Пророческие сны

Стоило только восходящему солнцу дотронуться до верхушки старой деревянной крыши, я распахнула глаза. Эту привычку мадам Корс вырабатывала у нас годами, да так, что никто из здешних обитателей не помнил, когда в последний раз нежился в постели минутой дольше. К слову, я никогда и не нежилась. А сегодня еще и проснулась с явно ощутимым недовольством. Быть может, связано это было с тем, что темные пряди моих волос выбились из тугого пучка, а на лбу выступил пот, как после тренировочного боя, а может и с тем, что я уже неделю не могу вспомнить своих снов. Моя наставница связывала это с приближением моего шестнадцатилетия и предстоящего мне нового пути вне стен ее имения. Мол, беспокоишься, девчонка, ты слишком, признай. Только вот признавать мне было нечего. А тревога моя росла лишь с каждым днем отсутствия видений. Четкий распорядок Кассии Корс не давал времени для размышлений, что, наверняка, было сделано во благо ее воспитанникам, в свое время оставшимся беспризорными и одинокими. Кто-то вроде меня не знал даже лиц кровных родственников, кто-то прибыл в имение в более сознательном возрасте и столкнулся с большим количеством трудностей во время обучения, — всех нас объединяло то, что рождены мы были с особым даром. А на земле, где уже вовсю орудовала инквизиция, это создавало для нас не столько возможности, сколько неприятности. Простолюдинам строго запрещались любые проявления «нечеловеческого характера». Да и многие давным-давно позабыли как управлять Истинной Силой, а те, кто пытался противиться необоснованным гонениям, превратились пресловутых «магичек». Среди знати, со слов старшего инквизитора, порядки были те же. На практике же, светским господам никто не мог ничего запретить, а такие мелочи как алхимия и траволечение даже проворачивались в открытую. Авторитарный правитель имел придворного Знающего, последний мог брать себе учеников. Несправедливость таких двойных стандартов была очевидна, но что поделаешь. Мои пятнадцать минут на разминку и утренние ритуалы пролетели незаметно, и я уже сидела на мягкой подушке, глядя как младшая из девушек разливает всем чай. Завтраки в усадьбе всегда были тихими. Мы сидели на веранде, в тени вившегося повсюду плюща, наслаждались пением птиц и старались не стучать приборами и бокалами. Ближе всех к мадам Корс сидели старшие, в конце стола — дети. Сейчас нас осталось пятеро: большинство тех, кого я знала уже выпорхнули из гнезда, а новички давно не появлялись. Люди перестали верить, что Истинная Сила дарует их детям успешное будущее, старались заглушить любое ее проявление. Поэтому мадам постоянно твердила, что мы — последние дети в этих стенах и последняя ее надежда. — Аури, передай мне хлеб, — витая мыслями в картинах своего последнего сновидения, я не сразу заметила тонкую бледную кисть, тянущуюся ко мне. И от нее это не укрылось. Кассия тихо вздохнула и подарила мне беспокойную полуулыбку. Сегодня она выглядела менее свежо, но все еще моложаво. Никто в точности не знал сколько ей лет, она служила еще у прежнего правителя в советниках, что умер в битве незадолго до моего рождения. В детстве старшие поговаривали, что не обладай она таким редким даром, давно уже рассыпалась бы в прах, — Завтра Аури нас покинет, — ее грубоватый голос был неизменно тих, но было слышно каждое слово — как и вы все, в скором времени. Она сможет проложить свой путь, будет вершить добрые дела в неизведанных для вас краях. Не забудьте проводить сестру на рассвете. Ее навязчивая идея сделать из нас подобие настоящей семьи переставала работать лет с двенадцати. Тем не менее, каждая из нас старалась отыгрывать свою роль, выражая бесконечное уважение друг к другу на людях. Вот и сейчас все учтиво поклонились и удалились, в то время как та же маленькая девчушка засуетилась, убирая со стола. Меня же мадам попросила остаться. — Мне опять ничего не снилось. С того кошмара ни одного сна. Может, я теряю Силу? — диалог она не начинала, заставив меня поежиться, поэтому я выпалила все на одном дыхании и пытливо взглянула в ее замученные глаза. — Ты не можешь потерять Истинную Силу, милая. Ты была с ней рождена, как и каждый из этих неверующих глупцов. Разница лишь в том, что ты умеешь ее использовать. Ты же чувствуешь ее внутри: она бьётся у тебя в груди, течет по венам, проходит до кончиков пальцев, копится и ждет, смиренно ждет пока ты не будешь готова ею воспользоваться, — и с этим невозможно было не согласиться. Мои сны исчезли, но то, что непросвещенные назвали бы магией, все еще было мне подвластно, — Расскажи мне еще раз о твоем последнем сне. — А