Бремя царствования

Коридоры дворца были пусты, не считая стражи, но они не были удивлены моими ночными похождениями. Все давно привыкли, что я странноватый. Это было мне на руку. Хоть я и не собирался прятаться, я все-таки не хотел привлекать особого внимания. Путь мой лежал в царские покои. Я знал, что если накину на себя заклятие невидимости мать с отцом почувствуют чужеродную магию, но вот обычное умение прятаться может мне не плохо помочь. Тени с самого детства мои близкие друзья, в прямом и переносном смысле. А тень Тора и вовсе мой дом. Приближаясь к покоям, я чуть замедлил шаг, ступая очень аккуратно и тихо. Перед дверями не было стражи — меня всегда это несколько удивляло, но мама отшучивалась, что Один слишком могущественный чтобы прятаться за спинами простых солдат. Я взялся за ручку двери и тихо ее повернул, дверь не издала скрипа, и я шмыгнул в темноту передней. В спальне едва виднелся огонек свечи, но обитатели покоев не спали, я слышал их спокойный разговор. В общем-то мне было совершенно не интересно, о чем они беседуют, но любопытство всегда было моим пороком. Осторожно я подкрался к двери и остановился, прислушиваясь. — Ты накручиваешь себя, моя дорогая Фригга — мягко проговорил Один, я поразился тону его голоса, никогда раньше я не слышал в нем столько теплоты. — Нет, в этом и беда, что нет. — в голосе матери чувствовалась усталость — Я видела это, я видела, что случиться если мы не скажем ему правду. Я не ошибаюсь никогда, в том мое проклятье, и ты знаешь это! — Нет! — жестко ответил Один — Нет, не проси меня! Несносный мальчишка итак предоставлен сам себе, а открой ему правду он и вовсе замкнется. — С мальчишкой легче управиться… — её голос сорвался — Он одинок, он не понимает почему он так одинок. — У него есть брат! — У него есть тень от отца и брата, есть толпа людей, смотрящих сквозь него на золото Тора! — Ты всегда выделяла его больше! — Ты не смеешь обвинять меня в том, что я обделила Тора любовью! — в этот раз я понял, что Одину стоит побеспокоиться за себя, раздражение в голосе Фригг не сулило ничего хорошего. — Я не обвиняю, — пошел царь на попятный — но как ты представляешь себе этот разговор? — Как разговор отца и сына! — и только сейчас я понял, что речь шла обо мне и стал прислушиваться гораздо внимательнее. — Сына… — усмехнулся Один. — Только попробуй! — угрожающе проговорила мать. — Я сделаю это, обещаю, но только когда он станет взрослым мужчиной, готовым принять правду, а не взбалмошным мальчишкой с запасом магии, который может разорвать все Девять миров! И на что он её тратит? Посмотри, это ли достойное поведений? Вчера он изменил цвет волос этой несчастной девочки и это в день, когда её имя восхваляли воины Асгарда! — Он сделал это не ради забавы! — О! Так просвети меня, ради чего он применил магию тьмы?! — Сиф так разозлилась, что вызвала его на дуэль. — И победила! — Нет не победила, — усмехнулась мать — Локи поддался ей. — Локи не умеет уступать! — Умеет, когда очень хочет. — Ты хочешь меня убедить в том, что он хотел проиграть девчонке? — я слушал насмешку в голосе отца. — Победа Сиф впечатлила Тора. и он пригласил её в свою малую гвардию. — Какое же Локи до этого дело? — Возможно так он хотел порадовать её, а может быть просто хотел, чтобы Сиф была всегда рядом. — Всё равно не понимаю. — Один, какой толк быть самым мудрым в Девяти мирах, если ты не можешь рассмотреть простых вещей перед носом! Локи влюблен в Сиф! — я вздрогнул от этого заявления, проницательность моей матери иногда меня просто дезориентировала. — Не смеши меня, Фригг! — неожиданно резко отозвался Один — Его сердце слишком холодное, чтобы быть способным на это! К тому же, только слепой не увидит, как Сиф смотрит на Тора. Кстати, достойная партия для него! — Ты трус, Один! — зло выплюнула мать — Ты боишься признаться даже себе, что любишь его как родного