Prized

      Билл собрал свои вещи, сел и уставился на фотографию, которая много лет украшала его стол в филиале Гринготтса на Диагон-аллее. Это была фотография его семьи, на этот раз все вместе, которую они сделали в Египте. Все выглядели такими счастливыми вместе, особенно его родители. Мерлин, как же молодо они выглядели…       Теперь он чувствовал себя старше, чем был. Теперь, когда стрелка Джинни отвалилась от часов, а стрелка Рона ни разу не переключалась на смертельную опасность…       Это было красноречиво. Билл не любил думать о том, что это значит; никто из их семьи не хотел признавать этого. Тот факт, что он был в Хогвартсе во время нападения, но не был в опасности… это означало, что он участвовал в нападении.       Эта мысль причиняла боль, и Билл отмахнулся от нее, запихивая подальше, как запихнул в сумку тетрадь и перо. Он встал, помахал на прощание своим товарищам-разрушителям проклятий и вежливо попрощался перед уходом. Никто из них не знал, что Джинни мертва; Билл не видел смысла говорить им об этом.       Она была мертва. Его родители были убиты горем. Что еще он мог сказать по этому поводу? Их пустые слова, соболезнования будут именно такими, пустыми.       И он не знал, сколько из этого сможет вынести. Потому что он был зол, конечно. Он не хотел ничего больше, чем пойти за тем, кто убил ее, кто мог быть только Пожирателем Смерти. Он не знал, кто именно, не знал, был ли это сам Рон, но знал, что это был…       Но это не имело никакого значения.       — Направляешься в какое-то важное место? — спросил Роктип, выходя вместе с Биллом из банка. Гоблин был мрачным, тихим маленьким существом, но Билл недавно заметил, что он стал задавать ему больше вопросов, чем когда-либо.       Гоблины задавали всем своим сотрудникам-людям множество вопросов, вероятно, надеясь избавиться от нелояльности до того, как это станет проблемой. Как бы это ни раздражало, Билл полагал, что на самом деле он не может быть слишком расстроен этим. В конце концов, все они заключили контракт.       — У меня свидание, — сказал он нейтрально. — Она ждет меня в «Серебряном драконе». — Элитный ресторан был не из тех, что он обычно посещал, но Флер стоила того, и она привыкла к более изысканным вещам в жизни.       Билл не был уверен, как он относится к этой ее части, но он любил все остальное, поэтому он полагал, что научится справляться и с этим.       Роктип издал низкий смешок, звук был похож на трение камней друг о друга. — Похоже, мы неплохо провели время. Лучше не заставлять ее ждать слишком долго. — Он отвернулся как раз перед тем, как Билл ударил в дверь, даже не потрудившись сделать это незаметно.       Настроение в Косом переулке было мрачнее, чем когда-либо. Все притихли, и люди, как правило, по два-три раза поглядывали друг на друга, словно пытаясь понять, не прячут ли они Темную Метку под рукавами. Все ждали, что Волдеморт сделает свой следующий шаг, теперь, когда он, очевидно, консолидировал власть вокруг Хогвартса, но пока… до сих пор он ничего не сделал.       Это заставляло всех нервничать. Теперь действовал комендантский час, и он, вероятно, не исчезнет, пока не закончится война. Если это вообще произойдет.       Билл также отмахнулся от этой мысли и сосредоточился на том, чтобы просто переставлять ноги. Война закончится, и добро восторжествует. Скорее всего, это означало бы, что теперь он потеряет брата вместо сестры, которую уже потерял, но война все равно закончится.       Это было необходимо.       Он назвал свое имя официанту в «Серебряном драконе», тот кивнул, улыбнулся и тут же повел его к столику, который он заказал почти три месяца назад. Флер уже ждала его и встала, чтобы поприветствовать улыбкой и поцелуем в щеку.       Он попытался вернуть себе прежнее выражение лица, но знал, что оно не совсем соответствует его обычному веселью. Когда они сели, он признался прежде, чем она успела спросить: — Стрелка Джинни упала с часов две ночи назад.       Флер тихонько ахнула, ее рука взлетела вверх, чтобы прикрыть рот. Она тут же обхватила его другой рукой и крепко сжала. — Мне так жаль это слышать, — выдохнула она. Она поднесла его руку к своим губам и нежно поцеловала. — Мы могли бы и отложить встречу, Билл. Я бы не возражала.       Билл покачал головой. — Я думал об этом, — признался он. — Но я хотел тебя видеть, и отсрочка все равно бы ничего не изменила.       Ее лицо озарила мягкая улыбка. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы утешить тебя, — прошептала она. — Как твои родители это восприняли?       — Не очень хорошо, — признался он. — Я не думаю, что мама перестала плакать с тех пор, как это случилось, а отец просто… поникший. Я думаю, они все еще надеятся, что она благополучно вернется домой, хотя ее и не выпустили бы вместе с остальными детьми из Хогвартса. — Во всяком случае, те, кто не были детьми Пожирателей Смерти.       Флер сжала его руку. — Прости, — прошептала она. — Я знаю, что это должно быть тяжело для всех вас. Она была твоей младшей сестрой, и я знаю, что ты ее очень любил.       — Да, — согласился Билл. — Но, в отличие от остальных, я подозревал, что ничего хорошего из этого не выйдет. В отличие от Рона, чья стрелка никогда не касалась смертельной опасности, ее стрелка была там все время, пока она находилась в Хогвартсе. И Темный Лорд известен тем, что не проявляет милосердие к тем, кто ему перечит.       Она долго молчала. — Что ты теперь собираешься делать? — наконец спросила она.       — Что ты имеешь в виду? — Билл нахмурился. — Мы, конечно, устроим похороны, но кроме этого…       Флер покачала головой. — Я имею в виду, собираешься ли ты дальше участвовать в этой войне? — Ее рука судорожно сжалась на его руке, когда она задала вопрос. — Я бы беспокоилась за тебя, но уважала бы это решение…       — Я не могу, — перебил ее Билл. — Мой контракт с Гринготтсом требует нейтралитета перед лицом человеческих конфликтов, если только сам Гринготтс не выберет одну из сторон. Тогда, и только тогда, мне будет позволено вмешаться от имени Гринготтса.       Облегчение, отразившееся на лице Флер, было почти болезненным, но прежде чем Билл успел заговорить, подошел их сомелье, чтобы узнать, что они будут пить в этот вечер, и прервал разговор. Билл не мог не радоваться тому, что их прервали.