смысл? Вы каждый раз меня об этом просите, но ничего не меняется. Расскажи о сне, вспомни подробности… — мое раздражение было связанно вовсе не просьбой повторять одно и то же из раза в раз, а с растущей у меня в груди тревожностью от воспоминаний о нем. Но наставницу обижать не стоило и я решила пересказать все вновь, — Я была в башне или в высоком доме, потому что из окна виднелось лишь небо. И я определенно точно была там сама, не наблюдала со стороны. За стеной слышался лязг металла и грохот, от чего очень хотелось забиться в какой-то угол. Со мной были люди, высокие: уверенный мужчина держал за руки женщину, толкая ее в мою сторону, а она вся дрожала и, кажется плакала. Он что-то неразборчиво кричал, что-то вроде, хм, « Так нужно, Елена…» Затем я ощутила, что ноги не касаются земли и проснулась. — Елена? Ты не упоминала раньше имен, — Кассия прикусила нижнюю губу. Она делала так когда узнавала, что мы разбили ее антикварную вазу, или же, что рыцаря, что приходил нас обучать отправляли в очередной поход. Это не сулило ничего хорошего. — Я просто не считала это важным, это имя… — Все важно, — строго отрезала мадам Корс, — Каждый фрагмент твоего видения приходит к тебе не просто так. Ты должна помнить это и обращать внимание даже на количество пятен на рубахе, если это было в твоем сне. Все что угодно, лишь бы трактовать это верно и не исказить картину будущего, — я набрала было воздуха, но ответить мне не дали, — Кажется, теперь я могу разобраться в происходящем. Елена, так звали женщину, которая тебя привела. По правде, как на это реагировать я не знала. Но явно ощутила, как повеяло холодом и по телу пробежали мурашки. Я никогда не спрашивала о своих родителях, тут это было неким негласным правилом. Мне даже казалось, что эта информация и вовсе не нужна. Ведь люди сами приняли решение отдать меня сюда, от безысходности или ради лучшей жизни — не важно — они выбрали пройти свой путь без меня. Но сейчас, когда, быть может, моя мать явилась мне в видении, все заиграло другими красками. До этого мне часто являлись картины будущего: иногда в их истинном виде, иногда загадками. Но они всегда были правдивы. Значит ли это, что вскоре я ее увижу?.. — Она выглядела совершенно не так, как принято в этих краях и я сразу распознала в ней чужестранку. Хотя, говорила она без заметного акцента. Она назвалась селянкой из близлежащей деревни, но материал из которого был сшит ее с виду простенький плащ… Это была викунья, без сомнений. А такое и в замке правителя редко встречалось. — Выходит, моя мать — знатная дама? — ощущение значимости своей крови резко контрастировало с непониманием причины, по которой она меня оставила. У богатых свои причуды, но это же твой ребенок, черт возьми!  — Я не могу знать, мать ли она тебе. Но, думаю, Истинная Сила направляет тебя на ее поиски. И искать следовало бы в той самой деревне, Крексгэнд. За эти годы она сумела немало разрастись, и теперь это внушительных размеров поселение. Я отмечу на твоей карте, тут недалеко… Что? Не смотри так, завтра по отъезду ты направишься туда, это твой путь, Аури. Хватит рассиживаться. Господин Тхарнис явно тебя заждался. Не дав мне вставить даже слова, она спешно покинула веранду. Стоило последовать ее примеру и оставить дурные мысли на завтра. Господин Тхарнис, мой любимый учитель, действительно меня ждал. Он обучал нас примитивной самообороне, а особо выдающихся, таких как я, навыкам ближнего боя и стрельбы. С луком, правда, у меня не особо ладилось. Я могла попасть в цель, знала как правильно натягивать тетиву, но ладони после этого отзывались пекучестью, а руки было больно поднимать. Совершенно иначе дело обстояло с холодным оружием. Свои небольшие габариты я удачно компенсировала ловкостью и проворностью, а небольшой рост давал мне возможность быстро уворачиваться и проскальзывать прямо под здоровым, как громоздкий шкаф учителем. Эти занятия были моей любимой частью дня. И я так ждала сегодняшнего, чтобы попрощаться с Тхарнисом перед дальней дорогой, что сейчас чувствовала себя крайне подавленно из-за того, что мысли мои были совсем о другом. Тренировку пришлось пропустить. Я не стала объяснять учителю ситуацию, сославшись на то, что хочу отдохнуть перед долгой дорогой в седле, а он понимающе не стал настаивать, зная что обучил меня довольно многому и был спокоен. Одно определенно точно меня порадовало. Тхарнис привел мне из города лошадь, подарок мадам Корс отъезжающему ученику. Это был молодой игреневый жеребец, который радостно ткнулся при встрече в мою ладошку и выслушивал мои печали, пока я могла оставаться подле него.