сына, что он проник в твое сердце, что ты боишься за него! ЗА него, а не его самого или его магии! Надо было все-таки убить тогда Хеймдаля и остаться в Железном лесу, чем вступать с тобой в брак! — Фригг… — тихо протянул Один. Я был в полном шоке и замешательстве, все сказанные слова растревоженным ульем жужжали в голове. «Как родного сына?», а разве я не родной? «Магия тьмы» я даже не понимал, что это значит! «Рассказать правду» какую правду? Что происходит?! И это замешательство стоило мне дорого, я не заметил, как мать вышла из спальни и застыла напротив меня. Задней мыслью я отметил, что она не злиться, а лишь печально улыбается. — Что всё это зна… — а дальше наступила тьма. *** Я распахнул глаза. Сон, это был просто сон. Я попробовал подняться и застонал, после ухода Каисы я уснул в кресле, шея затекла от неудобной позы, к тому же я отсидел ногу, и она начала страшно неметь. Ох, побери всё бездна! Попытки встать я оставил, всё равно бесполезно, лишь начал массировать ногу в надежде быстрее вернуть ей чувствительность. И всё же очень странный сон… или не сон? Я озадаченно уставился в стену, пытаясь проанализировать события. Цвет волос Сиф я изменил и правда ради того, чтобы взбесить её, и действительно поддался ей в поединке с глефой. И да, сделал я это для того чтобы этот недоумок Тор обратил на нее внимание и принял в личную гвардию, золотоволосых асинь он терпеть не мог, и даже если бы Сиф победила, он бы просто поздравил её. Нужно было завлечь его тогда. Я и завлёк. Правда я надеялся, что смогу потом вернуть цвет её волосам, но почему-то не смог. Не смог и Один, что странно. Магия тьмы… если верить Всеотцу, я действительно ею владею, магию света я опробовал, магию тьмы не представлял даже в принципе. Ну разве что в отчаянии я случайно применил её к Сиф… Могло быть правдой. Тогда получается все-таки не сон, а воспоминание, подтертое умелой рукой. Но такие вещи редко проходят бесследно, если их применяют к сильному магу. А я сильный маг, всегда им был. Должно было что-то остаться. Я думал, усердно думал и пришел к выводу, что так оно и есть. Стоило Сиф стать частью малой гвардии Тора, как я стал отдаляться от брата и его друзей. Я стал раздражительным, а мои проказы становились всё злее и более жестокими. Я чаще стал предпочитать одиночество, и если раньше я завидовал Тору по-доброму, то с того времени меня стало бесить в нем всё — от внешнего вида, до того, что он стоял первым в очереди на престол. И я вспомнил как мать всегда печально смотрела на вспышки моего гнева, стараясь каждый раз сгладить углы. Она знала! Она знала, что услышанная правда точит меня изнутри, пытается выплыть, изводя меня сомнением и злобой. Я поднялся, сжимая кулаки. Даже видя всё это, она не пошла против воли Одина! Горечь затопила меня полностью. Я резко выдохнул и постарался перевести свои мысли в другое русло, я совсем не хотел омрачать в своей памяти образ матери. Пройдясь бездумно по покоям и перескакивая с мысли на мысль, я увидел, что солнце уже начало свой ход по небосводу и решил, что не плохо было бы встретиться с Эйр. У этой дамочки в кармане было куда больше спрятанных карт, чем у кого бы то ни было. Войдя в крыло лекарей, я увидел, что главная целительница дворца во всю суетиться. — Ты хоть иногда спишь? — спросил я её, небрежно оперевшись на косяк. — И вам доброе утро, Ваше Высочество! — учтиво поприветствовала меня Эйр. — Давай отбросим весь этот церемониал и поговорим. — я прошел к креслу и уселся, жестом предлагая присесть и ей. — Что ж… — она поджала губы, но приняла мое приглашение — спрашивай, Локи. Я долго разглядывал Эйр, но не никак не мог подметить ни одной схожей с Одином или Вёлундом черты. Цвет её глаз был серым, в отличии от голубых глаз Всеотца, сложение слишком хрупким даже для простой асиньи, волосы были рыжими — единственная черта, перенятая ею от Бёра. Я