Prized

      Несмотря на то, что он знал с самого начала, с того момента, когда он впервые рассказал Драко о подземных переходах, что его сестра и Гермиона вряд ли переживут оставшуюся часть войны, Рону все еще было невероятно трудно стоять и смотреть, как его сестра была заключена, все еще живая, в твердое золото.       Он смутно задавался вопросом, что она сделала, чтобы заслужить такое жестокое обращение, и решил, что ему, вероятно, лучше не знать. Скорее всего, он сказал бы что-то, не заслуживающее такого ответа, и это могло бы привести его к таким же неприятностям. Ну, возможно, не в такие же неприятности, поскольку он сделал все, что было в его силах, чтобы спасти Гарри, но в какую-то беду, уж точно.       Рон не отводил взгляда от последних мгновений сестры, как бы ему этого ни хотелось. Он не хотел смотреть, как ее пытают, но не мог оставить ее одну, какой бы одинокой на самом деле она ни была. И он смотрел, и ненавидел себя за то, что ничего не делает, только смотрит, и горевал о ее смерти.       Не важно, какой ужасной она была, не важно, что она сделала с Гарри, она все еще была его сестрой, и он все еще любил ее. Он будет скучать по ней.       Когда все закончилось, когда их отпустил Темный Лорд, Рон ушел, не оглядываясь. Он решил, что вернется в Большой зал позже, когда вокруг не будет людей, которые могли бы увидеть, как он оплакивает потерю своей сестры.       В тот день занятий не было, и поэтому ничто не могло отвлечь Рона. Тем не менее, он изо всех сил старался отвлечься, участвуя в шахматном турнире с некоторыми другими слизеринцами в своей возрастной группе. Он обнаружил, что Тео действительно был ужасен в шахматах, в то время как Панси была силой, с которой приходилось считаться. Дафна решила вообще не играть, оставив Рона гадать о ее способностях.       Позже той же ночью, когда все остальные, казалось, спали, Рон выскользнул из кровати и покинул общую комнату Слизерина. Он направился обратно в Большой зал, где обнаружил статую своей сестры, выставленную на всеобщее обозрение. Рон судорожно вздохнул и сел перед ней на пол.       — Мне жаль, что ты ушла, — прошептал он, задыхаясь. — Но я думаю, что тебе не хотелось бы жить и видеть, кем, вероятно, станет Гарри. Я не предвижу, что он когда-нибудь предаст Темного Лорда, и я думаю, что ты была бы несчастна, наблюдая за ним… кем бы он сейчас ни был.       Он вытер выступившие на глазах слезы. — Наверное, я просто надеялся, что ты сможешь вернуться домой, увидеться с мамой и сказать ей, что тебе жаль меня, потому что я не думаю, что когда-нибудь смогу это сделать. И это самая дерьмовая причина для меня сожалеть о твоей смерти, так что не думай, что это единственная причина. Это просто причина, одна из многих. Ты была моей младшей сестрой, и ты знаешь, что я должен был защищать тебя…       Рон знал, что этого никогда не случится, и полагал, что на самом деле не удивлен, что ее убили. Джинни никогда не пережила бы войну, большая часть его семьи, вероятно, не выживет. А те, кто это сделает, вероятно, больше не будут думать о нем как о семье.       Он отказался от своей семьи ради Гарри.       Он знал, что делает, он знал это с самого начала, но почему-то это вдруг показалось ему гораздо более реальным, чем было.       Он заплакал и даже не пытался остановиться. Он не просто оплакивал Джинни. Он оплакивал потерю своей семьи, потерю всего, что он когда-либо знал и имел. Он думал, что избавился от этого еще тогда, когда был заперт один в Гриффиндорской башне, но, очевидно, он еще не закончил горевать.       Он вздрогнул, почувствовав на своем плече руку, сильную и в то же время успокаивающую. Он открыл затуманенные слезами глаза и обнаружил, что смотрит на Дафну, которая наблюдала за ним с мягким, сочувственным выражением. Она присела рядом с ним и притянула его к себе, обняв за плечи.       — Если и есть что-то, что принимают чистокровные, так это семья, — прошептала она ему. Она крепко обняла его. — Я не могу себе представить, какое горе ты сейчас испытываешь, да и не хотела бы. Просто знай, что я здесь не для того, чтобы судить тебя.       Рон закрыл глаза и позволил себе снова зарыдать, уткнувшись в ее объятия. Казалось, прошла целая вечность, пока он плакал, пока она держала его, но в конце концов он почувствовал себя намного лучше. — Спасибо, — прошептал он хриплым голосом.       — Это не проблема, — пробормотала она в ответ. Она еще раз крепко сжала его, потом помогла подняться. — Завтра снова начнутся занятия, так что тебе, наверное, стоит немного отдохнуть. Уже поздно.       Рон не сказал бы, что он особенно устал, но он знал, что она права. Снейп был требовательным профессором и в лучшие времена, а в последнее время, казалось, что он просто отрывается на них. Вероятно, потому, что он преподавал три предмета, и все они были не очень любимы Роном.

