Просто история

Ежемесячный просмотр пролетел, на удивление, незаметно. Впереди ожидали долгожданные выходные и полная свобода действий на целых четыре дня. Последние несколько месяцев деда беспокоили боли в груди, и мама таки уломала того лечь на обследование. Так что, укатив в другой город, Борис торжественно объявил о временном закрытии салона. Настя свободным от обязанностей дням была рада не меньше моего, а потому уже вовсю составляла грандиозные планы, напрочь перечёркивая мои собственные, включающие в себя по большей части сон и ничего неделание. — Я пригласила Раймонда с нами прогуляться, — она растягивала гласные, раскатывая на языке чуть ли не каждую букву, зная, как меня это раздражает, за что и получила лёгкий щелчок по носу. — Нашла себе новое развлечение? — Не говори так! — она вытянула губы трубочкой и, сложив руки на груди, показала язык, сморщив нос. — Я просто хочу помочь. Неблагодарный. Хмыкнув, поудобнее перехватываю лямку так и норовящего сползти с плеча тубуса. Попрощавшись со столкнувшейся с нами преподавательницей рисунка, отпер входную дверь, пропуская в холл свежий, осенний воздух. Уже давно пожелтевшие листья, лежащие у порога, встрепенулись под потоками воздуха, всего на долю секунды оторвавшись от земли. Засмотревшись на данную картину, я и не заметил, как на нас со всей скоростью летела настоящая машина для убийственной любви, и только когда та была уже совсем близко, поднял глаза. Со всего размаху прыгнув в лужу и обрызгав нас с Настей водой, собака, замявшись лишь на секунду, решая, кого же из нас одарить безграничным счастьем, в один прыжок оказалась на мне, обнюхивая лицо и пачкая лапами одежду. Возмущённое «Бета!», было первое, что я услышал перед тем, как вновь смог вдохнуть полной грудью. И только потом — сырость, да раскатистый смех подруги. К счастью для неё, совесть при виде её голых ног перевесила желание усадить ту в лужу, прямо рядом с собой. Впрочем, сказать парочку крутящихся на языке, возможно новых для неё, выражений, мне ничего не мешало. Однако и этой малой радости меня лишили. Я запнулся буквально на полуслове, заприметив спешно подошедшего Раймонда, лепетавшего извинения и отгонявшего от меня ретривера. Он помог подняться, накинув на меня своё пальто, всё это время не прекращая извиняться, стирая с моих ладоней грязь. — Боюсь, как бы это не вошло в привычку. Парень только на секунду бросил на меня взгляд, усмехнувшись. Его плечи вдруг опустились и он больше не выглядел таким напряжённым. Вдруг валяющиеся на дороге листья вновь всколыхнулись от порыва холодного ветра, а оставшийся в одной кофте Раймонд чуть нахмурился. И только сейчас до меня дошло, что его светлое и, что не менее важно, чистое пальто благополучно накинуто поверх моей измазанной грязью одежды, а сам он такими темпами в считанные секунды превратится в того самого "отмороженного фигуриста", образ которого уже так тесно укоренился в умах многих. — Не стоило… — Нет, ещё простудишься, а мне к холоду не привыкать, — перехватив мои ладони, он виновато улыбнулся. — Я здесь припарковался недалеко. С меня чистые вещи и горячий чай. — Блин, ребят, какие же вы всё-таки милые, я прям не могу. Вспомнив таки о всё ещё стоящей в метре от нас девушке, будто очнувшись, наконец оторвал взгляд от его медовых глаз, и, неловко улыбнувшись, выдернул свои ладони с его. Жар чужих рук исчез, и мои собственные, кажется, даже онемели от резкого холода, да так, что рукава толстовки пришлось натянуть по самые пальцы. — Ой, да вы не смущайтесь, у меня тут как раз назрели очень важные и неотложные планы, так что мне уже нужно бежать, — пролепетав всё это скороговоркой, Настя действительно сорвалась с места, скрывшись за университетскими воротами. — Это она только что… — Давай не будем, — краснея как рак, я старался как можно глубже спрятать лицо в любезно предоставленном ранее шарфе.