видел, что она нервничает под моим взглядом. — Почему? — наконец спросил я. — Что именно почему? — уточнила она. — Ты разменяла наши жизни, Эйр, почему? — я пристально следил за каждым ее движением, выражением глаз и мимикой. Целительница закрыла глаза и помолчала, сцепив руки в замок. — Скажи мне, Локи, готов ли ты узнать эту правду? — испытующе посмотрев на меня, спросила Эйр. — В моей жизни достаточно лжи и недомолвок. И как бы странно это не звучало из уст Бога Обмана, я очень ценю правду. Так почему? — Я расскажу тебе всё с самого начала, раз ты так этого хочешь. *** После того дня, как на Асгард напали темные эльфы, в лазарете не было ни одного свободного места, кругом раненные, стоны и кровь. Не хватало рук, бинтов, лекарственных трав, потому вести о том, что Тор сбежал из Асгарда со своей смертной, прихватив тебя, не дошли до меня. Мне было не до дворцовых интриг. Я старалась помочь тем, кого еще можно спасти. В ночь второго дня, ко мне прибежала одна из послушниц Фенсалира с бледным от страха лицом и сообщила, что Хеймдаль принес принца, и он умирает. У меня тогда руки онемели от страха, я помчалась в свои покои, куда тебя доставил Хеймдаль. Было столько крови… Твоя рана… я много ран повидала на своем веку, но эта заставила меня поверить в то, что я абсолютно бессильна перед мощью Хеллы. Мы с ней давние противники: Богиня Врачевания и Богиня Смерти. И я могу без лишней скромности сказать, что я не раз выигрывала эту битву. Но твоя рана… Я даже удивилась, что ты всё еще был жив. Я знала, что даже с моей магией, даже с тем, что я могу взять силу Иггдрасиля, я не смогу спасти твою жизнь. Я попросила Хеймдаля, чтобы он привел Одина. Те минуты, что я ждала появление Всеотца, казались мне вечностью. Я видела, чувствовала, как жизнь утекает из тебя. Я молила норн, и воздавала молитвы Хелле, чтобы она повременила принимать твою жизнь. Я знаю, что ты ненавидишь Одина за всю ложь, которой он подчевал тебя все эти годы. Я и сама не в восторге от его решений и трусости. Но когда он увидел тебя, я смогла увидеть того Одина, которого видела Фригг. Он рухнул на колени возле ложа, он был так испуган, что может тебя потерять! Поскольку Один заточил Хеллу, он мог её и призвать, именно это он сделал. Отпустить тебя она, конечно же, не пожелала, но дала нам то, что так было необходимо — время! Она дала нам время совершить ритуал и призвать мощь Иггдрасиля. Именно так, мы смогли тебя спасти. Многим позже, когда тебя вновь заточили в темницу, я была готова разорвать своего брата голыми руками за его холодность. Но он убедил меня, что придет время, и ты вновь будешь свободен, вновь будешь принцем Асгарда. Честно скажу тебе, я не знаю, что повлияло на его решение — страх, что он пережил, представив твою смерть на своих руках, или гордость, что ты спас смертную и пожертвовал собой ради Тора. В голове Всеотца всегда было трудно разобраться. Когда силы Одина стали покидать его, и он отчетливо почувствовал немощь в своем теле, он позвал меня ночью, для разговора, который я поклялась хранить до поры. — Вы звали меня, Ваше Величество! — я присела на край постели и оглядела его лицо, он осунулся, плечи поникли, а взгляд единственного глаза был крайне уставшим. — Полно, Эйр! Мы брат и сестра, к чему этот спектакль. — Мы участвуем в нем больше двадцати тысяч лет, это уже привычка. — Ты права… Прости, должно быть трудно так жить? — Нет. Всё лучше, чем политика и интриги. Для чего ты меня звал? — Я угасаю, Эйр, ты и сама это видишь. Ты лучше других знаешь, когда Хелла прихватывает за шкирку. — он усмехнулся. — Не в моей власти спасти тебя. — О нет, конечно, нет! Я и не жажду спасения, я так соскучился по Фригг. — он тяжело вздохнул. — Я хочу передать власть своим сыновьям. Время пришло. — Сыновьям? — удивленно переспросила я — Локи в темнице, Тор в Мидгарде. Или у тебя есть ещё сыновья, о