Бремя царствования

      Прошло время с похода в Свартальфхейм и битвой с темными эльфами. Локи был по-прежнему заключен в темницу Асгарда. Впрочем, он сам вернулся в Асгард и беспрекословно прошествовал в темницу под конвоем эйнхериев. За прошедшие годы Локи не смерил гордыни, отнюдь нет, но, пожалуй, согласился со своим положением. Самым большим удивлением за время повторного заточения для Локи был тот факт, что смертная, в свое время так бесцеремонно отвесившая пощёчину его божественному величию, теперь была самым частым гостем в казематах. По началу Локи игнорировал ее присутствие, а Джейн просто садилась рядом с его камерой и молчала. Неловкие попытки смертной начать непринужденный разговор Локи прерывал или пронзительным взглядом, от которого цепенел порой даже Один, или нагловатой усмешкой, которой выказывал все презрение к ней. Но надо отдать должное хрупкой девушке — она была очень упрямой. И примерно через полгода ее каждодневного бдения Локи снизошел до разговора с ней, и был приятно удивлен — Джейн была умна. Но спустя два года жизни в Асгарде смертная вернулась в Мидгард вместе с Тором, и Локи продолжил коротать время в темнице в окружении книг. Спустя еще год, Один решил навестить сына в казематах и поговорить с ним. Откровенно говоря, затея изначально была провальной, о чём Всеотец конечно же догадывался. Как итог — вышла очередная ссора непримиримых взглядов. И Один решил, что Локи не помешает собеседник другого рода, все-таки с Джейн они общались полтора года, и смертная даже входила в его камеру. Руководствуясь такими размышлениям Один обязал воительницу Сиф проводить с Локи каждый вечер. *** Локи лежал на постели меланхолично разглядывая осточертевший белый потолок в камере и даже не сразу понял, что в его убежище кто-то вошел. Первая шальная мысль, мелькнувшая в его мозгу, что это вернулась смертная со своей тягой к знаниям и желанием постигать тайны вселенной, и Локи даже улыбнулся, но увидев в своей камере Сиф улыбка тут же сошла с его губ. — Леди Сиф, какой сюрприз — он галантно поклонился, как того требовал придворный этикет — чем обязан столь странному визиту? Сиф огляделась вокруг себя, брезгливо поежившись, и только после этого перевела свой темно-зеленый взгляд на Локи. — Ты — ничем. А вот я по долгу службы буду торчать у тебя каждый вечер часа по три, таково желание Одина — Сиф прошествовала по камере и уселась в кресло — Однако, ты не дурно устроился, если учесть, что ты в тюрьме — мебель удобная, книги, отменная еда и вино, и даже купальня есть, на сколько я вижу. — Я все-таки принц — ехидно ответил Локи — правда теперь и не знаю какого из миров. — он сел на ложе и осмотрел Сиф с головы до ног — все также прекрасна и стройна — что делается в мире, моя очаровательная воительница? — Мир — сухо ответила Сиф — не твоими стараниями, конечно, но все же наступил мир. — Странно, что тебя это радует — он усмехнулся, когда увидел, что брови Сиф взлете вверх в недоумении — А разве для война мир лучшее, что может случится? На сколько я помню тебя, дорогая, ты очень любила пустить свою глефу в дело, пару раз даже сама развязала небольшую войнушку. Что же изменилось, что гордая воительница так радуется миру? Сиф смерила его холодным взглядом, но промолчала. — Ах вот в чем дело! — Локи хлопнул в ладоши и расплылся в своей коронной коварной ухмылке — Дело в моём брате, ну конечно! Он стал сторонником мира, и тебе не пристало перечить его воле. Ведь одно дело сражаться с ним плечом к плечу и ждать хоть крохи его внимания, как прекрасному войну, и совсем другое дело воевать самой по себе, да еще увидеть разочарование в этих небесно-голубых глазах, не так ли? Сиф сама не заметила, как оказалась