стоит рядом и смотрит на него сочувственными янтарными глазами. — Ты так думаешь? — спросил он тихим голосом.       —Знаю, — сказал профессор Люпин.       Гарри вздохнул и расслабился. Профессор Люпин не стал бы ему лгать, по крайней мере, в этом он не сомневался. Для этого не было никаких причин. Жребий был брошен, и теперь это была его жизнь. Их жизни, потому что темная метка навсегда останется на коже и в душе. — Я рад, что вы со мной, профессор Люпин.       Улыбка профессора Люпина стала ярче. — Гарри, я больше не профессор. Я думаю, ты можешь называть меня Ремусом, если захочешь.       Гарри нерешительно улыбнулся в ответ. — Ладно, Ремус. — Он снова заколебался, затем подался вперед и быстро обнял Ремуса. — Спасибо, что ты здесь, — прошептал он ему на ухо, прежде чем отодвинуться и снова опуститься в кресло.       Ремус немедленно встал, распознав в этих словах просьбу уйти. — С удовольствием, — сказал он, делая шаг назад и спрашивая: — Мне попросить зайти Мистера Уизли, когда я уйду?       Гарри колебался. Он не был уверен, что готов.…, но не лучше ли поскорее покончить с этим, если все пойдет совсем плохо? — Да, — пробормотал он.       Он снова посмотрел на свои руки и услышал, как открылась и закрылась дверь, а затем послышались шаги, более неуверенные, приближающиеся.       — Я могу зайти попозже, если хочешь, — сказал Рон. — Если ты не готов к разговору со мной, или…       — Нет, — ответил Гарри, хотя и не был в этом уверен. Он поднял глаза и выдавил из себя усталую улыбку. — Нам надо поговорить.       Рон выдохнул, взъерошив собственные волосы. — Конечно, — сказал он. Он уселся на пол перед Гарри, и почему-то самому Гарри стало легче.       — Я должен начать с извинений — сказал Рон, прежде чем Гарри успел сообразить. — За то, что шпионил за тобой все эти годы. Несколько раз я пытался бросить это, но ничего не получалось. У Дамблдора всегда была причина, по которой я должен продолжать это, и я… я слушал, потому что не знал, что еще сделать.       Гарри отвел взгляд от Рона. — Спасибо, — сказал он. Он не простил Рона, не за это. Во всяком случае, пока. Может быть... может быть позже, но...       — То, что он делал с тобой, было ужасно, — прошептал Рон. — Я сожалею, что не смог остановить это, что не решился дать Темному Лорду информацию, которой располагал, раньше. Я просто... так много людей могли умереть, если бы я сказал ему, как попасть в школу, так много людей действительно умрет, и я... должен был убедиться, что это правильно.       — Я не сержусь на тебя, — сказал Гарри и с удивлением обнаружил, что это правда. Он совсем не сердился. Он устал, да, и не знал, сможет ли когда-нибудь доверять Рону так, как когда-то, но… он не рассердился. — Спасибо тебе за то, что ты так поступил.       Рон кивнул и нерешительно спросил: — Есть ли шанс, что мы все еще сможем быть друзьями, Гарри? — спросил он слегка дрожащим голосом.       — Я увижу, как твою сестру пытают и, возможно, убьют за то, что она пыталась сделать со мной, — тихо сказал Гарри. — Ты сможешь это терпеть? Потому что я также увижу, как Гермиону тоже будут пытать. Я хочу, чтобы все, кто когда-либо причинял мне боль, умерли, потому что я очень устал от боли. — В конце его голос стал пронзительным, и ему удалось справиться с ним несколькими глубокими вдохами.       Он ненавидел Гермиону и Джинни с такой яростью, какой никогда раньше не испытывал. У него не будет проблем с тем, чтобы поразить любого из них проклятием Круциатуса, подумал он.       — Я понимаю, — сказал Рон. — Мне бы этого не хотелось, потому что Джинни все еще моя сестра, но я действительно это понимаю. — Он отвел взгляд. — Она сама во всем виновата, тем, как обращалась с тобой.       — Если ты согласишься с этим, то, думаю, однажды мы снова сможем стать друзьями. — Гарри колебался. Он хотел сказать больше, но не знал, что. Он посмотрел на Драко, немного беспомощно. Он так устал, и его мозг не хотел работать правильно.       — Я думаю, что Гарри нужно немного отдохнуть, — тихо сказал блондин. Он одарил того, о ком говорил легкой, нежной улыбкой. — Он придет к тебе позже, когда почувствует себя немного лучше.       Рон тут же встал и сделал шаг назад. — Буду ждать этого с нетерпением, — сказал он Гарри. Затем повернулся на каблуках и вышел из помещения, оставив Гарри и Драко наедине в маленькой комнате.       — Спасибо, — сказал Гарри.       — Это совсем не проблема, — сказал Драко. — Есть что-нибудь, что ты хочешь, пока мы ждем Темного Лорда?       Гарри покачал головой. — Я просто устал, — сказал он.       Блондин приподнял бровь. — Тогда давай я устрою тебя где-нибудь поудобнее, чтобы ты мог вздремнуть. — в другом конце комнаты был диван, который Гарри раньше не заметил, и Драко кивнул на него.       Гарри поднялся на ноги, тяжело опираясь на Драко, и сумел дойти до дивана, хотя его шаги и были шаткими, а тело дрожало от усталости. Устроившись на диване, он закрыл глаза и позволил себе заснуть впервые за целую вечность.       Он надеялся, что все еще будет держать свое тело под контролем, когда проснется.