***

      — Давай обсудим ситуацию в Хогвартсе.       Руфус подавил стон и желание хлопнуть себя по лбу. Эта тема поднималась на каждой встрече, как ужасно было то, что Хогвартс был взят, и как ужасно было то, что они даже не пытались вернуть его обратно, но его советники отказывались понимать, что у них просто не было людей, необходимых для борьбы с Волдемортом, в то время как тот укоренился в крепости, которая называлась Хогвартсом.       Это особенно плохо, если он успешно нашел крестраж, и не было никого, кто мог бы сообщить, у него он или нет. Ни один шпион не мог проникнуть в замок, никто из тех, кто входил туда, не возвращался обратно.       Ситуация в Хогвартсе, проще говоря, была просто кошмарной.       — Тут нечего обсуждать, — устало сказал он, как ему показалось, в тысячный раз. — Мы не можем вернуться в школу, а если бы и могли, там устроили бы кровавую баню. Скорее всего, мы потеряем большую часть наших людей, если не всех, а мы не можем позволить себе предпринять что-то подобное. Не тогда, когда мы даже не можем гарантировать падение Темного Лорда.       Джон Долиш, который был не его выбором, возглавлял отряд мракоборцев, свирепо посмотрел на него. — Так что ты собираешься делать, Руфус? Просто сидеть и ждать, пока Тот-кто-не-должен-быть-назван, нападет на нас на своих условиях, чтобы он мог взять и Министерство?       Руфус не осмелился сказать вслух, что у Волдеморта, вероятно, уже есть Министерство. Он не хотел думать об этом. Но ни один из его советников, ни один из его начальников отделов, они не знали того, что знал о пророчестве он.       Был только один человек, который мог победить Темного Лорда, и никто даже не знал, жив ли еще мальчишка Поттер. И если да, то был ли он в состоянии победить Волдеморта.       Ответ, как бы Руфусу ни хотелось об этом думать, был, скорее всего, отрицательный. Скорее всего, он был мертв, а если тот жив, то скорее всего находится в таком состоянии, что бороться он просто не сможет. Он не мог себе представить, что Волдеморт оставит мальчика в живых, когда тот единственный, кто мог вызвать его падение. И без него…       Без него они могли бы просто сдаться, чтобы попытаться спасти как можно больше людей.       Руфус ненавидел чувствовать себя побежденным, но в данный момент ему больше нечего было чувствовать.       Он понял, что за столом воцарилась тишина, что все смотрят только на него, и решил, что пришло время предложить единственное решение, которое он мог предложить. Лучше вложить эту идею в их головы сейчас, чем ждать и обрушить ее на них только тогда, когда их время подойдет к концу. — Думаю, нам придется сдаться.       В его словах была сила Смертельного Проклятия, и все отреагировали именно так, как он и подозревал. Был гнев, взрывной и жестокий, и отрицание, и смятение, иногда все сразу от некоторых людей.       Как только в комнате воцарилась тишина, Руфус продолжил: — Мы не можем ничего сделать, чтобы вытащить его из Хогвартса. Не сейчас, когда он прячется там со всеми своими Пожирателями Смерти. И пока он там, я могу поспорить, что он делает все возможное, чтобы консолидировать свои силы. Мы уже не могли противостоять ему, когда он действовал из тени, двигаясь более осторожно. Что заставляет вас думать, что мы можем бороться с ним теперь, когда он вышел на открытое место и откровенно вербует людей?       Потому что он вербовал их. Ведьмы и волшебники присоединялись к его делу, даже если никто из них еще не мог официально принять Темную Метку. Он слышал, как маги говорят на улицах о том, что, возможно, Волдеморт имел правильное представление о магглах и магглорожденных, и знал, что это только вопрос времени, когда их собственный народ повернется против них.       Люди были как овцы. Они пойдут за любым сильным лидером, а Волдеморт оказался самым сильным лидером, и этот факт разбивал Руфусу сердце.       — Мы не можем просто сдаться, — сказал Тикнесс со своего места. Он мрачно смотрел Руфусу в глаза. — Мы не можем просто подойти и сказать, что сдаемся. Это было бы… это был бы способ показать то, что наши люди сломлены. Если они увидят, что мы сдаемся, они могут больше никогда не постоять за себя. Они никогда не попытаются отнять мир у Темного Лорда. Даже если у нас нет шансов победить его, мы все равно должны стоять до конца и сражаться. Чтобы наши люди увидели, что сопротивление возможно, чтобы они знали, что со временем они тоже смогут сопротивляться.       Руфус почувствовал, как в его груди расцветает надежда-впервые с тех пор, как Темный Лорд завоевал Хогвартс. Правда, это была надежда не для них, это надежда для будущего поколения, которое могло бы оглянуться назад и увидеть в них героев, вдохновляющих восстание.       Это была жесткая, мрачная и маленькая надежда, но это была надежда, и это было больше, чем у него было раньше. Он кивнул, и они приступили к планированию того, как будет выглядеть этот последний бой.

