Лекарство от вредности

Район, в котором жил Акечи, представлял из себя сеть многоэтажек не слишком разнообразной комплекции. И тем не менее, по состоянию окружения было понятно, что это место было дорогим для проживания. Всё-таки, оно было очень близко к центру города. Квартиру Акечи найти было нетрудно, так как однажды Акира воочию видел её. А вот заставить открыть ему дверь было задачей куда более трудной, если не невозможной. Можно сказать, что Акиру сюда привело беспокойство за его напарника. Дело в том, что пару дней назад он простудился, и из-за своего самочувствия продвигаться вглубь Мементос, а тем более идти во дворец к Маруки, он не мог. Казалось бы, обычное дело, но… Акечи с того дня ни разу не написал и не позвонил. И это волновало лидера — настолько сильно, что он припёрся сюда, после школы, с пакетом апельсинов и кульком конфет. Акечи, наверное, не оценит этих сантиментов, но Акире было всё равно — такие подарки были приятны, когда болеешь. «Ты убил чёртового Бога, значит, и с этим справишься,» — повторил он себе и постучал. Никакого ответа. Он постучал ещё раз.       — Акечи, — произнёс Акира, чтобы Горо понял, что это он. Долгое молчание прервалось жужжанием мобильника. Ему звонили — на заставке светилось имя абонента. Акира немедленно снял трубку, перекладывая пакет с апельсинами и прочей мелочью в другую руку.       — Акечи, — сказал он первый в трубку. — Это я. Открой мне дверь. Некоторое время ответа не было. Вместо этого лишь шуршание одеяла и чужое тяжкое дыхание. «Разбудил его, что ли?» — подумал Акира.       — Знаю, что ты. Зачем пришёл? Акира оглянулся. В правом верхнем углу двери была маленькая камера. Так вот, как он узнал, кто у двери. Голос Акечи звучал очень слабо и хрипло, к тому же, казалось, он был весьма раздражён тем, что его тревожат.       — Ты ведь болеешь, — вздохнул Акира. — От тебя ни слова в чате, решил проведать тебя.       — Я в норме, — и, как назло, он закашлялся после этих слов. — Уходи отсюда. И скинул трубку. Не сказать, что Акира не ждал такого. Но он не собирался просто брать и уходить — не для того он проделал этот путь, да еще и гостинцев купил, чтобы его прогнали, даже не пустив за порог. По-крайней мере, он знал, что Акечи хотя бы жив. Но если судить по его голосу, состоянию Горо не позавидуешь. Акира еще раз упрямо набрал его номер. После того, как два его звонка нагло скинули, Акечи и вовсе отключил телефон. «Вот же упрямый!» — цокнул языком Акира. Он спрятал телефон в карман, а затем демонстративно посмотрел в камеру над дверью — точно знал, что Акечи бдит за ним. Несколько раз он упрямо позвонил в дверь. Так продолжалось, пока он не услышал щелканье замка по ту сторону. «Раз, два, три, четыре…да сколько у него там замков?» Дверь приоткрылась.       — Давай то, что притащил, и уходи. У меня много дел, — услышал Акира, а вслед за этим из маленькой щели показалась худая рука. Акечи снова тяжело закашлялся. Акира мысленно вздохнул и подавил в себе желание закатить глаза, однако едва ли Акечи увидел бы это — он ведь даже дверь полностью не открыл.       — Ну же, — он нетерпеливо тряхнул рукой. Акира вручил ему пакет, и затем дверь угрожающе скрипнула. Акечи быстро убрал руку внутрь, словно енот, что ворует лакомство и тут же сбегает в укромный угол. Однако на стороне Акиры было превосходство — он был здоров, а оттого и быстрее. «Я должен увидеть его во что бы то ни стало» Парень схватился за дверную ручку и быстро просунул ногу в проем, не давая Акечи запереться.       — Ну что ещё? — прошипел Акечи. Похоже, меньшее, чего ему хотелось — это чужого присутствия в своем жилище. Акира, правда, был слишком упрям, чтобы спустить это с рук.       — Ты вообще лечишься? — спросил он. В ответ Акечи попытался закрыться и вытиснуть с порога чужую ногу своей, однако это было безуспешно.       — Ты не в том положении, чтобы сопротивляться, Акечи, — проккоментировал Акира эти жалкие попытки.       — Как раз в том, — упрямился Горо.       — Ты только потратишь силы. Ты же знаешь, я не уйду, пока не убежусь, что ты идёшь на поправку. Акечи мрачно молчал. Такие слова его не убеждали, Акира это понимал, поэтому вслед за этим он сказал:       — Если ты будешь болеть дальше, мы не успеем разобраться с Маруки. Разве не ты мне говорил, что кооперация — часть нашей сделки?       — И как мне тебя убедить, в таком случае? — наконец спросил Акечи, желая как можно скорее избавиться от непрошенного гостя.       — Покажись, — твердо произнес Акира. Из-за двери недовольно вздохнули. Однако это значило то, что он согласился.       — Полагаю, вечно держать её я всё равно не смогу, — сказал Горо, открывая дверь. И одного его вида Акире уже было достаточно, чтобы понять — он запустил себя: его волосы были жирными, футболка — мятой, а лицо — худым и очень бледным. В довершении ко всему, его глаза и нос были очень красными, что ещё сильнее подтвердило, что болезнь никуда не уходила.       — Ну, посмотрел на меня, доволен? Теперь уходи, — проговорил Акечи, сдерживая очередной позыв закашлять, и уже готовился закрыть дверь, но лидер был быстрее снова, мигом прошмыгнув в прихожую. — Ох, что теперь?!       — Я сказал, что уйду, если буду уверен, что ты выздоравливаешь. А то, что я вижу перед собой — ровно обратное, — сказал Акира. Горо закатил глаза. Ему очевидно не нравилось, что лидер воров к нему так прилип, но, как сказал сам Акира, он не в том положении, чтобы противиться этому. Сдаваться всегда неприятно, но что ему ещё остаётся — выпихнуть здорового парня из своей квартиры было непосильной для него задачей.       — Делай, что хочешь, — фыркнул Акечи и, вручив сумку с апельсинами обратно Акире, ушёл из прихожей. Когда лидер разделся, он прошёл в гостиную, в которой Акечи ошивался эти два дня: на диване потрепанное одеяло и пара подушек, одна из которых валялась на полу (видимо, Акечи её уронил, пока шёл к двери); на столе кружка с подтёками, возле неё одноразовые пакетики с кофе — уже использованные. Упаковка с лапшой валялась на вершине мусорного бака, к которому вела россыпь из белых, острых крошек. Рядом же была засохшая лужица — может, Акечи пытался готовить и пролил что-то.       — Ты здесь убирался? — спросил он, ловко обходя подозрительные белые крошки возле мусорки. Акечи, будучи на диване, опять упёрто молчал. Акира, решив оставить вздохи на потом, перешёл на кухню — она не была разделена с гостиной стеной, и фактически была её частью. Поэтому, пока он мыл апельсины, то мог наблюдать, как Акечи лежит, завернувшись в одеяло. Молчание и безучастие немного настораживало, однако иного ожидать не приходилось. Естественно, Акечи раздражен. Акира нагло вломился в его дом без разрешения, да еще и отчитывал Горо за то, что он совсем не лечится. Однако обидеться на такое поведение он никак не мог.       — Где лежит твоя посуда? — спросил он, пока резал апельсины. Акечи вместо ответа яростно схватил пульт и включил телевизор, полностью игнорируя его. Лидеру ничего не оставалось, кроме как самому найти шкаф с посудой, которой там оказалось не так уж и много: три тарелки и две супницы — вот и все. Акира взял одну из тарелок и сложил на нее все апельсины, а затем взял еще одну, чтобы высыпать в нее конфет, что он купил для Акечи, памятуя о его любви к сладкому. Минуя горы мусора, он прошёл к дивану, где Акечи, завернувшись в одеяло, пялился в телевизор. Акира со стуком положил тарелки.       — Ты даже не включил звук, — сказал Акира, стоя над диваном. Акечи фыркнул, но звук подкрутил. — Перестань игнорировать меня, раз уж впустил.       — Я не пускал тебя, ты сам вломился, — Акечи раздраженно зыркнул на него.       — Будь по-твоему, — сказал Акира, присев на полу. — Почему ты не сказал никому что болеешь? Мы волновались.       — Пф, — он отвернулся к телевизору. — Не твоего ума дело. Раз закончил — уходи.       — Чем ты лечишься?       — А чем, по-твоему, люди лечатся? Лекарствами, конечно же.       — И где они?       — Вот пристал! — огрызнулся Акечи. Он пытался звучать угрожающе, но снова закашлялся от того, что повысил голос. Акира наблюдал, как он трёт переносицу пальцами, хмурясь.       — Я же сказал, что не уйду, если не увижу что ты идёшь на поправку, — гнул свое Акира. — Покажи лекарства, и я тут же уйду. Акечи скривился, будто съел что-то горькое. Акира наперёд знал, что никаких лекарств у него и в помине нет. Да что уж там лекарства — судя по упаковкам на полу, он даже не питается нормально. Акира ощутил злобу и беспомощность.       — Я не ем такие апельсины, — в конце концов, выдал Акечи. Быть может, подумал он, если позволит этому идиоту немного поухаживать за собой для «галочки», то он вскоре уйдёт.       — Тогда какие ты ешь?       — Без шкурки. Они долго смотрели друг на друга, пока Акира, в конце концов, не пододвинул к себе тарелку, чтобы очистить апельсиновые дольки от кожуры. Акечи все это время пристально за ним наблюдал.       — Не забудь выбрать косточки — их я тоже не ем, — сказал он, и Акира был вынужден повиноваться этой глупой прихоти. Он бережно очистил апельсины от всего лишнего, а затем подвинул тарелку обратно. Акечи скептично рассмотрел содержимое, и даже взял одну дольку, пристально разглядывая со всех сторон, будто чтобы придраться. Когда он не обнаружил, за что может отказаться есть апельсин, он небрежно бросил его обратно на тарелку.       — Ты так долго чистил его, что я едва не умер в ожидании. Не хочу, — сказал он и, плотнее укутавшись в одеяло, кулем улегся на диване. — Да и вообще, кто тебе сказал, что я в таком состоянии хочу апельсинов? Где ты вообще такое видел? У человека горло болит, а ты ему цитрусы предлагаешь? Совсем дурак, что ли? Акира на секунду растерялся от такой колкости.       — Просто уходи отсюда, иначе и сам заразишься, а мне потом предъявят…       — Эй, — отвис, наконец, лидер. — Прекрати. Посмотри, в каком ты состоянии. Что, если тебе станет хуже?       — А тебя это так волнует? — с насмешкой произнес Горо и надолго закашлял, да так, что в уголках глаз собрались слёзы. — Я же сказал…что сам могу о себе позабо– Акира поднялся с пола и подошёл к дивану. Вблизи Акечи выглядел еще хуже. Не заботясь о том, что ему скажут, он приложил одну руку к чужому лбу, а вторую — к своему.       — Неужели? — спокойно спросил он, пока Акечи в шоке пялился на него, глотая воздух как выброшенная на сушу рыба. — У тебя жар. Кроме того, у тебя нет никаких лекарств, да и питаешься ты отвратно. Это ты называешь заботой о себе?       — Э-эй..! — неловко произнес Акечи, повернув голову. Вся его враждебность испарилась. Вместо этого его брови сошлись, а стеклянные глаза смотрели лишь на спинку дивана, избегая чужого давления. — Я не разрешал тебе трогать меня… Акира хмыкнул, выпрямившись.       — Знаешь, никому не будет легче если тебя, в конце концов, заберут в больницу. Тогда наша задача… На этих словах Акечи с досадой прикусил губу, и так зная, что станет с их планами. Но больше всего его волновало не это.       — Я справлюсь, — сказал он тихо. — Если ты волнуешься о Маруки, то зря тратишь время. Я вас… Не подведу, хотел он сказать, но отчего-то не смог, будто и сам не верил в это.       — Чушь, — оборвал его лидер воров. Хотелось обругать Акечи за эту детскую упертость, но он совершенно не находил в себе силы на ругань, а особенно совестно было предъявлять и доказывать что-то Акечи, когда он в таком состоянии. — Опиши мне симптомы, я позвоню врачу и куплю тебе лекарство. Неприкрытая враждебность начала понемногу угасать, пусть Акечи и закутался в одеяло так, что от него осталась только верхушка головы. Детектив что-то недовольно пробурчал, видимо, пока Акира не разобрал, что он говорит о своих симптомах. Внимательно всё выслушав, он ненадолго отошёл на кухню, прихватив с собой единственную кружку со стола. Долго парень не отсутствовал, и вернулся с той же кружкой, уже полной воды. Акира протянул её Акечи сразу, молча настаивая, чтобы он выпил. Детектив, выпутав свою руку из одеяла, взял её и начал пить. Акира пошёл в прихожую за телефоном. Жизнь как лидера фантомных воров принесла ему немало разнообразных связей — от журналистки, готовой нарыть ему сведения даже на мафиози, до врача-практикантки, которой он, в обмен на целебные склянки, помогал с разработкой её лекарства посредством испытания его на деле. Ей он и собирался звонить.       — Привет, моя морская свинка, — ответила Такеми чуть ли не сразу. Видимо, пациентов совсем не было. — Как поживаешь?       — Неплохо, но мой… Друг — не очень, — замялся он, украдкой взглянув на диван.       — В плане? — спросила Такеми серьёзно. — Хочешь, чтобы я его обследовала, как ту девочку? — говорила она о Футабе.       — Нет, да и сомневаюсь, что вам захочется ехать в Сибую сейчас. Просто проконсультируйте меня насчёт его лечения.       — Тогда говори, я вся внимание.       — У него мигрень, и постоянно то жарко, то холодно. Ещё сильный сухой кашель и температура. После того, как он описал симптомы, Такеми сказала столько названий, что ему пришлось открыть заметки в телефоне и записать всё под диктовку. Закончив же, он поблагодарил её и вернулся к Акечи. Тот уже не лежал, но сидел на диване, однако внимание на телевизор он, похоже, по-прежнему не обращал. Его голова еле заметно дёрнулась в сторону лидера, и тут же снова поникла.       — Я ненадолго уйду в аптеку, — предупредил он. Горо, правда, снова делал вид, будто Акиры нет не то, что в этой квартире, а вообще в этой вселенной. Акира, правда, не находил в себе сил обидеться на это. Он молча взял кружку со стола, и, наполнив её водой, снова поставил перед Акечи.       — Я к тому, что пока меня не будет, тебе следует запереть дверь на твои сто пятьдесят замков, — проговорил Акира снова, и этот подход сработал. Акечи медленно встал с дивана и затем выпроводил его наружу.       — Их не сто пятьдесят, а всего четыре, — бросил под конец он, а после закрыл за Акирой дверь. Ближайшую аптеку найти было достаточно просто — всё же, Акира не был динозавром, который не мог использовать навигатор по назначению. С настоящей трудностью Акире пришлось столкнуться при возвращении в дом Акечи, который снова отказывался впускать его внутрь. Сколько бы Акира не звонил, ощущение, что ему объявили бойкот, только усиливалось.

***

Акечи вздохнул с облегчением как только остался один. По нем и не скажешь, но он весьма ревностно относился к своим квадратным метрам — у него тут свой порядок, это его территория, его место, где он может изолироваться от мира. Никто прежде, хоть какой наглостью обладал, не смел так своевольно врываться в его дом с вопросами об уборке и выдавать притворную заботу за искреннее намерение. Акира в этом плане, естественно, отличился. Заботливый лидер, проведал, поинтересовался, угощения принес, так еще и за лекарствами пошел! Акечи был почти тронут. В тарелке на столе лежала кучка конфет на любой цвет и вкус. Шоколадные, карамельные, желейные — какие только душа пожелает. Акечи с отвращением скинул тарелку на пол. Она стукнулась об мягкий ковёр, но не разбилась. Содержимое высыпалось на пол.       — Да что он вообще о себе возомнил? — возмутился Акечи тихо. Он так привык быть один, что время от времени и говорил сам с собой. Он горько улыбнулся, а глаза еще сильнее покраснели. В горле першило, а лёгкие так болели от двухдневной натуги, что хотелось вырвать их к чертям, и дело с концом. — Я ему не ребенок. И с этими словами он угрюмо плюхнулся в свое «гнездо», укутавшись в несколько слоёв одеяла. Его не на шутку знобило. Телу было невероятно мерзко в этой поношенной футболке, но он не мог найти в себе сил пойти в душ — казалось, если проведёт стоя на ногах дольше десяти минут, то умрет. Менять футболку на что-то более тёплое он тоже не мог — вся его одежда была либо дорогой и дизайнерской, не подходящей для пребывания в ней дома, либо все кофты, что имелись у него, были из шерсти, такой невыносимо колючей в это время, когда его тело из-за температуры было сверхчувствительным. Акечи достал из-под дивана планшет и подкрутил значение на кондиционере. Он не сможет уснуть, если ему будет холодно. «Какая же это все-таки отличная вещь, умный дом» — думал он. Изначально Горо не горел желанием пользоваться такой вещью, но, как оказалось, прямая трансляция с камер наблюдения на любое устройство, была вещью весьма и весьма полезной. В последнее время он не брезговал и другими функциями технологического прогресса. Лениться — это нормально, уверял он себя, особенно когда ты болен. С таким же успехом он мог заказать себе лекарств из ближайшей аптеки так же, как заказывал еду, но для этого пришлось бы идти на консультацию к врачу. Акечи никуда ходить не хотел. Не хотел никого видеть и слышать. Если поразмыслить, он никогда так небрежно не относился к своему здоровью — при малейшей простуде сразу же шёл к доктору на обследование и за лекарствами, потому что так делают все нормальные люди. Потому что есть работа, есть обязанности, есть… фантомные воры, частью которых он был вынужден стать в силу определённых обстоятельств. Но в этот раз хотелось отдохнуть. Оказалось, когда мир тебе противен, даже валяние в кровати с температурой покажется райским отдыхом. Им Акечи и хотел наслаждаться, хотел дать себе спуск, снять с себя тяжесть этих обязательств хотя бы ненадолго, используя болезнь как отговорку. Он серьезно считал, что никому не будет до него дела, но он ошибался.       — Он что, свои мозги под подъездом оставил? — проворчал Акечи, пялясь в экран планшета. Там было изображение Акиры, который в непонятках мялся у двери, ожидая, пока его пустят. В его руках был пакет из аптеки. Акечи баловался, приближая его лицо, и наслаждаясь нелепым выражением. В бреду он даже похихикал с того, каким невероятно забавным выглядит лидер фантомных воров, когда не знает, что делать. Акечи не планировал открывать дверь.       — Просто уходи уже отсюда, — со вздохом произнес Акечи, сморгнув влагу. — Зря тратишь время… Но тут фигура под его дверью очень осознано уставилась в камеру над дверью. Не выдержав, Акира стукнул кулаком.       — Хватит дурачиться, — произнес он. — Открой мне дверь. Я знаю что ты видишь меня. И что слышишь тоже знаю.       — И что с того? — фыркнул Акечи. Внезапно Акира скрасил его серые сопливые будни. Наблюдать за ним было даже забавно. Его попытки смешили и раздражали одновременно.       — Акечи, — произнес Акира, что стоял под дверью уже минут пятнадцать. — Я принес тебе лекарства. Позволь мне передать их.       — Чтобы ты снова вломился в мой дом? Нет уж, — бормотал себе под нос Акечи. Сам того не понимая, он даже потянулся за апельсинами, и начал их есть, наблюдая за представлением.       — Ты хоть понимаешь, насколько странно это выглядит? — спросил Акира. — О чем подумают соседи, если увидят это?       — О том, что ты круглый дурак, конечно же. А вообще, может мне полицию вызвать? А то ты больно настойчив, — продолжал Акечи, хоть и знал, что Акира его, конечно же, не слышит.       — Я не уйду отсюда, — упрямо заявил парень. — Я прекрасно знаю, что ты не спишь. К тому же, я оставил внутри сумку. С этими словами он уселся прямиком на входной коврик.       — Да что с тобой не так, — вздохнул Акечи, заблокировав планшет. Он положил его на ковёр и улегся, все так же не намереваясь открывать дверь. В квартире успело потеплеть — хорошо, но все еще не так, чтобы он смог уснуть. Поэтому Акечи поринул в дрему, уверенный, что вскоре Акире надоест псом сидеть под дверью и он уйдёт. «Ты поступаешь жестоко» — прозвучал свой-чужой голос в голове. Грудь Акечи тяжело вздымалась, а кашель мешал окончательно уснуть. Все, что ему оставалось, это находится на грани своего больного сознания, раздумывая над тем, что происходит. Сквозь туман мыслей Акечи чувствовал сильную обиду — он был почти уверен, что Акира тут лишь ради воров. Он ходит за лекарством и терпит его выходки лишь ради воров. Ради общей цели. Акечи уверовал в то, что Акире плевать на его фактическое самочувствие, лишь бы он был в состоянии помочь свергнуть врага.       — Я не… инструмент в твоих… руках, — закашлялся Акечи, смаргивая влагу с ресниц. — Думаешь, приперся со своими дурацкими апельсинами, и мы стали лучшими друзьями? Это… так отвратительно. Ненавижу тебя, Джокер. Апельсины и навязчивые мысли нагоняли тошноту.       — Как смеёшь ты… — Акечи зажмурился, пытаясь выгнать из своей головы образы Акиры. Акиры, который проявлял заботу. Или делал вид. Но нужно было отдать ему должное, выглядело все и вправду реалистично: и его слова, и действия, и даже выражение лица. Уж в этом Акечи разбирается как никто другой. С другой стороны, он ощущал в сердце сладкое притяжение, будто сам неосознанно тянулся к теплу и заботе, что ему предлагали. Низко и недостойно — пусть так. Противно от самого себя, что он, распознав мнимую лживость, все равно хочет этого. Даже если это не искренне и не честно. Акечи чувствовал себя жалким за то, что так изголодался по вниманию. И чувство это не покидало его вплоть до того, пока он не добрался до собственной двери, едва держась на ватных ногах. А когда все четыре замка щелкнули, и за дверью показался отчего-то испуганный Акира, чувство усилилось. Превосходство, что всегда было с Акечи, испарилось. Он был зависимым и нуждающимся. Как только за Акирой закрылась дверь, Акечи обессилено упал на колени перед Акирой. «Только не это!» — подумал он с досадой, и в тот же миг содержимое желудка поднялось по пищеводу, и он извергнул горькую желчь прямо на пол в коридоре.       — Акечи! — рефлекторно воскликнул Акира, выронив пакет на пол. С неожиданностью он справился, когда кое-как помог парню подняться и довёл его до ванной. Эта комната не была чем-то примечательным, за исключением разного рода шампуней и гелей для душа, на которые Акира обратил внимание, пока держал Акечи волосы — тот маленький хвостик, который заметно ослаб после получасового барахтанья в одеяле, развязался. И пусть Горо сначала запротестовал, больно ударив лидера по ладони, новый позыв заставил его быстро передумать. Это продолжалось минут пять, но для Акечи прошла целая вечность. Чередуя судорожное дыхание с продолжающейся рвотой и кашлем, он мысленно проклинал на свете всё: и воров, и Джокера, и его тупые руки, и его тупую заботу.       — Глубоко вдохни, — произнес Акира, когда ему показалось, что больше из Акечи ничего не выйдет. Но детектив на это снова огрызнулся:       — Не надо мне твоих тупых советов, — проговорил Акечи, впиваясь обеими руками в бортик унитаза. Меньше всего он хотел сейчас упасть на пол снова и растерять достоинство окончательно.       — Тебе станет легче, если ты глубоко вдохнёшь через живот, — настоял Акира. Акечи не уловил суть, и поэтому попробовал просто дышать через нос так глубоко, как только мог. Чувство тошноты не заставило долго себя ждать.       — Нет, не так, — помотал головой лидер и, отпустив одну руку с волос Акечи, положил её ему на живот. — Вдохни наоборот — так, чтобы он округлился во время вдоха. Акечи в другой ситуации дал бы ему минимум подзатыльник за такое. Но сейчас он должен был смириться, напрячь мозги и осознанно сделать такой вдох.       — И выдохни, втягивая его, — сказал Акира спокойно. Горо послушно выдохнул, и, похоже, ему это немного помогло — разум малость прояснился, и постепенно парень приходил в себя, следуя подсказкам лидера. Когда он, наконец, успокоился, то понял, что не может смотреть Акире в глаза. Ему было стыдно за свою слабость — за ту, которая заставила его стоять на коленях перед унитазом и дышать по указке Акиры, и за ту, которая заставила его открыть чёртову дверь. Однако сам Акира ничего постыдного не находил. Даже наоборот, он почувствовал невероятное облегчение от того, что его наконец пустили. Не только потому, что теперь он не был отделен неприступной стеной от своей сумки, в которой находились все его средства к существованию, но и потому, что Акечи не пошёл на поводу своей гордости, оставив его ждать снаружи.       — Лучше? — Акира все ещё держал руку у него на животе, не сознавая, что за ощущения оставляет это прикосновение. Акечи посмел ему об этом напомнить.       — Да, и будет ещё лучше, если ты наконец меня отпустишь, — проговорил он это длинное предложение, однако Акира уже на середине понял, чего от него хотят, и быстро убрал руку.       — Да, точно, — согласился Акира, отступив ненамного.       — Побудь пока тут, я всё приготовлю, — сказал он, как только закончил. И после того, как он покинул комнату, Акечи позволил себе наконец упасть на пол, не облокачиваясь об унитаз. Бессилие овладело им, и Горо, с каждым вдохом и приступом кашля, чувствовал, насколько опустел его желудок от всякой дряни, которую он ел эти пару дней. И пусть Акиру хотелось винить в том, что это из-за него он сблевал всё, что в нем было, овладевший им стыд заставлял отступаться от этой мысли. В том, что произошло, была только его вина и лень. От мыслей его отвлекли шаги. Горо не успел подняться, как Акира зашёл в ванную с его кружкой и, присев рядом, протянул её ему. Акечи, нюхнув жёлтую жижу, захотел зажать себе нос — неприятный запах слишком хорошо сочетался с оставшимся зловонием от рвоты.       — Что это? — спросил он, получив ответ вопросом тоже.       — А что это по-твоему может быть? — сказал Акира. — Выпей это, и скоро тебе станет лучше. Хоть Акечи и тянуло сказать снова что-то ядовитое, причин говорить гадости на такое у него не было. Акира сам сходил в аптеку, купил ему лекарства, ждал под дверью и терпел его капризы до этого, и последнее, что он хотел ему сделать — это навредить сильнее, чем сам Акечи это сделал. Со вздохом Горо принял кружку и лекарство в ней. Проглотив содержимое до дна, он снова прокашлялся — очень долго и тяжело. Акира от беспокойства легонько похлопал его по плечу, на что тело Акечи тут же отдало разряд мурашек. Нехорошо.       — Без рук, — коротко предостерёг Акечи, и Акира снова убрал руку.       — Ты готов вернуться на диван? — спросил он с некоторой дерзостью. Горо бы ответил так же, если бы чувствовал себя слабее теней, которых они давили в Мементос пачками. Поэтому он просто кивнул и, оперевшись о бортик, встал на ноги. Когда он наконец добрался до дивана и плюхнулся на него, то заметил ещё несколько вещей — склянку с каким-то сиропом на столе, ложку и… Акечи, потупив с пару секунд на диван, перевел взгляд на Акиру и посмотрел на него внимательнее.       — Ты почему разделся? — спросил Акечи, обратив внимание, что на нём была уже только тёмная футболка. Его толстовка как раз и была на диване тем предметом, существованию которого он удивился.       — А, это… — Акира поправил очки. Стало немного неловко. — Тут слишком жарко.       — Неужели, — просопел Акечи, заматываясь в одеяло. Затем он решил кое-что напомнить Джокеру. — Теперь, когда ты убедился, что у меня есть лекарства, можешь уходить.       — Верно, — кивнул Акира. — Но я должен остаться еще ненадолго.       — Чего?! С какой это стати? — Акечи, собрав все силы, что еще имелись в его организме, вскочил с дивана. Одеяло спало с плечей, а в голове тут же закружились. Мир перед глазами поплыл, тело пошатнулось, но Акечи устоял на ногах. — Мы так не договаривались.       — Да о чем мне с тобой договариваться, когда ты в таком состоянии? — Акира положил руки на чужие плечи. Стоило ему легонько на них нажать, как чужое тело тут же упало обратно на диван. Акечи ошарашено распахнул глаза, смотря на парня снизу вверх. — Только что тебе стало плохо прямо в коридоре, будешь это сам убирать? Сомневаюсь. Ты даже твёрдо стоять не можешь. К тому же, у тебя нет абсолютно никакой нормальной еды, а это, — он пнул пустую коробку из-под китайской еды. — Это не еда.       — Готовить мне что ли собрался? — съязвил Акечи, все еще хмуро глядя на Акиру.       — Придется, — кивнул он, а затем наклонился так непозволительно близко, что его волосы коснулись щеки удивленного Акечи. Это мгновение быстро прошло — Акира всего лишь накинул одеяло обратно на чужие плечи. — Раз холодно, то не мёрзни. Я останусь еще на какое-то время, чтобы присмотреть за тобой.       — Да как ты…— Акечи закашлялся, прикрывая рот. Кашель длился настолько долго, что он даже согнулся. Спазмы в груди были невыносимые. Акира таким же лёгким движением уложил его на диван, когда приступ кашля прекратился, а затем плотно укрыл его одеялом.       — Ты не в том положении, Акечи, — спокойно произнес лидер, и с этим Акечи спорить не мог, да и, честно, не хотел. Этот упёртый баран, раз уж что-то для себя решил, то не отступит. Акечи сомневался, что даже полиция смогла бы ему помешать остаться тут. В любом случае, выхода не было — он чувствовал, как температура поднимается, а тело слабеет ещё сильнее.       — Да делай… что хочешь, — снова повторил он, а затем демонстративно отвернулся к спинке дивана, чтобы продолжить игнорировать Акиру. После этого он уснул, и не имел и малейшего понятия, чем таким занят Акира в его доме. Все, что он слышал сквозь сон — звук нарезки каких-то овощей и рыпанье холодильника. Акечи не знал, как долго он спал, но Акира разбудил его лишь один раз, чтобы тот выпил какую-то таблетку. Затем его сон стал еще крепче. За все то время, что Акечи беззащитно спал, Акира успел проделать некоторую работу, хоть и наперёд знал, что хозяин дома будет недовольно ворчать и пререкаться. Акира убрал мусор, закинул стирку и даже приготовил то, что умел лучше всего — сырный крем-суп. Спасибо, что в холодильнике хотя бы оказалось достаточно необходимых продуктов, и ему не пришлось идти в магазин. Во второй раз, когда Акечи разбудили, он был очень недоволен. Парень разлепил опухшие глаза и недовольно уставился на Акиру, что склонился над ним.       — Ты все еще тут..? — хрипло произнес он. — Который час?       — Уже вечер. Тебе нужно измерить температуру, принять лекарство и поесть. Кажется, у тебя снова жар.       — Какая досада, — откашлявшись, произнес Акечи. Он сел на диване и спустил голые ступни на пол. Холод неприятно лизнул кожу, и он поспешил убрать ноги обратно. — Эй… ты что, убрался?       — Ты превратил квартиру в свалку всего за два дня. Не знал, что ты так неряшлив, — пожал плечами Джокер, оглядываясь. Теперь тут и вправду было куда чище. Он даже ненадолго приоткрыл окно, чтобы проветрить помещение. Тяжёлый запах болезни и затхлости ушёл. Кроме этого, теперь тут пахло едой.       — Кто бы говорил. Врываешься в мой дом, пичкаешь меня непонятными лекарствами, — он зыркнул на кухонный гарнитур, откуда исходил приятный запах, и специально поморщился в отвращении. — Переводишь мою пищу, так еще и оскорбляешь меня… Раскрасневшийся от температуры Акечи и дальше продолжал бы свою гневную тираду, но Акира решил, что с него достаточно.       — Вот, — он засунул ему в рот какой-то предмет. — Нашел у тебя градусник. Акечи выглядел таким злым и раздраженным, будто бы собирался раскусить этот градусник пополам. Но в итоге Акира проследил, чтобы он как следует измерял температуру, и когда показатель оказался куда выше нормы, Акира снова впихнул в Акечи лекарства. А затем настало время еды. И кто бы знал, что накормить Акечи будет куда сложнее, чем даже заставить его открыть дверь.       — Это еще что?..- проворчал Акечи, надувшись. Его красные глаза блестели, а выражение внушаемого отвращения не предвещало ничего хорошего. Акира заволновался. — Выглядит ужасно, я не буду это есть.       — Ты даже не попробовал, — бессильно сказал Акира. — Тебе надо поесть, иначе лекарства не…       — Я сказал: не буду, — Акечи устало посмотрел на него, будто бы бросая вызов: ну, заставь меня, если сможешь, дубина. Мешки под его глазами стали ещё сильнее выделяться на фоне серого лица.       — Прекрати этот спектакль, — вздохнул лидер воров. — Просто поешь, я и уйду. Сердце Акечи отчего-то пропустило удар. Уйдёт? Уже? Акечи под одеялом слабо сжал кулаки. Горькая досада волной ударила в голову, но он отказался это принимать. «Разве не ты хотел, чтобы он наконец ушёл? Вот он, шанс».       — Боюсь, я слишком слаб, чтобы есть, — внезапно произнес Акечи. Его затуманенный взгляд перемещался то на миску с супом, то на в который раз растерянного Акиру. — Наверное, у меня не хватит сил даже чтобы встать. Температура такая высокая… Акира позволил ему продолжать.       — В таком случае, не мог бы ты меня покормить? — ему требовались все усилия мира чтобы сдержать ухмылку в это мгновение. Лицо Акиры выглядело до жути нелепо. Акечи подумал, что вот сейчас он точно взбесится — еще бы, столько работы сделать, так еще и кормить кого-то с ложечки. Акечи лишь и ждал, чтобы чужая маска наглой невозмутимости треснула по швам. Акиру хотелось взбесить неимоверно, ведь он точно не пойдет на нечто такое. Но Акечи ошибался. Смесь замешательства и бессилия постепенно пропали с лица лидера, как только он сел рядом с Горо на диван. Брови Акечи поднялись вверх, будто бы не веря в то, что этот идиот и впрямь внемлет его просьбе. Однако когда Акира переместил миску с супом в левую руку, а правой взял ложку, парень понял его намерения.       — Ты что, серьёзно? — спросил Акечи, издав нервный смешок, а за ним — короткий кашель. Лидер воров испытывающе посмотрел на него.       — Серьёзно, — подтвердил он, зачерпывая густой суп. После этого он, не сдержав лёгкой ухмылки, произнёс: — Скажи «а-а».       — Я тебе не ребёнок, — огрызнулся Акечи, отворачивая лицо от ложки.       — Но ведёшь себя, как ребёнок, — ответил Акира, гася улыбку. — Давай, если ты не будешь есть, то растеряешь все силы и не сможешь надрать мне зад в дуэли. Или ты забыл, что хотел матч-реванш?       — Нет, не забыл, — фыркнул Акечи, всё ещё держа нос в складках одеяла.       — Тогда прекрати упираться и поешь, — сказал Акира, уверенный в том, что этой причины ему будет достаточно, чтобы заставить Акечи наконец съесть его стряпню. Но как бы не так…       — Зачем ты вообще делаешь это? — приглушённо спросил он, не высовываясь из своей «крепости».       — Ты о чём? — удивился Акира.       — Я про всё это. Ты ворвался ко мне в квартиру, напичкал меня лекарствами, убирал весь этот бардак, а теперь ещё и собираешься кормить меня как малое дитя с ложечки, — проговорил Акечи, чувствуя, как его тон постепенно смягчается по мере осознания, сколько Акира для него сделал за этот день. Поэтому парень, вновь напустив на себя хмурый вид, добавил: — Тебе не стыдно от того, что тебя используют, вытирая об пол, как тряпку?       — Даже если так, то что с того, — пожал плечами Актра. — Ты не можешь сам о себе позаботиться, так что плохого в том, что это делаю я? Он заботится. Забота — от этого слова у Акечи скрипят зубы, а по телу бегут мурашки. Оно слишком приторно сладкое для его отравленного восприятия. С заботой относятся только к близким людям, к товарищам, к друзьям — и Акечи не подходил ни по одному пункту. Он ему не друг, и даже союзником является только временно. Он пытался убить его (дважды) и уничтожить всё, что он любит. А Акира, этот твердолобый баран, всё равно находил в своём сердце немного доброты, которой делился с Акечи. Доброты, которой хватало с лихвой на то, чтобы помнить о его любви к сладкому, укутывать его в одеяло покрепче, готовить ему еду, и множество других вещей. И всё это так запутывало, ведь это полностью не укладывалось в концепцию его видения мира. Акечи привык видеть мир, разделенным на чёткое чёрное и белое — на плохое и хорошее, находящееся в идеальном балансе. А Акира своей тупой заботой этот баланс нарушил. Его забота не была белой или чёрной. Он видел Акечи с наихудшей стороны, и продолжал видеть его таковым до сих пор.       — Я просто не понимаю, почему, — Акечи показался растерянным, когда высказал эти мысли вслух. Больше всего ему сейчас хотелось снова возвести вокруг себя неприступную, хмурую стену, но он не мог. Устал притворяться, что ему вся эта забота настолько противна.       — Давай я задам вопрос: почему ты никому не сказал, что тебе настолько плохо? — спросил лидер, терпеливо положив ложку в остывающую пищу. Акечи уставился в пол.       — Я думал, что… — проговорил он, собираясь с мыслями. — Думал, что всем будет всё равно.       — Почему?       — Вы все относитесь ко мне с такой осторожностью, будто думаете, что я вот-вот всажу вам нож в спину, — высказался Акечи честно и вздохнул. — Даже та новенькая понимает, что от меня не стоит ждать геройства. Я их не осуждаю за это, всё-таки, у них есть причины мне не доверять… Тем более после всего, что было. Он замолчал, но Акира пока не говорил ничего в ответ — он чувствовал, что Акечи не закончил.       — Но ты, Джокер, — продолжил он через какое-то время, — всё равно ведешь себя иначе. И я не понимаю, чем я заслужил такое отношение.       — Если бы ты оставил себя в таком состоянии ещё на день, то мы могли бы забыть о победе над Маруки вообще. Мы ведь команда, и нам следует приглядывать друг за другом, чтобы не попасть в беду. Опять он заладил про Маруки! Да пусть провалится в ад этот чёртов психиатр, возомнивший себя новым богом. «Если бы дело было только в этом, ты бы ушёл ещё тогда, когда передал мне лекарства,» — думал Акечи, не сознавая, что эта мысль сбежала у него с языка.       — Мы прежде хорошо ладили, — ответил Акира, держа миску с супом обеими руками. — Неважно, просто мы разговаривали, спорили, или наслаждались тишиной. Ты показывал мне места, дорогие твоему сердцу. Ты рассказывал о себе то, чего не слышали обычные люди. Ты доверял мне эти вещи, потому что чувствовал во мне равного себе человека. Я чувствовал это тоже, и чувствую до сих пор.       — Равный тебе человек? — Акечи горько усмехнулся этим воспоминаниям. — Сейчас я едва ли похож на того человека, которого ты встретил на телестанции тогда. Ты же понимаешь, что это был лишь фасад, который я создал?       — Но этот фасад давал трещины, — напомнил Акира. — Я начал представлять себе, какой ты на самом деле, когда ты поделился, что у тебя было за детство. Акечи помнил это. Он тогда дал слабину, рассказав, что его мать оставила его одного, покончив с собой, и после этого Акечи переходил от одних опекунов к другим. Его нигде не желали, его никто не любил, и оттого в нём выросло это неосознанное стремление к теплу в его холодном мире. Он старался подавить его в любви публики, но это было совсем не то. И вот, когда ему самому подносили заботу на блюдечке, Акечи её всеми силами отвергал, потому что считал, что… Не заслужил её? А отчего ему, собственно, заслуживать этого? У него был выбор, и он выбрал самый тёмный из возможных.       — Ты сделал это из жалости, я понял, — надулся Горо. Какое ещё чувство может вести такого беспечного болвана, как Акиру.       — И что в этом плохого? — сказал Акира громче обычного. Кажется, его начало подбешивать то, что Акечи во всём находит только плохое. — Меня сюда привела не только жалость, Акечи. Я видел тебя с лучшей, и с худшей стороны, и как видишь, я ещё сижу здесь, и не думаю никуда уходить. Сгусток одеяла, в котором Акечи плотно завернулся, начал ослабевать, по мере принятия ситуации. В конце концов, парень смиренно протянул руки, чтобы взять миску с остывающим супом, и тут, в момент, когда он меньше всего этого ожидал, в его рот вошла ложка.       — Что ты делаешь?! — надулся он снова. Акира не сдержал самодовольной улыбки.       — Ты сам просил, чтобы я тебя покормил.       — Я передумал, сам справлюсь, — отрезал Акечи, перехватывая ложку из чужих пальцев.       — Теперь у тебя силы появились, ну-ну, — вздохнул лидер, но улыбнулся ещё более открыто, и от этого сердце Акечи упало уже второй раз за этот вечер.       — Ты балда, Акира, — смущённо произнёс Акечи, мнимо хмурясь. Мало-помалу миска опустела, и в конце концов, когда на дне остались кусочки моркови, которые Горо глотать не хотел, он положил ложку. По-прежнему хотелось спать, но теперь лёгкие драло не так сильно, как прежде. Да и от перепада температур остался только озноб, с которым закутаться только в одеяло было мало. Акечи исподтишка посмотрел на Акиру, что сидел рядом и ждал, пока он доест. Один только бог ведает, что за мысли перемешались в его голове, когда он решил, что может воспользоваться своим добросердечным лидером ещё раз.       — Мне холодно, — снова пожаловался Горо, уронив голову ему на плечо. От одного контакта с человеческим теплом хотелось прижаться ближе, но он не позволил себе.       — Хорошо, что ты напомнил мне об этом, — совсем неожиданно, Акира отстранил его от себя. — Я набрал тебе горячую ванну, думаю, пока мы говорили, вода уже немного остыла.       — Ну это уже, знаешь ли, слишком, — проворчал Акечи. — Тебе стоит прекращать это.       — Это последнее, правда, — сказал он с улыбкой, давая понять, что больше не станет вмешиваться сегодня ни во что. Он и так сделал даже более, чем достаточно, так что даже если и хотел бы, не осталось ничего, в чём он мог бы позаботиться об Акечи. Таким образом Акечи, прихватив из шкафа свежую пижаму и пару полотенец, ушёл в ванную и вернулся оттуда лишь минут через сорок. За это время Акира успел убрать за собой на кухне, а так же разложить диван Акечи так, чтобы на нем было больше пространства для парня. Тарелку с конфетами он снова поставил на столик, и кроме этого приготовил чай.       — Кофе тебе не стоит пить пока что, — объяснился он, когда пришел Акечи и стал недоумевающе смотреть на то, как Акира вновь не мог остановиться делать что-то для него. — Ты выпил жаропонижающие, поэтому тебе надо выпить так же чего-то горячего и лечь в кровать. Акечи молча, но послушно выпил чай и даже съел несколько конфет, после чего улегся на кровать, любезно застеленную для него.       — Даже не собираешься отчитывать меня? — ухмыльнулся Акира, сидя на полу у кровати Акечи. Он взял себе одну небольшую подушку и сейчас листал бесчисленные каналы на телевизоре. Акира и сам не знал, что с ним происходит. Ему хотелось как можно дольше оттягивать тот момент, когда придется покинуть это место, снова оставив Акечи. Он просто придумывал все новые и новые отговорки, и если еще днем они звучали резонно, то сейчас — нет. Что же еще он должен сказать, чтобы остаться тут немного подольше? Что еще должен придумать, чтобы точно убедиться, что Акечи пойдет на поправку? Говорить прямо — страшно, а если начнёт юлить, Акечи сразу же его раскусит. Но пока он молчал и не собирался снова его прогонять, молча пялясь в телевизор. Его сухие, пушистые волосы разметались по подушке, а уставшее лицо будто и не принадлежало тому Горо Акечи, всезнающему детективу. Но и явной враждебности он сейчас тоже не высказывал. Если днем он был готов тут же оттяпать руку помощи по самое плечо, то теперь лишь хотел приластиться.       — Тебе еще холодно? — спросил Акира, отложив, наконец, пульт.       — Да. В поле зрения Акиры тут же попала его собственная толстовка, а в голове созрел план. «Сейчас он точно разозлиться» — заключил Акира. Однако даже не смотря на эту пугающую мысль он решил рискнуть — пусть даже это глупо.       — Ты… встань, — скомандовал он. Акечи послушно сел в кровати — кажется, он исчерпал весь свой запас язвительных словечек, поэтому не произнес ни слова. Акира подцепил свою толстовку и натянул ее на детектива. Тот лишь поднял руки и легко влез в одежду. Казалось, он был очень сонным.       — Акира… — пробормотал он, когда он обратно в кровать. — Я-       — Знаю, — кивнул лидер. — Теперь мне пора. Я постараюсь зайти и завтра, но если вдруг что-то произойдёт, то просто по-       — Нет, — Акечи вздохнул. — Я просто хотел…гм-м...поблагодарить тебя. Акира широко раскрыл глаза.       — Не удивляйся так, — с долей обиды сказал Акечи, ну точно ребенок. Казалось, он вот-вот уснёт. Быть может, завтра он даже не вспомнит, как высказал эту короткую благодарность, хотя, Акира был уверен, он запомнит. — Иногда чтобы что-то начать…нужно закончить. Есть вещи, о которых я сожалею, но… Акира застыл, прислушиваясь.       — Но есть и те вещи, за которые я не стану извиняться, и ты должен понять меня, — произнес он слабо. — Моя жизнь отличается от твоей, поэтому я…       — Ты не обязан отчитываться передо мной, — прервал его Акира. — Несмотря на то, что произошло между нами, как ты мог подумать, что я хотел бы, чтобы ты мучился от болезни? Это бессмысленно, — лидер покачал головой. — Ты так же значителен для меня, как и до этого, поэтому это не только жалость. Тебе стоит принять это. Потупив взгляд, Акечи, которому стало внезапно стыдно за свои мысли и слова, кивнул, прикусив губу.       — Хорошо, — подытожил Акира, решив, что на этом конфликт исчерпан. — Уже поздно, так что…наверное, мне стоит пойти домой.       — Ага, — согласился Акечи и вздохнул как-то особенно грустно. Он взглянул на настольные часы: время было действительно позднее. — Ты уверен, что успеешь на электричку до Йонгена? Кажется, они так поздно уже не ходят. Акира с сомнением почесал затылок. Ему показалось, или Акечи пытается… Уговорить его остаться? Звучало как бред, особенно после того, как ещё днём он очень хотел, чтобы лидер поскорее свалил. Акечи редко меняет своё мнение настолько быстро.       — Я попробую добежать, а даже если не успею, то попробую поймать такси. Тем более, Токио — ночной город, и он только просыпается.       — Ах, точно, — вздохнул Акечи. Видимо, болезнь настолько им овладела, что он стал забывать, где они вообще живут. Конечно же, Акира мог взять такси до дома, что за глупость, что он не мог. Они же не в какой-то глуши, в конце концов.       — Но твоя толстовка, — зацепился Акечи за этот повод, надеясь, что эта слабая, но всё-таки причина, удержит Акиру на подольше. Однако…       — Если волнуешься, что я замёрзну, можешь одолжить мне что-нибудь из своего гардероба. Ты же сам говорил, что мы достаточно одинаковые по комплекции.       — Это было ещё летом. Не думал, что ты запомнишь такое, — слабо ухмыльнулся Акечи этой ностальгии. Однако его улыбка угасла так же быстро, как и появилась. — Хорошо, можешь взять мой синий джемпер. Акира проследовал к шкафу с одеждой. И пока он искал джемпер, Акечи сжал руки под одеялом. «Просто скажи ему, что ты не хочешь, чтобы он уходил. Это что, так сложно?» — вновь отозвался свой-чужой голос. Акечи находил в себе силы протестовать этому голосу, и зря, ведь куда проще было согласиться. Куда проще было бы сказать эти два слова и упростить жизнь им обоим, но Акечи чувствовал, что не может. Всему мешала его дурацкая гордость, которая не дала ему написать хотя бы пару слов в чат, которая всё отрицала нужду в чужом присутствии, которая желала только одного — чтобы Акечи остался один. Но чего хотел сам Акечи, отделяя от себя свою же гордость? Когда он наконец было собрался с силами, было поздно — Акира уже был в коридоре и обувался. Решимость сказать те два слова быстро иссякла.       — Спокойной ночи, — выглянул Акира из-за перегородки, улыбнувшись прощание. Акечи, даже если хотел подавить надежду в голосе, всё равно бы не смог этого сделать, когда сказал:       — До завтра. В квартире стало намного тише после того, как дверь закрылась за Акирой. Акечи с полчаса смотрел какую-то программу, стараясь отвлечься. Сконцентрироваться надолго он не мог, но было одно чувство, которое постоянно напоминало о себе. В толстовке Акиры ему действительно стало теплее.