***

— Не пойми меня неправильно, — открыв дверцу на балкон и, скользнув внутрь, говорю, рассматривая раскрывшийся пейзаж, — но я почему-то был уверен, что квартира у тебя побольше. Опершись руками о подоконник, заглядываю вниз, рассматривая совсем ещё новые улицы. Квартира находилась на одном из последних этажей, а потому практически весь район был как на ладони. Яркая, ещё не выгоревшая на солнце площадка, на которой резвились трое детишек, бегая друг за другом. Целые, не измазанные в грязи и пыли лавочки. Красиво выложенные тропинки, по которым, неспешно, прогуливались молодые парочки с колясками, и без. Неподалёку находился больших размеров парк. Дома́ так же были совсем новыми, в подъезде даже слышен еле уловимый запах шпаклёвки. — Когда живёшь один, много места не нужно, — подавая сухую одежду, сказал Раймонд, и, так же, как и я, начал рассматривать местный пейзаж, будто никогда его прежде не видел. — Но, как бы там ни было, я всё же планирую исправить сложившуюся ситуацию. Обретя наконец свободу действий, о которой так долго мечтаешь, со временем начинаешь чувствовать одиночество. Я уже было хотел ответить, однако приглушённый, но громкий собачий лай выбил мысли из головы. — Кажется, кого-то пора кормить, — и, улыбнувшись, добавил, — а что насчёт тебя? — Не откажусь. Пока Раймонд гремел на кухне посудой, я переоделся и, спустившись с импровизированного второго этажа, — по факту это было что-то вроде возвышенной над полом платформы с кроватью, гардеробом и отдельным помещением под ванну — смог таки получше рассмотреть интерьер. Квартира хоть и была небольшой, однако выглядела уютно и обжито, идеально подходя владельцу. Интерьер был выполнен в светлых, с тёмными акцентами, тонах. Большие окна хорошо освещали помещение. Множество полок с книгами, какими-то безделушками и растениями. Гостиная с очень мягким на вид диваном и покоящимися на нём подушками и пледом. Рядом располагался прикроватный столик, а на противоположной стене немалых размеров телевизор. От кухни всё это отделял длинный стеллаж. Сама же она почти ничем не выделялась на фоне всего остального, разве что только мебель была чуть темнее, а обилие горшков с растениями увеличилось вдвое, что не могло не умилять. — И давно она у тебя? — спросил я, указывая головой на довольную и сытую Бету, разлёгшуюся у ног хозяина, пока сам тем временем разглядывал множество медалей и кубков. Этот закоулок с наградами расположился в довольно непримечательном месте, а от того даже не был мной сразу замечен. На стене висели грамоты, а на полке, прикреплённой под ними, остальная часть трофеев. Внимательно разглядывая каждый из них, вчитываясь, я и не заметил подошедшего сзади Раймонда, а потому, стоило тому заговорить прямо над ухом, как я вздрогнул от неожиданности. — Года три, пожалуй. Она въехала сюда вместе со мной, — и, чуть погодя, как-то грустно рассматривая собственные же награды, добавил, — я всегда хотел быть похожим на маму, она почти на каждом соревновании брала золото. — Она больше не выступает? — Нет, она умерла. Давно уже, на самом деле. Это был неудачный прыжок, сломала шею прям во время проката произвольной программы. Не помню, чтоб хоть раз за всё время видел его таким. Он нахмурился, вспоминая, плечи опустились, да и сам он ссутулился. Весь тот сформированный, но не успевший укрепится в сознании образ идеального человека тут же развеялся. Не было больше «красавчика с рекламы», как и не было идеально отточенной фигуры или вечного оптимизма во взгляде. Не было неотразимых черт лица, кажется, я даже разглядел еле заметную горбинку на носу и довольно большую родинку в районе виска. Уставший взгляд и начавшая прорезаться щетина. Я почувствовал себя придурком, потому что захотелось поцеловать его прямо сейчас. Провести пальцами по волосам, убедившись, что на ощупь те такие же мягкие, как и на вид. Коснуться носом шеи, вдыхая его запах. Тот самый, который исходил от шарфа и сводил меня с ума всю дорогу сюда. Я вновь вспомнил о грязном пальто и его облегчённый выдох, когда мы таки вошли в тёплое помещение холла. — Какие-нибудь особые пожелание? — М? — Я хотел накормить тебя ужином, а потом понял, что понятия не имею, что ты любишь. Говоря, он выглядел настолько виноватым, будто в этом действительно была его оплошность, а потому, я, таки не удержавшись, легко, почти невесомо коснулся его губ своими. Поцелуй длился не дольше секунды, всего лишь порыв, одно лёгкое касание, детская забава, однако отстранившись, меня накрыл такой мандраж, на ряду с возбуждением и счастьем, что, казалось, будто я прямо сейчас провалюсь сквозь землю. Даже не от стыда или чего-то такого. Непередаваемое чувство, когда вроде как застыл в ожидании, но понимаешь, что долго устоять на месте ты просто не в состоянии. — Я, — хотел было уже что-то наконец ответить, однако запнулся и, проглотив надоедливый ком в горле, произнёс, — только мясо не ем. — Тебе уже говорили что ты ужасно милый, когда смущаешься? Я ещё при первой встрече заметил. — Перестань, — умоляюще, в ладони проговорил я, чувствуя, как горят уши.

***

Ещё не заставив себя хотя бы приоткрыть глаза, однако почти проснувшись, я потянулся к прикроватной тумбе, дабы проверить время, однако вместо твёрдой поверхности нащупал лишь пустоту. Пролежал так ещё какое-то время в недоумении, и только минутой позже, обнаружив мирно спящую в ногах собаку, вспомнил о случившемся. Прогулка, уговоры остаться на ночь под предлогом всё ещё мокрой одежды, фильм. Кажется, я вырубился ближе к середине, так как сюжета не помнил совершенно. Не в силах удержаться, приподнялся, потрепав Бету за ухом, отчего та лениво перевернулась на другой бок, прежде одарив взглядом, полным упрёка. Хмыкнув, я уже было настроился и дальше мучить собаку проявлениями любви, однако открывшаяся в прихожей дверь спасла ту от неминуемого пробуждения. — С добрым утром, ты почти вовремя, — одной рукой разматывая шарф, Раймонд со звоном то ли банок, то ли каких-то бутылок, поставил рюкзак на пол. — Пожарил оладьи, но вспомнил, что есть их не с чем. Тебе какое варенье нравится больше: клубничное, яблочное или абрикосовое? Не знал, какое выбрать. — Абрикосовое — звучит вкусно. Улыбнувшись от уха до уха, я чуть энергичнее, чем обычно, подскочил с кровати, ныряя в объятья успевшему скинуть к тому времени верхнюю одежду Рэя.