***

      Как и после смерти Джеймса и Лили, после того, как Сириус попал в тюрьму, а Ремус исчез, стол казался пустым.       Война забирала их одного за другим. Молли и Артур все еще были там, но они стали тихими и мрачными после потери их единственной дочери и предательства их младшего сына. Близнецы были там, но даже они потеряли ту радость, которая когда-то освещала их жизнь. Августа присоединилась к ним, решив отомстить Темному Лорду, отнявшему у нее внука.       Но они потеряли больше, чем приобрели, в ту ночь, когда отчаянно пытались спасти школу в Хогвартсе. Это была катастрофа с самого начала. Они были в Косом переулке и двинулись, как только получили сообщение от Альбуса, что школа была настоящей целью, но они были недостаточно быстры.       На самом деле им не удалось никого спасти, и школа была взята, несмотря на понесенные ими потери.       Это был настоящий разгром.       Война подходила к концу, и время Ордена тоже подходило к концу. Муди когда-то думал, что он сможет дожить до настоящего мира, до времени, когда Волдеморт действительно исчезнет, но он начинал понимать, что никогда его не увидит.       Если мир когда-нибудь увидит мир, то только потому, что Волдеморт будет контролировать все это. Эта мысль была ужасающей, но так оно и было.       — Наш следующий бой, вероятно, будет последним, — признался он тихим и мрачным голосом. Несколько оставшихся членов Ордена не удивили его. Они все знали, что конец близок, что он, вероятно, заберет их всех с собой       — Поэтому мы заставим их заплатить за всю пролитую кровь, — сказал один из близнецов. — Когда придет время. Мы уничтожим их в десять раз больше, чем они нас.       — Мы сделаем то, что сможем, и то, что не сможем, мы оставляем поколению после нас, — сказал другой близнец.       — Если они вообще есть, — сказала Молли с горечью в голосе. — Если они не решат, что их лучший вариант это заключить сделку с этим монстром, чтобы они могли жить комфортно, чтобы они могли видеть, как умирают их родные.       — Молли, — прошептал Артур и притянул жену к себе. Он обнял ее, и она закрыла глаза.       Муди тосковал по ним обоим. Предательство ребенка… У него никогда не было своих, но он мог себе представить, какую боль это причинит.       — Мы заставим их истекать кровью, когда они наконец сделают свой ход, — сказала Августа. Она стукнула зонтиком об пол, звук вышел резким и отрывистым. — Если мы и выйдем, то сделаем это на ура.       Это было все, что им оставалось делать.       Муди хотел увидеть мир в своей жизни, но он думал, что умереть, чтобы увидеть его в конце концов, может быть довольно неплохим вторым вариантом.