Бог без алтаря (God of Nothing)

      Все намного хуже. Том и правда убивает человека, но только потому, что случается облава. Что еще хуже, Том закалывает полицейского.       Обо всем этом Гарри узнает случайно, когда в него, читающего на улице потрепанную книгу про генетически модифицированную дистопию, чуть не врезается какой-то оборванец. Ему явно довольно подробно описали Гарри, потому что стоит мальчишке его увидеть, и он сразу выпаливает сообщение.       Столь ценную книгу Гарри оставляет валяться на земле, а сам выбегает за ворота приюта вместе с мальчишкой. Они избегают скоплений людей, бегут проулками, и впервые в жизни Гарри — благодаря адреналину — без проблем поспевает за этим ребенком.       Полицейский участок выглядит угрожающе, а у его входа стоят двое полицейских. Мальчишка не обращает на них никакого внимания и заводит Гарри за угол, подводя его к запасному входу. Они вдвоем заходят в здание, затем бегут чередой темных коридоров, наконец добегают до камер. Не переживай Гарри так сильно, он наверняка бы восхитился тем, как этот мальчик ориентируется в Лондоне — вместо этого Гарри его даже не благодарит.       Том в камере не один, у его носа размазана черная кровь, и он скалится. Стоит ему увидеть Гарри, как он перестает расхаживать туда-сюда и вцепляется в металлические прутья. Он сразу же начинает говорить, не сводя взгляда с прижимающегося к нему по ту сторону железа Гарри.       — Не знаю, сколько у меня есть времени, — быстро и серьезно шепчет он. Взгляд у него потемневший, и впервые на памяти Гарри он настолько бледен. — Меня призывают, душа моя. Я убил одного из них; меня до сих пор не пристрелили лишь потому, что им нужно набрать дегенератов для фронта, — Том сглатывает, слизывает кровь с губ, — несколько месяцев подготовки пройдут в Гэмпшире, потом меня, скорее всего, отправят в Северную Африку.       Он пристально смотрит на Гарри, пока тот неверяще качает головой. Том зачесывает свои растрепанные волосы назад, разглядывая Гарри — пытаясь запомнить каждую его черточку. Откуда-то доносится бряцание, и мужчины в камере начинают нервно переглядываться и перешептываться.       — Нам надо идти уже, — мальчик, который привел сюда Гарри, неловко топчется на месте. Не обращая ни на кого внимания, Гарри хватает Тома за руку и до синяков сжимает. Он не чувствует, как его сжимают в ответ, но позднее заметит красные, отпечатанные полумесяцы ногтей.       Тому всего семнадцать.       Мальчик беспокойно дергает его за рукав, с мольбой смотря на Тома. Гарри, мир которого рушится на глазах, за доли секунд принимает решение — и срывает медальон с шеи, протягивая его Тому. Тот аккуратно его берет, сжимает так, будто от него зависит его жизнь. Том склоняется ближе, и от него волнами исходит недовольство.       — Я придумаю, как к тебе вернуться, малыш, обещаю, — мягко произносит он, смотря Гарри в глаза.       Гарри в этом не сомневается.       Несмотря на травму (а может, и из-за нее), Том резко отстраняется и, все так же смотря на Гарри, кивает мальчишке. Небольшие ладошки кандалами обвиваются вокруг его запястья, и с поразительной силой ребенок тащит Гарри прочь. Гарри слышит, как приближаются голоса, покорно идет по коридору, и видит, как лицо Тома становится все меньше.       Внезапно он снова на улице, свет режет, и он очень хочет, чтобы его глаза перестали слезиться.