***

      Несмотря на то, что он знал, что это, вероятно, ужасная идея и что она не поблагодарит его за это, на следующий день Рон дождался окончания занятий, а затем отправился в настоящие подземелья, где хотел встретиться с Гермионой. Дафна, хотя она явно считала его сумасшедшим, пошла с ним и ждала снаружи камер вместе с охранниками, которые пропустили Рона после минутного разговора.       Рон вошел в камеру и довольно легко нашел Гермиону. Увидев его, она встала, глаза ее горели ненавистью. — Пришел позлорадствовать о том, как ты оказался на стороне победителей? — спросила она ядовитым голосом.       Рон покачал головой. — Я этого не делал, — сказал он. — Я пришел посмотреть… Наверное, чтобы посмотреть, как у тебя дела. Чтобы посмотреть, может быть, ты подумала…       — Что ты предатель? — ехидно спросила она. — Нет, спасибо. Я скорее умру на стороне праведников, чем предам все, что когда-либо отстаивала. В отличие от тебя.       Рон вздрогнул. Он не предавал то, за что боролся. Он не предал своего друга, и разве Уизли не должны быть преданными? Для семьи, он знал, но разве это не включает в себя и друзей? Если нет, то, по его мнению, так и должно быть.       Гермиона ясно увидела слабость в этом вздрагивании. — А чем ты можешь оправдать свое предательство, Рон? Сестра, запертая в клетке, старый друг, запертый в другой, и друг на воле, который, вероятно, не потрудится даже уделить тебе время, так как знает, что мы с тобой шпионили за ним в течение многих лет? Несмотря на то, какую сторону ты выбрал. — Она усмехнулась и повернулась к нему спиной.       Когда она так выразилась… — Это было правильно-спасти Гарри от Дамблдора. Просто… жаль, что это означало отдать ему Хогвартс.       Она разразилась лающим смехом. — О да, это было правильно, чтобы убедиться, что единственный человек, который может победить Волдеморта, вероятно, никогда не захочет этого.       Рон не потрудился ответить на этот аргумент. Она была права, если смотреть на это так. Волдеморт, скорее всего, никогда не будет побежден, если пророчество окажется правдивым, но… Но разве они не узнали из уроков Прорицания, что пророчества, даже настоящие, заведомо ненадежны? Кто сказал, что Гарри был единственным, кто мог победить Темного Лорда? И… и кроме того, он был всего лишь ребенком, как и Рон. Разве это не должны быть заботы взрослых?       Но все это не было причиной его визита к Гермионе. — Я хотел предупредить тебя, — тихо сказал он. — Ты должна знать, что Джинни мертва, и что… то, как она умерла… — Рон вздрогнул. — Я просто… ты, наверное, долго не протянешь, и я надеюсь, что ты будешь… осторожна в своих словах, если Гарри придет к тебе. Потому что я уверен, что она сказала что-то, что причинило ему боль, и от этого стало еще хуже.       Гермиона повернулась и посмотрела на него пронзительным взглядом. — Я слышала каждое слово их разговора, — выпалила она. — И поверь мне, что каждое слово, сказанное ему Джинни, было, хотя и немного жестоким, но совершенно правдивым, и я бы не колеблясь сказала то же самое, что и она.       Рон отшатнулся от нее. Она была… другой, потом он вспомнил. Она всегда была правдивым человеком, но никогда не была излишне жестокой. На секунду он задумался, что же изменилось, но понял, что быть запертым в темнице, возможно, подвергаясь пыткам с перерывами, было достаточно веской причиной, чтобы измениться.       — Мне жаль слышать, что ты так думаешь, — сказал он, отступая еще на шаг, на этот раз более сдержанно. — Я просто пришел предупредить тебя, но если ты так считаешь, то я ничего не могу с этим поделать.       — Нет, — холодно ответила она. — Нет, нет. Надеюсь, ты тоже будешь оплакивать меня, когда я умру, Рон Уизли. — Затем она села к нему спиной и больше ничего не сказала.       Рон ушел, тяжело ступая. Когда он вышел из камеры, Дафна все еще сидела на скамье и тихо читала. Она встала и положила книгу в сумку, когда заметила его. — Ты получил то, за чем пришел? — спросила она мягким и теплым голосом.       — Думаю, да, — ответил Рон. По крайней мере, у него был конец. Он сделал все, что мог, чтобы убедить ее изменить свое отношение, и больше ничего не мог для нее сделать. Нет, если она твердо решила покончить с собой, проявив жестокость по отношению к Гарри.       — Тогда пошли отсюда, — твердо сказала Дафна. — Я ненавижу подземелья, и, кроме того, мы чуть не пропустили ужин. — Она слегка театрально вздрогнула и последовала за Роном.       Только когда они почти добрались до общей комнаты, Рон понял, что она сказала. — Но общая комната Слизерина находится в подземельях! — запротестовал он, прежде чем они успели войти.       Дафна рассмеялась ему в лицо, легко и звонко. — А я все гадала, когда ты это поймешь, — поддразнила она. — Но я полагаю, у тебя много других забот, не так ли? — Она похлопала его по плечу и улетела в комнату.       Рон последовал за ней, чувствуя, что он что-то пропустил, но не был уверен, что именно. Мерлин, какие же девушки все-таки странные.

