Лекарство от вредности

Утром Акечи ждали лекарства, остатки супа, которые он разогрел в микроволновке, и сладкий чай. Ему было куда лучше, чем вчера — кашель беспокоил уже меньше, а температура начала приходить в норму. Конечно, противную влажность в глазах ему ещё предстояло терпеть как минимум до вечера, но это были пустяки. Сказать, что ему было стыдно за своё вчерашнее поведение — значит не сказать ничего вовсе. Однако признал бы он это вслух? Даже Акечи сомневался. Но что было, то было. Сегодня был новый день, и, как бы глупо это не звучало, Акечи возлагал на него особую надежду. Акира пообещал зайти к нему, и это бросало его в лёгкую эйфорию. Теперь, когда он был более здоров, чем вчера, его голова соображала более ясно. Правда, желание покапризничать ещё немного никуда не ушло, и Акечи с нетерпением ожидал момента, когда Акира наконец придёт. Однако прошло утро, обед, середина дня; в конце концов, к четырём часам стало темнеть, и Акечи начал раздражаться.       — И где его носит, — спрашивал он сам у себя, перещёлкивая канал за каналом и периодически глядя в планшет, надеясь найти на камерах знакомую лохматую голову. «Спроси у него сам, чего ты ждёшь,» — отвечал ему внутренний голос. Акечи долго не хотел следовать его совету, но в конце концов он, включив свой телефон, решил написать ему. В общем чате воров были новые сообщения, но Горо побоялся туда заглядывать. Но что удивило его, так это пропущенные звонки от Акиры, и пара непрочитанных сообщений. Отчего-то это заставило его на короткую минуту заволноваться. Акира бы не стал звонить ему, не будь серьёзного повода. «Сегодня днём мне нужно прийти на отработку за опоздание, поэтому я приду позже». «Извини». Акечи прочёл сообщения снова, а затем плюхнулся на диван. Ему, очевидно, стоило включить телефон раньше, чтобы не расстраиваться так сильно сейчас. Впрочем, в этом была и хорошая сторона — не унималась какая-то часть его, которая была сегодня на редкость оптимистичной. Всё-таки, уже был почти вечер, а значит, что до прихода Акиры оставалось недолго. Внезапно, Акечи ударил себя по щекам обеими руками.       — О чём я вообще думаю, — пристыдил он себя, и свою выросшую за вечер привязанность, если это можно так назвать. Но тем не менее, Акечи хотел, чтобы Акира был рядом. Пусть ему и было стыдно даже думать об этом, но он бы что угодно отдал, чтобы он сейчас чистил чёртовы апельсины, как вчера, или дал ему горькие лекарства. К слову о лекарствах — кажется, он принимал их только утром. Акечи чуть было не озаботился тем, чтобы сделать пропущенный приём, однако прежде чем он успел встать с кровати, он услышал, как в дверь звонят. «Пришёл!» — тут же пронеслось в мыслях, и эта детская радость заставила его позабыть о своём намерении. Невиданная бодрость овладела его телом, но тут же отступила, как только Акечи вновь поймал себя на мысли, что слишком хочет, чтобы Акира поскорее был здесь. Поэтому, потратив несколько секунд на то, чтобы напустить на себя вялость и сонливость, он менее расторопно открыл дверь.       — Я вернулся за толстовкой, — ухмыльнулся Акира, держа в руках ещё какой-то пакет. Акечи тут же наклонил голову, интересуясь, что он принёс на этот раз.       — Что там? — спросил он и посмотрел на Акиру. Выражение его лица вдруг стало пугающе непроницаемым.       — Презервативы и смазка, — сказал он спокойно. Акечи непонимающе поднял брови, пытаясь добиться этим выражением ответа, но Акира молчал. Тишина затягивалась.       — Плохая шутка, — ответил Акечи. Акира не выдержал и хихикнул:       — Но она тебя рассмешила, — сказал он, проходя внутрь. Акечи скрестил на груди руки.       — Вовсе нет.       — Не обманывай себя, у тебя дёрнулись уголки губ, — сказал Акира, и Акечи только закатил на это глаза.       — Ты так и не ответил, что на самом деле в пакете, — напомнил он. Когда Акира снял обувь, он раскрыл пакет.       — Я купил курицу для бульона. Думаю, сегодня ты можешь есть что-то более твёрдое, да? — Акечи кивнул. — Как ты себя чувствуешь?       — Я больше не хочу выдрать себе лёгкие, чтобы прекратить невыносимый кашель.       — А холод? — спросил Акира, памятуя о ноте, на которой кончился его визит.       — Нет, — соврал Акечи, и сильнее сжал свои предплечья. И пусть для него самого это прошло незаметно, Акира, волей-неволей, на этот жест внимание обратил.       — Тогда иди под одеяло, я пока приготовлю еду, — попросил он, и Акечи без протестов отправился обратно в гостиную. Вечер прошёл незаметно — снова был вкусный запах еды, которому Акечи на этот раз не воротил нос, вязкий сироп от кашля, и маленькое обсуждение чего-то незначительного. Не как вчера, насчёт их проблем — всё было о повседневности. Акира говорил о том, что Соджиро на него странно посмотрел, когда увидел его в шмотках Горо; потом рассказал, что отрабатывал время за опоздания — после праздников ему сложно было просыпаться вовремя. Акечи говорил, что ни разу в свою школу не опаздывал, и слово за словом они расслабились в этой бессмысленной болтовне, по которой Горо очень скучал. И пусть вслух он этого не признавал, блеска в его глазах с лихвой хватало, чтобы сказать, что это действительно так. Однако всё на свете кончалось, как и их с Джокером время. На часах незаметно для них настало десять, и Акире снова пришлось рвать когти, чтобы успеть к последней электричке. Однако когда он уже готов был засунуть ноги в обувь, Горо показался в коридоре.       — Ты не хочешь забрать свою толстовку? — спросил он, на что Акира удивлённо приподнял брови.       — Ты говоришь, что тебе по-прежнему холодно, так что можешь отдать её при встрече, как выздоровеешь, — сказал он, и Горо потупил взгляд в пол. Он, конечно, ждал такого ответа, но одновременно он не был готов к ещё одному проявлению чужой доброты.       — Спасибо, — сдавленно сказал Акечи, прислонившись к стене. Лидер воров вопросительно на него посмотрел.       — Что-то не так? — спросил он, беспокоясь. Всё-таки, сегодня Акечи капризничал совсем немного и был чрезмерно послушным. А Акечи был послушным ради него. Был покладистым и почти не вредничал, и всё из-за дурацкого тёпла, что разливалось по венам каждый раз, когда он видел его улыбку, слышал его смех, и… «Как же это сопливо,» — с досадой думал Акечи, но противиться этим чувствам, этому голосу внутри него было трудно. Труднее, чем одолеть тень, не имея под рукой ни одной склянки с маной.       — Акира, скажи… — замялся он, снова пряча глаза. Ему больших усилий требовалось взять себя в руки. — Ты хочешь уйти сейчас? Акечи не увидел, как Акира удивлённо моргнул. «Я хочу, чтобы ты остался. Ещё ненадолго,» — хотел Горо выдавить из себя, но, кажется, его лимит слов исчерпал себя. Всё, что ему оставалось делать — это лишь надеяться, что его поймут. Акира молча посмотрел на детектива. Его волосы прилипли к его щекам, и только сейчас Акира понял, что он вспотел. Болезненно вспотел. Он отложил в сторону свои ботинки и, пройдя к Акечи, быстро приложил ладонь к его лбу, как вчера, чтобы убедиться в своей догадке. Горо вновь застыл как вкопанный, но ничего ядовитого на этот жест не сказал.       — Ты пропустил прием жаропонижающего? — спросил Акира, хотя ему и не нужно было слышать это из уст Акечи. Было понятно, что это действительно так.       — Я как раз собирался его принять, но ты тогда пришёл и отвлёк меня, — выдал он своё сомнительное оправдание. Акира тяжело вздохнул, и Акечи на секунду опасался, что тот просто забьёт на него из-за его безответственности, но…       — Иди на диван, я всё сделаю, — сказал он спокойно, и Акечи, не выдержав, коротко зыркнул на него. Акира не представлял, насколько сильно было его ликование, которое он очень старательно душил в себе. Акечи нарочито медленно поплёлся к разложенному дивану, а когда сел, то стал разглядывать лидера, который стоял у электрического чайника, ожидая его закипания. Для жаропонижающего требовалась кипячёная, но не кипящая вода, так что им нужно было ждать ещё минимум десять минут после закипания, чтобы она как следует остыла, что для Акечи с поднявшейся температурой, было неимоверно долго.       — Акира-а, — позвал он его, и парень услышал знакомые капризные нотки. — Там ещё долго?       — Нет, — ответил лидер.       — Мне обязательно пить эту дрянь? – спросил он.       — Да.       — А нет какого-то другого способа? Я ведь уже почти выздоровел, мне нужно просто пропотеть. Может, мне сделать зарядку? Или какие-то упражнения? — упрашивал он, настолько велико было его отвращение к этому порошку. Акира обернулся и скептически посмотрел на него.       — Занимайся физкультурой, когда выздоровеешь, — отрезал Акира строго. Акечи накуксился, но больше ничего не говорил, затаив в себе, что ни за что эту гадость не выпьет. Когда время вышло и лидер вернулся к нему с лекарством, Акечи отвернулся, наотрез отказываясь от лечения. Акира вздохнул снова и поставил кружку на стол.       — Если ты это не выпьешь, то завтра будешь болеть ещё.       — Не буду, я уже совсем здоровый. Я сегодня не кашлял, меня не тянуло рвать, и к тому же, я только сейчас страдаю от перепада температуры. Завтра я буду как новенький, и мне эта гадость не нужна, — сказал он.       — Но ты сказал, что тебе нужно пропотеть, чтобы выздороветь, — проговорил Акира.       — И что? Как будто я не могу сделать это без лекарств.       — И что ты планируешь делать?       — А что ты планируешь делать, чтобы вылечить меня? — вредно ухмыльнулся Акечи. Акира ненадолго задумался, пока на его лице не появилось нечто, намекающее, что какая-то мысль проскочила.       — У меня есть идея, но тебе она не понравится, — предостерёг он.       — Посвяти. Может, и понравится, — сказал он и вызывающе ухмыльнулся. Акира вскинул брови, будто говоря: «Ну, ты сам напросился», и… Не передать словами, какое смятение возникло на лице Горо, когда Акира толкнул его на диван и навис над ним. Его глаза панически метались из стороны в сторону, пока разум пытался разобрать, что вообще произошло. И что должно произойти.       — Это ты собрался делать? — неестественно засмеялся Акечи, и глаза Акиры немного растеряли уверенности. — Этого ты понабрался от своих девчонок?       — А что такое? — Акира все-таки попытался «сохранить» лицо. — Ты думал о чем-то другом? Глаза Акечи под ним заблестели недобрым огоньком. Так было каждый раз, когда его что-то задевало, и, в таком случае, он не отступал до победного.       — Да, — сказал он с издевкой. Наверняка не только Акира заметил, как резко между ними изменилась атмосфера. — Думаю, мы друг друга не так поняли. С этими словами он попытался выбраться из-под лидера, но его стремительно остановили, схватив за запястья. Акечи не высказал никакого беспокойства по этому поводу, лишь насмешливо оценив его взглядом       — А я думаю, что понял все верно, — сказал Акира, просунув ногу между чужих коленей. Он был предельно мягок, но все равно ему показалось, будто он переходит черту — все-таки, это Акечи. Уж кто-кто, а он точно не потерпит такого пренебрежительного отношения к себе. И если Акира в действительности ошибся с толкованием его намёков, то…что ж, можно было рассчитывать лишь на худшее развитие событий. Акечи улыбнулся той издевательской улыбкой, как делал не раз в Мементос. Даже будучи внизу, в таком унизительно невыгодном положении, он все еще существенно превосходил несдержанного лидера. На лице Акиры мелькнуло сомнение.       — Что такое? — протянул Акечи, быстро заметив перемену в чужом настроении. — Кажется, я был прав. Все-таки решил спасовать?       — С чего такие выводы? — Акира немного сильнее сжал чужие запястья.       — Все, на что ты способен — лишь языком трепать. Я по таким методам не работаю, кому как тебе не знать, — серьёзно сказал Акечи, окидывая парня сверху надменным взглядом. — Да и в любом случае, я же болен. Где твоя совесть?       — Ты сам это затеял, — колено прижилось еще немного теснее. Акира заметил, как детектив под ним попытался рефлекторно свести ноги, и, ухмыльнувшись, наклонился так, что его нос касался чужого. — Так почему сейчас пытаешься отвергнуть меня?       — «Отвергнуть» — фыркнул Акечи, передразнив Джокера издевательским тоном. — Отвергнуть звучит так, как будто мы находимся в близких отношениях. «Держать дистанцию» подходит куда лучше, не находишь? Акира оставил это без ответа. Он испытывающе смотрел в чужие глаза.       — Ладно, — вздохнул Акечи отвернувшись первым. — Это и вправду зашло слишком далеко, — его прервал короткий приступ кашля. — Стоит закончить на этом. Он попытался подняться, вылезти из-под Акиры во второй раз, думая, что тот так же лишь спишет это на шутку, но у Акиры и близко не было таких намерений. Попытка потерпела крах — его лишь сильнее прижали к дивану.       — Эй, — грубо дернулся Акечи, нахмурившись. — Я же сказал, достаточно. Всегда капризный и любит командовать. Акира пропустил это мимо ушей.       — Я хотел бы, — медленно произнес он. — Правда хотел бы сделать это с тобой.       — Кажется, ты слишком многое себе навоображал. С чего мне делать это с тобой, если ты мне даже не нравишься?       — Врёшь, — отрезал Акира.       — А ты у нас мысли читать научился?       — Нет, но зато прекрасно вижу, как ты себя ведёшь, — теперь настала очередь Акиры ухмыляться. Акечи, лишь почувствовав опасность, тут же предпринял третью попытку вырваться на свободу. Просто в яблочко. — Кроме того, хотел узнать — тебе понравилось спать в моей толстовке? Было достаточно тепло?       — Ты переходишь черту, Джокер, — сурово предупредил его Акечи. — Уверен, что готов к последствиям?       — Когда это я делал что-то, в чем не был уверен? — заявил он смело. От таких слов у Акечи сердце забилось быстрее. Предвкушение заполнило мозг — действительно ли он так хорош, или лишь пытается набить себе цену? Проверить, или все-таки не стоит?       — Я не…— Акечи решил сдаться. По его мнению, спать с кем-то вроде Акиры было бы очень опрометчиво. Как бы он не хотел, ему стоило остановиться, присечь это странное притяжение и не поддаваться внезапным порывам. В конце концов, Акира уйдёт не оглянувшись. Допустить это Акечи не хотел. Не хотел, чтобы его оставляли. Неприятный ком из обиды и злости подступил к горлу. — Я не хочу. Отпусти меня. Но Акира проигнорировал это, и вместо того, чтобы прекратить эту игру в слова и слезть с детектива, он поцеловал его. Сначала это казалось обычным касанием губ к губам. Его мягкое, горячее дыхание коснулось чувствительной кожи. Без всякого напора, давая возможность отвернуться в любой момент, он мнул губы Акечи своими. И раз уж человек под ним не высказывал протестов, он провёл языком по чужим губам, прося разрешения. На этот раз у Акечи не было так много времени на раздумья. Ни отпустить, ни просить остаться, он был как будто между двух огней, одним из которых были его собственные принципы, а вторым — желание. Желание оступиться и совершить ошибку. Желание хотя бы раз сделать что-то ради себя. Желание позволить Акире совершить задуманное. Стоит ли короткое удовольствие всех этих усилий? Стоит ли последствий и ответственности? В конце концов, Акечи впустил чужой язык. Влажный поцелуй, наполненный несдержанностью, длился долго — так долго, насколько хватало дыхания. Язык Акиры вовсю исследовал его рот, а большие пальцы мягко поглаживали кисти рук, что он держал, погружая Акечи в странный диссонанс.       — Ты мне не нравишься, — первое и болезненное, что произнес Акечи, когда Джокер оторвался от него. Припухлые красные губы выглядели нежно и пленительно, но извергали далеко не лестные слова.       — Что сделаешь, если скажу, что ты мне — да?       — Мне плевать, — ответил он. Солгал. — Но не похоже, что есть путь назад.       — Ты, как всегда, прав, — легко согласился Акира. Он наклонился, чтобы оставить несколько поцелуев на шее. — К тому же, после тех слов про девушек… это было не очень тактично с твоей стороны, не думаю, что смогу забыть это.       — Разве я не прав? — раздражённо спросил Акечи. Лидер мягко укусил нежную кожицу. Какая разница? Акира отпустил одну руку, уже не ощущая опасности, и запустил ее под толстовку, поглаживая плоский живот.       — Тогда что насчёт тебя? Как часто ты учишься с другими? — Акечи, который уже успел положить руку на плечо Акиры, сжал его, будто вопрошая, к чему этот вопрос. — Когда убирался, обнаружил интересную находку.       — Пытаешься смутить меня? Я недостаточно взрослый, чтобы хранить у себя смазку и презервативы? Мне нравятся хорошие ощущения, так почему бы нет?       — Я-то думал, что ты консерватор. Но не думаешь, что это немного нечестно упрекать меня в чем-то, когда сам делаешь то же самое?       — А ты что, ревнуешь? — засмеялся Акечи, однако в следующий миг ему было далеко не до смеха — Акира надавил большим пальцем на сосок, растирая его, одновременно с этим оставив цветущий красным засос на шее. Акечи много стоило подавить в себе стон и желание выгнуться навстречу, однако если он собирался продолжать в таком темпе, то рисковал прослыть бревном.       — А что, нельзя? — Акира переместил руку под поясницу детектива и приподнял его. Он окончательно выпустил его вторую руку из захвата, а затем задрал толстовку так высоко, как это было возможно, но снимать полностью не стал. — И как часто тебе нравится получать хорошие ощущения?       — Достаточно часто, — ухмыльнулся Акечи, облизывая припухшие губы. Он прекрасно знал, как хорошо выглядит, когда так делает. — Достаточно часто для того, чтобы прямо сейчас получить их с кем-то другим, если ты не продолжишь. На этот раз это был черёд Акиры ядовито ухмыляться.       — Это ты про себя, однорукий бандит? — сказал он, переместив свою голову уже к его груди. Освобожденный Акечи одной рукой сжал его волосы — достаточно больно, для страстного-то порыва.       — Будешь церемониться и дальше, или наконец сделаешь то, что должен? — нахмурился он. Видимо, обиделся. Однако Акира понимал, что скоро ему не будет дела до этого, и в ответ только сжал зубы на его соске. Не настолько сильно, как его держали за волосы, но достаточно, чтобы Акечи шумно вдохнул.       — Должен? Разве не ты искал альтернативного способа вылечиться? — упрекнул Акира его, на что хватка на его голове только усилилась. И откуда в больном было столько силы. — Мх-м, мне больно.       — Я знаю.       — Если не ослабишь хватку, то я так и буду тебя дразнить. Мне напомнить про кооперацию? — сказал Акира, обдавая горячим дыханием его грудь. И похоже, Акечи внял его словам, раз немного расслабил пальцы. Акира стал старательно двигать коленом, намереваясь поскорее выбить из Акечи стон. Он целовал его грудь и живот, иногда кусая; чувственно нажимал ладонями на талию и бёдра, и пару раз даже коснулся их внутренней стороны, но убирал руку всякий раз, когда Акечи старался поймать его, стискивая ноги. Нет смысла скрывать, что Акира надеялся на долгую прелюдию, потому что, всё-таки, у него был опыт с девушками, и он привык к тому, что их нужно разогревать, подолгу целуя и шепча на ухо всякие приятности. Однако Акечи был парнем, и такие ласки его только раздражали.       — Достал уже, я тебе не девица, — фыркнул он, снова с силой потянув Акиру за волосы. — Конец света быстрее настанет, чем мы наконец потрахаемся.       — Раз ты того так хочешь, — оторвался Акира от его живота, чтобы снова приблизиться к его лицу. Он коротко поцеловал его, и хоть особой взаимности от этого поцелуя не было, лидер понимал, что Акечи просто вредничает. Опять. Ненадолго он покинул диван, чтобы подойти к ящику под телевизором. Там, без всякого двойного дна, хранилась упаковка презервативов (от которой оставалось только две штуки) и бутылочка смазки.       — Я удивлён, что ты любишь клубничную, — сказал Акира, вернувшись к кровати. Он быстрым движением снял с себя очки, и, положив их на стол, устроился между ног Акечи.       — На вкус она совсем не клубничная, — сказал Акечи, приподнявшись на локтях.       — Что?       — Что? Думал, я невинный агнец?       — Нет, это я уже понял… А на ощущения? — поинтересовался Акира.       — Согревает, совсем немного. Только ужасно липкая, когда засыхает.       — Так отчего не купишь что-то другое?       — Мы будем вести разговоры о том, почему я пользуюсь этой смазкой, или что? — нахмурился Акечи, недовольно ёрзая. Акира сдержал позыв закатить глаза, но всё-таки открыл крышку и готовился было нанести немного на пальцы, но…       — Ты собираешься сделать это прямо сейчас?       — А разве не ты меня не торопил до этого? — спросил Акира в ответ, но всё-таки смазку закрыл. Уж если он следует капризам Акечи, то стоит идти до конца.       — Да, но разве… Может, тебе стоит уделить ему больше внимания, м? — намекнул Акечи, кладя одну ногу поперёк спины Акиры. Лидер посмотрел на Акечи сверху вниз ещё раз. С приподнятой толстовкой и припухшими губами он выглядел очень соблазнительно, однако рано ещё было требовать от него отдаться полностью.       — Вот так? — прошептал Акира, когда забрался рукой ему в штаны и нащупал его полувставший член. Ему не понадобилось проводить по нему и двух раз, чтобы услышать от Акечи утвердительное «М-хм». Меньше минуты понадобилось на то, чтобы довести Акечи до крепкого состояния. Парень под ним, держась за его плечо рукой, уткнулся носом ему в шею и стал дышать чуть громче.       — Ты притих. У тебя уже закончились приказы? — прошелестел Акира, довольствуясь тем, что Горо тычется ему в плечо, словно слепой котёнок. Акечи не был бы Акечи, если бы не захотел на это огрызнуться.       — А ты, как будто, такой разговорчивый. Ждёшь, пока сможешь меня трахнуть? Так давай дальше, — заявил он снова в том же тоне. И, позволив Акире от себя отлипнуть и припустить с него штаны на одну ногу, он закрыл глаза и откинулся назад, ожидая волнительной части. Ждать долго не пришлось — после жидкого звука выдавливания смазки запахло сладким, и Акира, снова склонившись над ним, вставил в него пальцы — сразу два. Всё же, он знал, с кем имел дело. Горо укусил себя за ладонь, глуша в себе позыв завыть. К боли было трудно привыкнуть, но к счастью Акечи знал, что главное здесь — это терпение, которое поощряется с лихвой. И Акира, с каждым движением внутрь, был близок к тому, чтобы его выдержку вознаградить, но… Он двигал пальцами слишком уж осторожно.       — Хватит нежничать, — вредничал он, даже не открывая глаз. — Я не фарфоровая кукла, говорю же.       — Тогда хватит зажиматься, — в ответ попросил — нет, потребовал Акира. Его суровый тон заставил Акечи сжать руку на его плече сильнее. — Я не экстрасенс, и не могу понять, где тебе хорошо, если ты этого не показываешь. Акечи недовольно открыл глаза, намереваясь снова его отчитать, но, встретившись с чужим взглядом, тут же передумал. Углядеть Акиру без очков было большой редкостью. А уж тем более застать, чтобы его глаза, цвета надвигающегося шторма, были настолько чёрными — это из разряда фантастики, которую постигали только его подружки. Наверное. Акечи хотелось верить, что Акира мог смотреть так только на него. И пусть сомнения не умирали, их чуть приглушило то, что первой реакцией Акиры было наклониться и поцеловать его снова. Он напирал, но давал кусать себе губы. Он проталкивал пальцы глубже и жёстче, и давал оттягивать себе волосы так сильно, как Акечи того хотел. В конце концов, Акечи сдался, и впервые застонал в поцелуй, когда Акира нащупал его простату. В один миг стало так хорошо, что из головы вылетели все мысли, и Акечи ничего не мог поделать со своими бедрами, что ринулись навстречу растягивающим его пальцам.       — Там тебе хорошо? — переспросил Акира, и Акечи, на этот раз сам наклонив его голову для поцелуя, злобно произнёс:       — Да, разве не похоже? А теперь хватит медлить и вставь уже, — прошептал он свой приказ на одном дыхании.       — Еще нет, — ответил Акира. Он сосредоточенно и старательно растягивал вход Акечи. Тот даже не успел воспротивиться, как парень вогнал в него три пальца, сложенные пикой, до самого основания. Акечи открыл рот в немом стоне и попытался отползти на диване подальше, соскользнув с пальцев, что подарили ему два разных по природе ощущения. Акира лишь поддержал его за бедро, затем погладив.       — Чш-ш, — он склонился над ним, по-прежнему оставляя свои пальцы внутри его тела и, к большому удивлению Акечи, поцеловал его так нежно, что можно было бы почти поверить в то, что между ними что-то есть. — Не знал, что ты такой чувствительный.       — З-заткнись! — прошипел Акечи, зажмурившись. Акира, вновь нащупав внутри ту самую точку, начал бесперебойно массировать там, отчего бедра Акечи предательски задрожали. Его брови сошлись к переносице, а кулаки сжимали простыни. — Прекрати это. Но как бы он не пытался сдержать свою реакцию в виду стонов, его эрекция честно отражала все его состояние. Член сочился смазкой и дергался каждый раз, как Акира вонзал в него пальцы.       — Хватит, перестань…— взмолился Акечи. Как он думал, Акира просто-напросто неопытный юнец, который спал лишь с девушками. То, что опыта с парнями у него не было — факт, который Акечи подметил еще с самого начала. И именно поэтому позволил себе считать, что все закончится едва ли начавшись. Просто быстрый перепих, но сейчас он проявил терпение, как никогда. Акечи хотелось бы сказать, что так он кончит совсем скоро, однако он был слишком гордым человеком для этого.       — Хочешь кончить? — спокойно спросил Акира, будто в этом нет ничего такого. Акечи прикусывал губы и вскидывал бедра на встречу, но затем Акира показал что это еще не конец подготовки. Он обхватил кулаком чужой член, и начал медленно водить по длине. Хлюпающие звуки усилились, и Акире, наконец, удалось выбить из Акечи довольный глубокий стон наслаждения. Его поясница глубоко прогнулась, явив Акире выпирающие ребра. «Как бы хорошо тебе не было с другими, я могу сделать лучше» — подумал лидер, но озвучивать не стал. Перед ним открылся потрясающий вид возбуждённого донельзя Акечи, и он не мог тратить драгоценные моменты на глупую болтовню. Двойная стимуляция была еще лучше. Настолько хорошо, что спустя несколько минут Акечи кончил, так и не дождавшись, пока в него войдут.       — Акира, — захныкал он, пока его бедра все ещё содрагались в послеоргазменных судорогах. — Я же просил…       — Я знаю, все хорошо, — Акира снова навис над ним, успокаивающе поцеловав в висок, заставляя Акечи захлебываться в этой неуместной нежности. Акира не шутил и не подкалывал его (хотя, признаться, Акечи ожидал чего-то такого), а лишь снял свои штаны. Вновь устроившись между чужих широко разведённых ног, он взял пакетик с презервативом и открыл его зубами, после чего быстро раскатал по своему уже полностью стоящему члену. Акира вновь щедро облил смазкой рястянутое кольцо мышц, что сжималось и разжималось в предвкушении, а затем и собственный член.       — Я вхожу, — предупредил он, приставив головку ко входу. Акечи, вместо того, чтобы съязвить, лишь слабо кивнул. Он все еще был достаточно обессилен и сыт после первого оргазма, так что все, что ему оставалось, это обхватить ногами чужую талию. Даже если смазки было более, чем достаточно, Акечи все еще было немного некомфортно при проникновении. Он нахмурился и его спина слегка задрожала. Горо мог ясно чувствовать жгучее желание, погружающееся в него сантиметр за сантиметром.       — А-ах, —тяжело вздохнул он, когда Акира толкнулся в него до основания.       — Тебе больно? — спросил он, замерев.       — Хочешь…попробовать на себе? — спросил Акечи раздраженно. Акира на это ничего не ответил. Навалившись на хрупкое тело, он начал понемногу двигаться, еще сильнее разрабатывая тугой проход.       — Ты слишком напряжён, расслабься, — попросил он, успокаивающе целуя его ухо. Акечи, приоткрыв один глаз, раздражённо прошептал:       — Тебе легко говорить, ты… Гх-ха-а, — вырвалось из него, когда в него снова толкнулись. — Ты-то сверху.       — Если ты не расслабишься, — сказал Акира, сжимая его бедро одной рукой, — мы оба не получим удовольствия от этого. Акечи испытывающе посмотрел на него уже двумя глазами. От болезненной заполненности внутри тело рефлекторно хотело избавиться, но сам парень желал, чтобы это поскорее обратилось во что-то более приятное. А этого не случится, пока, как сказал Акира, он сам не предпримет что-то.       — Хорошо, — свистяще ответил он и, отпустив простыни, прикрыл глаза одной рукой. — Хорошо, просто… Ха-ах, просто дай мне минуту. Акира, молча согласившись, ненадолго прекратил это, чтобы дать ему успокоиться. Акечи, не видя абсолютно ничего перед собой, попробовал увести свои мысли подальше от факта, что его сейчас трахает лидер фантомных воров, который ещё вчера носил ему лекарства и гребанные апельсины, а за пару месяцев до этого чуть не стал жертвой убийства. От его руки. Кто б мог подумать, что всё в итоге кончится так. Что Акира, из всех людей на свете, придавит его сегодня к кровати, надеясь на перепих. И при этом, сколь больно бы Акечи не было, сколько бы ему не хотелось выплеснуть яда на Джокера, само его тело ластилось к его заботе. К заботе, которую Акира так тщательно выказывал, даже сейчас, пока легко поглаживал его по шее, иногда пропуская пряди волос между пальцев. Забота. Снова. Акечи был ещё слишком горд, чтобы признать, что внимание Акиры, даже такое извращённое, ему нравилось. Нравилось настолько, что нужда в нём забиралась под кожу, заставляя выть от его недостатка. Настолько, что оно просочилось в саму душу, и Акечи ненавидел это. Стать настолько зависимым, чтобы позволять над собой так