на ногах, а в руке сжимала древко верной глефы. Она готова была убить его за его гнилой язык, за то, что он всегда своими речами попадает в цель, за то, что даже безоружный и без магии, сидя в тюрьме этот наглец сумел сделать ей больно! Сделать больно той, от взгляда которой цепенели командиры энхериев, трепетали враги Асгарда! — Брось, Сиф! Я не хотел тебя обидеть — принц примирительно поднял руки — тем более, если бы Один хотел моей смерти, меня осудили бы на казнь, а твое самоуправство лишит тебя блистательной карьеры и перечеркнет былые заслуги — его тихий баритон и обворожительная улыбка бесили Сиф еще больше. — Твой язык — ядовитее гадюки! Я знаю, что не могу тебя убить, но могу покалечить — её улыбка получилась почти садисткой — позже, я скажу, что ты пытался бежать и мне пришлось тебя остановить. Это ведь мой долг перед родиной! И знаешь, что самое забавное? — ее глаза недобро блеснули в свете магического барьера — Мне поверят. Сиф грациозно опустилась обратно в кресло и закинула ногу на ногу, Локи засмотрелся на движение ее ног, на руки, что царственно легли на подлокотники, на вздымающуюся грудь, немного видневшуюся в вырезе туники под легким доспехом. Сиф была красивой женщиной, а в бою она была словно фурия, что делало её еще прекрасней. А Локи был мужчиной, мужчиной, которому уже больше четырех лет никто не грел постель. Тряхнув головой, трикстер расплылся в печальной улыбке. — Конечно же тебе поверят. Если выбор между словом честного война и Бога лжи — выбор очевиден. — Локи развел руками — тогда давай, моя прекрасная воительница, калечь меня безоружного, лишенного всякой магии, удовлетвори свой пыл. Отомсти за мои слова, отомсти в моем лице той смертной, что смогла за три дня сделать то, что тебе не удалось сделать за тысячу… — он осекся, увидев, как из глаз воительницы ушел весь огонь, она как будто съежилась и разом стала меньше — я не желаю тебе зла, Сиф. Никогда не желал. Я, если честно, даже не знаю за что ты меня так возненавидела за все это время… кстати, а за что? Сиф подняла взгляд и увидела действительный интерес на лице Локи, и не знала, что ему ответить. Она никогда не задумывалась почему ей так не нравился Локи. Да была история с волосами, но за столько лет она безумно привыкла, что ее локоны черны, как ночь, а не светлы как золото. По-хорошему она даже тогда не относилась к нему плохо. Позже… позже они прошли бок о бок сотню битв, и ни в одной из них коварный бог не показал себя трусом, а зачастую вытаскивал их из передряг своим умением договориться или отвлечь внимание магией. Троица воинов презирала его за эти его магические фокусы, обвиняя в том, что он не дерется как честный воин. Но при этом весь Асгард и другие миры знали, что никто так не владеет кинжалами и глефой, как это делает Локи. Он сильный маг и искусный воин, опасный своей непредсказуемостью и точностью движений. Так за что же его так возненавидела воительница? За предательство Тора? Так это было совсем недавно, по асгардским меркам почти вчера, но отношение к нему всегда было предвзятым. — не знаю… — растерянно ответила Сиф после долгого молчания. — Жаль… — трикстер кинул на нее взгляд, в котором на секунду мелькнула боль — приятнее знать, что тебя ненавидят за то, что ты сделал, а не просто за то, что тебя угораздило родиться. — Сиф почувствовала какая горечь была в этих словах, хотела что-то возразить, но изменчивые глаза коварного бога сменили свой цвет и в отблеске от магического барьера засверкали сталью и етунхеймскими морозами — думаю на этом мы закончим беседу, тебе пора, Сиф. — Локи, я… — собралась было Сиф… — Пошла вон! — его голос был тих, но в нем было столько власти, что Сиф тут же скрылась за дверью.