***

      На следующий день Гарри появился после обеда и, заметив Рона, тут же крепко обнял его. Рон инстинктивно обнял его в ответ, но затем мягко оттолкнул Гарри за плечи, только чтобы обнаружить, что Гарри смотрит на него слезящимися зелеными глазами.       — Что это? — спросил Рон и улыбнулся ему, надеясь облегчить то, что того так беспокоило. Он никогда раньше не видел Гарри плачущим, если не считать того странного состояния, в котором он пребывал сразу после ритуала, и Рон не думал, что ему это нравится. Гарри не был создан для слез.       — Я не знал, что Волдеморт заставит тебя смотреть на то, что он сделал с Джинни, — прошептал Гарри и снова обнял Рона. — Мне очень жаль, потому что я знаю, что ты очень любил ее.       Рон закрыл глаза и крепко обнял Гарри. — Спасибо, — пробормотал он. Он держал Гарри несколько долгих минут, прежде чем отодвинуться. — Но со мной все будет в порядке, хорошо? Не беспокойся обо мне. У меня есть еще несколько друзей, которые присматривают за мной.       Даже если Дафна вчера вечером оставила где-то каталог драгоценностей, где что-то было обведено кружком. Она оставила его прямо перед глазами Рона, и он понятия не имел, почему она это сделала, или может быть она ожидала, что он купит его, если это был какой-то намек. Он был еще более разорен, чем в прошлом, так как у него больше не было семьи.       — Я рад, — сказал Гарри. Он вплел свои пальцы в пальцы Рона, и тот подумал, что его друг стал значительно более тактильным с тех пор, как ритуал был нарушен. Он не испытывал ненависти или отвращения к этому, просто это было интересно.       — Не хочешь прогуляться? — прощебетал Гарри. Он вытянул одну ногу, показывая темно-зеленую туфлю из драконьей кожи. — Я даже ношу обувь, так что Драко не будет на меня жаловаться.       — Драко мог бы пожаловаться, но не станет, — сказал тот. — Я бы хотел прогуляться на улице, если мне разрешат, конечно, — поддразнил его Рон, и Гарри покраснел.       — Конечно, тебе позволено пойти, — пробормотал он. Потом он хихикнул и потащил Рона наружу.       Когда он шел впереди них обоих по тропинке к Большому Озеру, Драко спросил Рона: — Ты собираешься в Хогсмид?       Рон покачал головой. — Вовсе нет, — признался он. — Но я думаю, что доберусь туда, если это то, о чем ты беспокоишься.       Драко искоса взглянул на него и кивнул. — Одна из тех, с кем ты проводишь время, это Дафна, верно?       Рон колебался. — Да? — Какое это имеет отношение к делу?       — Тебе следует изучить Этикет ухаживания чистокровных, — сказал Драко. — Я думаю, она может быть заинтересована в том, чтобы за ней ухаживали, и это было бы хорошим шагом для тебя. — Затем, пока Рон стоял неподвижно, совершенно ошеломленный, он побежал вперед, чтобы догнать Гарри.       Этикет ухаживания? Что это вообще значит?