измываться — это нужно быть тем ещё мазохистом. Впрочем, Акира тоже был не лучше, но у него хотя бы хватило духу признаться в этом. И Акечи бы злорадствовал, если бы его сердце не замерло тогда. Если бы всё его естество не продолжало тянуться к Акире, даже тогда, когда это казалось абсолютно бессмысленным. Сам Акира не гадал, что творится у него в голове сейчас. Всё равно он бы не приблизился к разгадке, будь он хоть экстрасенсом. Вместо этого он был сосредоточен на чтении лица Акечи, который по-прежнему хмурился. Акира, поняв, что намёка даже на близкое успокоение не было, отвёл руку от его шеи и отстранился. Акечи моментально убрал ладонь, обратив внимание на то, что ему стало холоднее без чужого тела. Он хотел было снова смирить Акиру злобным взглядом, мол, чего остановился, но… Акира, глядя в его глаза, положил руку ему на живот. В этом жесте не было никакой похоти — только желание успокоить. Акечи не сразу понял, чего конкретно он хочет, однако осознание вскоре дошло до него. Он понял намёк, и стал глубоко дышать, как тогда в ванной. Его разум постепенно прояснялся, оставляя зацикленные мысли о боли позади. Когда он наконец вздохнул с кое-каким облегчением, Акира понял, что теперь можно двигаться дальше. Однако…       — Обними меня, — попросил он ещё. Акечи, всё ещё держа ладони на простыне, посмотрел на Акиру так, будто он просит о каком-то нетипичном извращении. По причинам, понятным только одному Акечи, он не мог допустить такого уровня близости, пусть даже позволил лидеру многое.       — Нет, — отказался Акечи. Акира вздохнул, но продолжил настаивать на своём, взяв его за руку. — Я сказал нет, балда.       — Тебе будет проще, — заверил парень, не обращая внимания на его желание выдернуть руку из его хватки. — Акечи, перестань.       — Ты перестань, — зашипел он снова, когда его ладонь распростёрли на чужой спине. — Я сказал, хватит, мне не нужно- Не дослушав, Акира толкнулся в него с бо́льшей силой, удерживая его ладонь на себе, и Акечи неприлично громко застонал. Видимо, он не успел сообразить, насколько ярким будет это ощущение.       — А-ах! Придурок, кто тебя просил, — выругался он, но свою руку сжал крепче. Акечи чувствовал, насколько его лицо исказилось от этой неожиданности, и поспешил спрятать его в кромку шеи партнёра. Акира пропустил его слова мимо ушей и стал толкаться ритмичнее. Он угадал с точкой, и по мере того, как из Акечи вылетали всё более несдержанные всхлипы, он понял, что делает всё верно. А когда парень стал явственнее насаживаться на его член, и вторая ладонь медленно забралась к его поясу, то и подавно убедился в этом.       — Балда, — слетело у Акечи с языка, что в корне не сочеталось с тем, насколько робко он обнял Акиру. Эта робость была незнакомым, но оттого и таким уникальным чувством, что Акечи решился на ещё одну несвойственную ему нежность. В этот раз, когда он наклонил Акиру к себе, он принудил его остановиться, впечатав в его губы закрытый поцелуй. Парень послушно замер, давая ему насладиться моментом, пока Акечи, отстранившись, не прошептал ему на ухо:       — Быстрее, — попросил он, прикрыв глаза. — Хочу быстрее. Акечи не нравился слишком быстрый секс, но и медленную тягучку он не любил. После того, как он поторопил Акиру, который все еще осторожничал, тот остановился на такой любимой детективом золотой середине. Нежное, горячее нутро подвергались ритмичным глубоким толчкам, а когда Акира останавливался, чтобы поцеловать его, Акечи мог чувствовать эту лёгкую пульсацию внутри себя. Податливые стенки легко впускали член, а Акечи в точности знал, когда стоит сжать его в себе. Жар и удовольствие заполняли все тело. Поясница уже онемела от однообразной позы, но это с лихвой компенсировалось сладким чувством наполненности. В конце концов, эйфория настолько захлестнула его, что он вцепился в старающегося между его бёдрами Акиру ногами и руками. За шею он притягивал его поближе к себе, пытаясь поймать несколько поцелуев. В итоге, должно быть, это радовало Акиру, и Акечи решил позволить ему насладиться этой близостью. Всё-таки, это когда-нибудь закончится, когда их двоих накроет волной оргазма, так почему бы не выжать из этого максимум? Акечи не нравилось получать удовольствие в одиночку. Он льнул к лидеру, позволял целовать себя и даже оставлять засосы, в отместку царапая спину ногтями. Акечи стонал и хныкал, как щенок, нуждающийся в абсолютной заботе, а Акира касался его везде: тер соски, ласкал языком, мнул бока и задницу. Будучи окруженным со всех сторон касаниями и вниманием, Акечи издавал все более разнузданные стоны, а на особенно глубоких и яростных толчках низкие и гортанные, ничуть не стыдясь. Он может даже лучше, чем все его подружки. Акира ощущал всю эту отдачу, а оттого идеальное терпение начало трещать по швам. Его грудь вздымалась часто и быстро, чёрные глаза блестели жаждой и энтузиазмом, пот стекал с него и капал прямо на разгоряченное тело под ним. Акира, задыхаясь, понимал, что этого пока что недостаточно, чтобы утолить все его желания. Внутри Акечи было невыносимо хорошо — такой узкий, горячий и мокрый, что крышу сносит. Он остервенело толкался в его тело, пронзая своей плотью. Несчастный латекс на его члене едва выдерживал.       — Ахх!..мгнх…аа-ах! — не выдерживал Акечи, когда мелкие толчки стали слишком частыми и быстрыми. Диван под ними натужно скрипел, а Акечи, желая большего, сильнее прогибался в спине, вбирая член в себя. В конце концов, у него снова встал. С красной головки начала сочиться естественная смазка, что пачкала их животы.       — Ах, Акира! Акира…стой… — Акечи уже не мог этого стерпеть. Ему нужна была передышка или, хотя бы, смена позиций. Секс с Акирой стремительно лишил его всех сил.       — Тебе больно? — спохватился Акира, тревожно глядя на своего любовника.       — Нет, нет, я в порядке, просто… — Акечи охрип. Его глаза снова были красные, но не от болезни, а от слез удовольствия, что скатывались по щеками. — Давай немного сменим позу. Акира с громких хлюпом покинул его тело, и Акечи коротко застонал. После этого, собрав все свои силы воедино, он перекатился на живот. Онемевшие ноги едва хотели слушаться, а бедра то и дело подрагивали, разъезжаясь. С трудом, но Акечи встал в коленно-локтевую. Повинуясь какому-то странному желанию, он завел руку за спину, а затем коснулся своего входа. Он чувствовал влажность их единения, смазку, стекающую по гладким бёдрам, и это заставляло его краснеть. Пальцы немного покружили вокруг воспалённого красного входа, а затем Акечи убрал руку. Он повернул голову.       — Сможешь заставить меня кончить без рук, Джокер? — спросил он, устало ухмыляясь. Его глаза были закрыты, а по покусанным губам то и дело проходился язык. Тонкими пальцами он слегка отодвинул ягодицу, представляя взору Акиры до боли непристойную картину.       — Бросаешь мне вызов? — ухмыльнулся Джокер, приставляя разгоряченный член к его входу. Акечи, смутно представляя, где сейчас его партнёр, шевельнул тазом назад.       — Ха-ах, можешь принять это и так, — ответил он, закусывая губу, предвкушая сладкую наполненность снова. И после того, как тюбик смазки позади него снова захлюпал, член Акиры вернулся в его узкое нутро.       — А-ах! Да, да! — тут же воскликнул Акечи, едва удерживая себя на локтях. В этой позиции было ещё приятнее, даже казалось, что это абсолютно идеально. Акира крепко вцепился в чужую задницу и насадил Акечи за один жёсткий толчок, тут же вырвав из него полувскрик. У Акечи снова брызнули слёзы, и он с трудом разлепил мокрые ресницы, чтобы посмотреть назад. Однако следующий толчок заставил его закатить глаза — Акира дёрнул его за волосы, заставляя парня под ним громко всхлипнуть. Акечи бы подумал, что он сделал это то ли из-за мести, то ли из чрезмерной страсти, но думать он больше не хотел. А когда Акира стал кусать его шею — голодно и страстно, то извращённая смесь удовольствия и боли захватила его окончательно. Хлюпанье смазки, стук их потных тел друг о друга, и короткие, пошлые стоны — всё это Акечи, в разумном состоянии, отверг бы не глядя. Разумный Акечи не готов был пойти на подобную низость, он бы не согласился, чтобы его унижали вот так. Однако Акечи из настоящего это за унижение не считал. Акира, сколь рваными толчки его не были, не тянул на того, кто унижал его. Даже, скорее, это он унижался, потакая чужим капризам даже в таком положении, когда вполне мог отыграться на нём, но он этого не делал. Страсть, с которой он шептал его имя, вдалбливаясь в него по самые яйца — Акечи не принимал это за что-то жестокое. В какой-то момент ему стало всё равно, как он выглядит сейчас — мерзко ли, или сексуально. Для него это было неважно, ведь всё его существо стремилось к наслаждению. И пусть по началу он выказывал какую-то инициативу, насаживаясь на чужой член, вскоре его подавили, прижав голову к кровати. Окончательно путь ему отрезал Акира, когда навалился сверху. Снова последовали рваные толчки, в череде которых Акечи было трудно сдерживать собственную руку, которая предательски тянулась вниз, к ноющему члену.       — Что такое? — спросил Акира, облизывая свои губы. Он заметил неявное желание любовника, но его прихоть он не спешил удовлетворить. — Уже хочешь сдаться?       — Хах, и кто это у нас сдаётся?.. Я спрашивал, сможешь ли... ха-ах, сможешь ли ты довести меня без дрочки, — коварно улыбнулся он. — И это твой просчёт, что я хочу этого… Видимо, плохо стараешься, Джокер. Акира, наверное, почувствовал себя оскорбленным, раз в следующую секунду придавил оба запястья к кровати. Он навалился ещё сильнее, ещё раз рвано толкнувшись.       — Гх-х...Ты тяжёлый, — пожаловался Акечи снова. — И вредный.       — Но тебе же нравится, разве нет? — прошептал он, наклоняясь к самому уху. — И разве не ты ли больше вредничаешь?       — Меньше болтовни, Джоке… — отрезал было парень, но тут же получил лёгкий шлепок по ягодицам, что заставил его умолкнуть. Он почувствовал, как кровь прилила к щекам, и неосознанно укусил складку простыни, которую сжимал до этого.       — Это ты у нас болтливый, мистер Детектив, — сказал Акира ещё более зловредно, и Акечи покраснел ещё сильнее — вероятно от упоминания того, кем он является в глазах общественности. Ох, какой бы скандал поднялся, проведай хоть кто-то, в какой непристойной позе сейчас лежит Горо Акечи! Впрочем, эта мысль быстро потухла, как только Акира продолжил проникать в него, хватаясь обеими руками за его задницу. Акечи оставалось лишь закрыть глаза и беспомощно жевать простынь, желая поскорее кончить. Когда Горо почувствовал приближение своего оргазма, что пульсирующе сконцентрировалось у его члена, он повернул голову к парню за ним.       — Акира-а… Ха-ах, я опять сейчас, — сбито прошептал он, едва различая в заблюренной слезами картинке лохматую голову. Волосы совсем прилипли к нему на лоб, и невозможность убрать их из-за того, что Акира не освобождал его рук, сдерживала его от того, чтобы кончить прямо сейчас.       — Так давай, — поощрил Акира, сжимая его мочку уха зубами.       — А ты? — спросил словно невзначай он. Всё же, Акира ещё ни разу не кончил.       — За меня не волнуйся, — сказал он, и когда Акира отодвинул его липкую чёлку со лба, Акечи сдался. Давление на его простату наконец достигло критической точки, и он уже во второй раз запачкал простыни семенем. Акечи, всё ещё лёжа раком, запыхался, и пока он переводил дух, то смутно уловил, что Акира, уже выйдя из него, надрачивал себе рукой возле его задницы — судя по его громкому кряхтению. Акечи снова покраснел своей открытости, но зажиматься не стал, пока не услышал, что Акира с низким рыком закончил, выбросив завязанный презерватив на пол. После этого они оба, свалившись набок, закрыли глаза, и стали приводить дыхание в норму. Но когда они более-менее пришли в чувства, никто из них не сказал и слова, и воздухе повисло напряжение. Ведь теперь, когда всё кончилось, и они получили своё удовольствие, им стоило знать меру и разойтись — так задребезжал звоночек разума в голове Акечи. Это наверняка должно было быть и у Акиры.       — Ты был прав, — вдруг сказал Джокер, будто назло его мыслям. Акечи недоуменно уставился на него.       — Насчёт чего?       — Она липнет к рукам, когда засыхает, — ответил он, указав глазами на красный тюбик. Акечи, у которого немного поднялось настроение, коротко ухмыльнулся.       — Что ж, приятно знать, что я прав, — самодовольно ответил он, откинув слипшиеся волосы назад ещё раз.       — Ты пропотел? — спросил Акира. Парень закрыл глаза, подавляя в себе желание глупо хихикнуть.       — Да, но твой план немного вышел за рамки положенного альтруизма, не находишь?       — Но он сработал, — улыбнулся лидер.       — Наглость — второё счастье, — вздохнул детектив и замолк, погрузившись в какие-то раздумья. От Акиры это не укрылось, и он поспешил спросить:       — Что-то не так? — Я просто подумал, что… — начал Акечи и отвёл взгляд. По его глазам было понятно, что он что-то задумал, просто искал решимости в себе, чтобы это исполнить.       — Говори, — поддержал его Акира.       — Я подумал, что это довольно нечестно, что ты кончил только один раз, а я два, — сказал он, и в этих словах желание продолжить бурную ночь не просто таилось, оно, чёрт возьми, кричало. Особенно после того, как Акечи, не встретив негативной реакции, приподнялся и, недолго погодя, уселся на чужих бёдрах.       — Откуда такой альтруизм? — спросил Акира, протянув руки к красным от его рук бёдрам. Акечи тут же ударил его по ним, будто говоря, что в этот раз инициатива будет на его стороне.       — Просто хочу уравнять нас, только и всего, — ответил он таким же тоном, будто они имели дело совсем не с желанием потрахаться больше.       — А ты уверен, что сможешь вытерпеть всё это, не кончив? — предостерёг Акира, укладывая свои руки по бокам. Акечи на это хитро оскалился.       — У нас много времени, ночь ещё юна, как никак, — сказал он и направил взгляд вниз. Его дважды кончивший член, тем не менее, его энтузиазма не разделял, и обессиленно болтался внизу.       — Тогда не будем спешить, — понял его Акира и, переменив позицию, усадил Акечи себе на колени. Положив руки ему на талию, он привлёк его к себе для нового поцелуя — долгого и неторопливого, и Горо снова растаял в нём.       — Уверен, что сможешь? — повторил Акира, отстраняясь. Акечи, разнеженный и усталый, был податлив и лёгок на подъем. Его тело легко шло навстречу чужим ласкам, и Акира ненавидел мысль о том, что для кого-то ещё он мог быть таким же. Таким же открытым и страстным, таким же нетерпеливым и жаждущим большего. Ненавидел. Пальцы Акиры скользнули в ложбинку меж ягодиц. Влажный, припухший вход был растянут до предела, а липкая смазка продолжала пачкать бедра. Акира протолкнул сразу оба пальца, что не было такой большой проблемой сейчас. Акечи тихонько простонал в изгиб его плеча. Было приятно, но он уже ощущал невыносимую слабость, и не был таким уверен насчёт сказанных им же ранее слов. Его глаза были почти стеклянными, оргазм делал его невероятно чувствительным к любым прикосновениям, а Акира касался много. Он продолжал играть с его анусом и мнуть ягодицы, будто пытаясь сказать — возможно, тебе стоит остановиться тут? Но Акечи хотелось подольше поиметь в любовниках Джокера. За это короткое время у него выработалось стремление сделать лидера зависимым от себя, пусть даже таким образом. И, судя по тому, как Акира легко поддавался его влиянию, у него выходило.       — Акечи, не будем делать это снова, если ты…       — Что такое, Джокер? — усмехнулся Акечи. — Уже не хочешь? Я тебе не понравился? Я-то думал, что был хорош. Думал, тебе придется по вкусу трахать кого-то, кто однажды пытался тебя прикончить. Пальцы Акиры внутри растянулась на манер ножниц, заставляя Акечи захотеть вскинуть бедра, чтобы уйти от стимуляции, но другая рука лидера надёжно удерживала его на месте.       — Я к тому, что есть и другой способ попытаться заставить меня кончить. Акечи недоуменно посмотрел на Акиру, при том было неясно, что именно вызвало его недоумение: то, с какой интонацией он произнес «попытаться» или другой способ. Но Акечи, благо, не навлек на себя позор, и немедленно изменился в лице.       — Я не возьму в рот, — категорически заявил он. — Даже не думай об этом.       — Лишь предложил, — Акира пожал плечами.       — Предложения можешь оставить для своих подружек, — произнес Акечи, завев руку за спину. Он убрал чужую руку от себя, и пальцы покинули его тело. Акира было подумал, что тот решил оставить затею второго раунда (а для самого Акечи, пожалуй, и третьего), но тот не собирался отступать от своих слов. — Только вряд ли ты захочешь на них смотреть после того, как покинешь этот дом. Он ядовито усмехнулся и толкнул Акиру обратно на диван. Тот послушно лёг, предоставляя всего себя в чужие руки, которые оказались пугающе умелыми, когда после некоторых ласк член Акиры снова проявил заинтересованность в происходящем, и Акечи быстрым движением раскатал второй, последний презерватив.       — Видимо, у тебя давно никого не было, — сказал Акира, когда детектив забрался на него и начал самостоятельно насаживаться на член. Когда тот оказался в нем целиком, Акечи откинул голову назад, опираясь руками о живот Акиры.       — Мгм…ах…да, умггг… — застонал он, вновь привыкая к члену Акиры внутри себя. Это было хорошее чувство. Горячий ствол пульсировал, входил так легко, растягивая натруженные стенки, что Акечи закатил глаза от ощущения приятного трения. — Да, ты прав… Он лениво качнул бёдрами на пробу и зажмурился от того, как хорошо его растягивал член Акиры.       — И как давно? — спросил парень под ним, удерживая Горо за бедра и подавляя в себе желание толкнуться на встречу, снова вбиться в чужое тело, вытрахивая бесстыдные стоны и всхлипы.       — Перед тем, как присоединился к фантомным ворам, — легко поделился Акечи, надеясь на то, что ревность заставит Акиру загореться, что, в принципе, и произошло. Он неодобрительно нахмурился.       — Ты постоянно снизу?       — А ты постоянно так много болтаешь? Не устраивает моя задница? Можем поменяться, — язвительно сказал Акечи. Акире не оставалось ничего, кроме как опустить эту тему. В конце концов, сейчас, на эти жалкие минуты, Акечи все еще был его — сидел на его члене, в его толстовке, и стонал его, Джокера, имя, когда пребывал на пике наслаждения. По мере того, как Акечи все больше входил во вкус, его движения набирали уверенности и точности. Сначала медленно и лениво, но дальше — быстро и ритмично, в сопровождении хлюпанья смазки, которой в его теле было с лихвой. Поза абсолютно оправдывала свое название. Горо в свое удовольствие как следует объездил его, совершая то грубые движения бёдрами вверх-вниз, когда член почти выскальзывал, то круговые, при которых член без остановки стимулировал простату, посылая по телу сладкую негу. Но Акечи роботом не был и, естественно, уставал. Его дыхание сбивалось, а руки слабели, и он больше не мог держать себя на весу, резво вскакивая на чужой член. По этой причине он придирчиво посмотрел на Джокера, который быстро все понял.       — Иди сюда, — сказал тот, и Акечи пошел. Наклонился, еще шире раздвинув дрожащие бедра, и тут же угодил в крепкие объятия. Он быстро спрятал свое лицо в предплечье, а затем ощутил, как еще хорошо ему могут сделать. Акира, обвив Горо руками, начал быстро и жёстко вбиваться в него, не давая и шанса на отдых. Его движения были беспощадными и почти дикими, настолько, что рот Акечи не закрывался. Он не стыдился стонать прямо в ухо Акиры, что распаляло последнего еще сильнее.       — Так хорошо…ах! Агх! — не унимался он, пока его, без всяких приукрашиваний, имели. — Так хорошо чувствовать тебя внутри. Акира зарделся. Он устроил одну руку на затылке детектива, будто прижимая его еще ближе к себе, хотя их влажные тела уже были донельзя близко. Спустя какое-то время Акечи вновь потребовалась передышка. Задница огнём горела из-за быстрых движений, поэтому он вырвался из объятий и вновь воссел сверху. Его член был наполовину твёрдым. Акечи выгнулся и, оперевшись о ноги Акиры позади себя, начал медленно и рвано двигаться, будто на пределе своих возможностей. С его губ слетали стоны с каждым толчком, потому что терпеть это трение было почти насилием над собой. Когда сознание окончательно помутнилось, он приподнял толстовку и зажал ее край между зубами, являя Акире плоский бледный живот. Но плоским он казался лишь на первый взгляд. По мере того, как он прогибался назад, живот распирало изнутри. Яростно схватив руку Акиры, он прижал ее к собственному животу, чтобы тот почувствовал, как глубоко его плоть находиться внутри него. Глядя на затуманенные похотью глаза Акечи в этот момент Акира не сдержался. Он сорвался с места, и Акечи оказался в исходной позиции снова, как ему того и хотелось — Акира понимал его без слов. Казалось, только поле боя и постель были теми местами, где они могли чувствовать друг друга, как нигде и никогда прежде. Акира легко закинул его ноги себе на плечи. Последние несколько безжалостных и горячих толчков сопровождались оглушающим оргазмом. Он кончил внутри Акечи, сжимая его бедра до красных синяков. И даже не заметил, как в момент его излияния Акечи забился в сухом оргазме. Прошло несколько минут прежде чем двое смогли привести сознание в порядок. Выскользнув из тела Акечи, лидер тут упал рядом с ним на кровать. Он был настолько изнеможден, что-       — Эй…какого... — пробормотал Акечи, трогая себя внизу. Его голос был хриплым и сексуальным, но это последнее, о чем подумал Акира, прежде чем его с силой толкнули в плечо. — Какого хрена?!       — Что такое?       — Ты кончил в меня! — со смесью боли и отвращения произнес Горо, так, будто ниже ему уже никогда не пасть.       — Но мы же использовали…— он посмотрел на свой уже безжизненный член, на котором висел такой же безжизненный порванный презерватив. — Я…не знал, что так выйдет. Со страдальческим стоном Акечи плюхнулся обратно на кровать, подавив в себе стон боли — поясницю жгло невыносимо. Однако долго он не мог лежать в кровати, поэтому незадолго после этого он неровно выдернул из-под ничего не понимающего Акиры свой синий плед, закутался в него, скрывая наготу, и сел на кровати.       — Ты куда? — тут же задержал его Акира, схватившись за краешек пледа. Акечи раздражённо выдернул его.       — Курить. «То ты горяч, то холоден,» — фыркнул Акира про себя, когда Акечи, распрямив чужую толстовку на себе, направился на кухню (не забыв брезгливо посмотреть на первый презерватив, что валялся на полу). И пока он рылся в одном из ящиков, лидер снял порванную защиту с себя и начал одеваться. Если честно, Акира был удивлён тому, что после всего, что случилось, у Акечи хватало сил подняться с кровати. Может, их ему давала его неуемная гордость, которая, видимо, не желала того, чтобы Акечи уснул с чужой кончей внутри. Чёрт его знает. Когда Акира застегнул штаны, Акечи прошёл мимо него к двери на балкон.       — Ты же не собираешься выйти туда? — спросил лидер, когда его партнёр выдернул из полупустой пачки одну сигарету.       — Думаешь, у меня совсем мозги расплавились после того, что было? Я не идиот, чтобы хотеть заболеть снова, — высказался он. Акира вздохнул: настоящий, ворчливый Акечи вернулся. Впрочем, эта была лишь одна его сторона, которую Акира всё равно умудрился подмять под себя.       — Не знал, что ты куришь, — сказал Джокер, когда Горо щёлкнул зажигалкой. Закурив, Акечи повернулся к нему на пол-оборота и ответил:       — Никто не знает, — ухмыльнулся он. — Я тщательно слежу за тем, чтобы моё публичное лицо было идеальным. И насчёт этого он не лгал — Акечи выставлял обществу на показ те свои качества, которые считал наиболее приглядными: смазливая мордашка, общая вежливость и чувство такта создавали определенный шарм. А то, что Акечи считал низким — прятал глубоко в себе, и не до конца сознавал, что даже в его вредности и чрезмерно повелительной натуре есть своё очарование. Акира, задумавшись, не сразу обратил внимание на то, что Акечи бросил, раскуривая сигарету.       —…повезло, что я не девка, иначе была бы большая паника, да? — злорадствовал он. Акира закатил глаза и встал с кровати. — Мне интересно, скольких ты уломал на подобную близость.       — Тоже самое могу спросить у тебя, — парировал Акира, встав рядом.       — И никто из нас не обязан отвечать это, — выдохнул Акечи дым через ноздри. Лидер невольно поморщил нос от этого запаха. Читать ему нравоучения по поводу того, что курить — это плохо и вредно, он не хотел. Всё-таки, похоже, Акечи не было от этого зависимости, раз он за два дня сделал это только сейчас, тем более, при подобных обстоятельствах. Ненадолго повисла тишина. Акечи молча курил, а Акира блуждал взглядом по ночному виду из окна, пытаясь придумать, как ему быть дальше. Их близость не предполагала дальнейшего развития — так он считал, и всё же, была какая-то притупленная боль от мысли, что это было несерьёзно, и его использовали на один раз.       — Это была Его кружка? — спросил он негромко. Акечи, выдохнув ещё дыма, недоуменно наклонил голову.       — Ты про что?       — Я убирал вчера мусор и заметил там её осколки. И сейчас подумал, что её мог оставить твой бывший, — произнёс Акира и, не поворачивая головы, посмотрел на Акечи. Тот, потупив глаза, ответил:       — Это не твоё дело.       — Вы что, недавно расстались? — высказал Акира предположение, довольно опасное, чтобы говорить его вслух. Однако его партнёр только наступил ему на ногу, намекая эту тему не поднимать.       — Сказал, что это не твоё дело. Эта кружка была для… Кое-кого другого, — проговорил он.       — Для кого же? — упорствовал Акира, и Акечи, поняв, что тот не уймётся, пока не получит ответ хотя бы на один вопрос, вздохнул.       — Я купил это для отца, — и этот ответ заставил Акиру застыть. Акечи бы вредно улыбнулся опять, если бы разговор не пошёл в такое унылое русло.       — Он к тебе приходил? — осторожно спросил Акира. Горо помотал головой.       — Нет. Он купил эту квартиру для меня, в награду за особую «помощь». Я думал, что он когда-нибудь сюда заглянет, поэтому всегда хранил чуть больше посуды. Глупо, да? Акира опешил, не зная, что ему ответить, и просто уставился в окно, разделяя молчание, пока Акечи снова не заговорил:       — И насчёт того парня — мы не расставались, — неожиданно признался он, облокотившись к подоконнику локтями. — Это были отношения на одну ночь, только и всего. Я дал ему денег, чтобы он молчал, и на всякий случай пригрозил, что если он кому проговорится, то я буду расследовать следующий инцидент загадочной смерти. В глазах Акечи был холод от этих воспоминаний. Он практически нанял себе проститутку, чтобы удовлетворить свои порочные желания тогда, что его очень гордое самомнение задело. Ему было стыдно, но он всё же решился рассказать об этом, для Акиры было настоящей загадкой. Ему трудно было уловить в словах Акечи что-то чёткое. То, чем он поделился с ним, было гораздо интимнее — не каждый решится рассказать, что спал с кем-то не по любви, а уж тем более говорить о надежде увидеть собственного отца, которая умерла в белых черепках на дне мусорного ведра.       — Тогда, — Акира опёрся руками на подоконник рядом с ним. — Может, мне принести свою кружку? Акечи метнул на него быстрый взгляд. Настала короткая тишина, которую разрезал горький смешок Горо.       — Ты что, надеешься на серьёзные отношения? В нашей-то ситуации? — напомнил он, хоть по его лицу было понятно, что этого он не хотел вспоминать. — Когда мы победим Маруки, весь этот театр треснет по швам, и реальность придёт в норму. Один только бог знает, как всё должно было повернуться по-настоящему. Я, весьма вероятно, буду сидеть в тюрьме, учитывая, что под Рождество я сдался полиции. Или ты будешь, потому что ты собирался сделать тоже самое. В воздухе висел очевидный вопрос: «И что ты будешь с этим делать?» — на который Акира не мог ответить точно. Маруки создал для них идеальные условия жизни, и надеялся, что их примут. И пусть Акира высказался против, соблазн счастливой жизни всё же искушал. Естественно, у всей команды было то, чего они хотели бы. У Футабы, Хару и Макото были родители, которых они бы хотели увидеть снова, чтобы сказать, как сильно их любят и нуждаются в них; Юске нуждался в наставнике, и не мог отринуть образ своего бывшего опекуна; Рюджи горел мечтой снова бегать наравне со своими одногодками, а Анн с чистым сердцем желала, чтобы Шихо признали за её заслуги в волейболе раньше, чем она прыгнула с крыши. Но всё это было теми желаниями, в недостижимости которых никто не сомневался. Идеальная реальность запудрила всем мозги, но им удалось разрушить эту завесу несбыточных грёз. Если бы они сдались, то весь их пройденный путь, вся боль и слёзы — всё было бы зря. Маруки не ошибался, говоря, что от боли, если она слишком невыносима, можно сбежать. Но он был неправ, когда предлагал эту боль обратить вспять. Каким бы горьким их опыт не был, он был их частью не только, как команды воров, но как людей, которым присуще расти дальше. И Акира, в независимости от исхода, искренне желал, чтобы Акечи рос с ним тоже.       — Когда мы вернёмся в нашу реальность, я найду тебя, — сказал он и, словно желая предать этому обещанию бо́льший вес, положил свою руку поверх чужой, свободной от сигареты.       — Если ты собираешься принести сюда свою кружку, то забудь о том, что эта толстовка твоя, — ответил Акечи, оставив догорающую сигарету меж пальцев.