которых мне неизвестно? — Хеймдаль призовёт Тора в Асгард. А Локи я выпущу из-под стражи. — Какое великодушие! Неужто не боишься, что он вновь отберет у твоего золотого мальчика трон? — Ты никогда не любила Тора! — посмеялся Один — Нет, я не боюсь, что он захочет отнять у него трон. Локи вырос. Он понимает, что править можно и чужими руками. И даже более успешно. Фригг преподнесла ему эти уроки еще с детства, но только сейчас он их усвоил. Он преодолел свои обиды и принял свою суть. Локи умен, всегда был таким, нельзя мечтать о лучшем советнике для царя. — Как много комплементов, должно быть и вправду умираешь! — ехидствовала я — Если бы ты так ценил его с детства, тебе не пришлось бы гноить его в темнице! — Ты права! И этот урок дался мне очень тяжело! — И всё же, надо думать, ты призвал меня не для того, чтобы обсудить свои отношения с сыновьями. — Моя проницательная Эйр! Я хочу, чтобы ты сохранила в тайне то, о чем я тебя попрошу. Пока Локи сам не спросит тебя об этом. Мне он перестал доверять слишком давно, я сам в этом виноват, так пусть так и остается. Его злость на меня подстегивает его неординарный ум. Это тоже хорошо. Я готов быть злодеем в его истории. — Ближе к делу. — не знаю почему, но я боялась услышать его просьбу. — Я короную Тора и назначу Локи его советником. И женю обоих. Не смотри на меня так, царю нужна супруга! — Так и жени насильно своего ненаглядного Тора! — Я не собираюсь женить их насильно, они сам выберут жен. — Смертная царица?! — Почему бы и нет? Яблоки Идун сделают свое дело. — А Локи? — Я уверен, что он выберет Сиф. Фригг всегда была уверена, что она мила его сердцу. — Но Сиф не выберет Локи! — возмутилась я — Ты хоть понимаешь, что устроит эта строптивая и невоспитанная девица? — Я прикажу, ей некуда будет деваться! — упрямо проговорил Один. — Ты тиран! — Я царь — прикрикнул Один — и если потребуется, я буду тираном! — Как вам угодно, Ваше Величество! — процедила я — Чего ты от меня-то хочешь. — Для начала, чтобы ты просто выслушала меня молча! — я кивнула в ответ — После коронации, необходимо будет нанести посольские визиты. — он тяжело вздохнул, и я поняла, что вот оно, то самое — Локи я отправлю в Хельхейм. — Да ты из ума выжил… — полушепотом просипела я. — Возможно! Ему уже за тысячу, а силы, что даровала ему Алва всё еще спят. Там, должно быть, они проснуться. Они ему понадобятся, чтобы защитить Асгард. Я не хочу его отправлять в это жуткое место! Но… я должен… я должен сделать его сильнее. — скупая слеза прокатилась, по морщинистой щеке. Я сжала его старческую ладонь — Он сможет, он сможет пройти это испытание, я верю в него. Но может случиться так, что этот липкий и холодный, как сама смерть, мир, не захочет его отпускать, тогда прошу тебя… я умоляю тебя, Эйр, спаси его! — Каким образом? — Возьми всю силу Иггдрасиля! — Даже если так, мне не хватит мощи… — Отдай взамен мою жизнь! — перебил меня Всеотец. — Что?! — я вскочила с постели — Эйр, я итак умираю! Что толку спасать старика, позволяя умереть молодому? Обещай, что ты сделаешь это! — Я… я не… — Поклянись! — громыхнул он своим властным голосом правителя Девяти миров, и я принесла эту клятву. В тот день, когда Фандрал поднял меня с постели, сообщив, что ты вернулся из Хельхейма и потерял сознание, я поняла, что пришло время исполнить то, в чем я поклялась брату. Мне было очень трудно сделать это, Локи. Но я привыкла держать свои обещания. *** Эйр поднялась и занялась своими будничными делами, я же так и остался сидеть в кресле. Между моими пальцами то и дело вспыхивали то зелёные, то золотые искры, что свидетельствовали о то, что я не могу удержать свой разбушевавшийся внутренний мир. Тот факт, что Одина готов был отдать свою жизнь взамен своей добровольно, не просто обескуражил меня, но и заставил меня почувствовать себя неблагодарной сволочью! Я ведь и правда ненавидел его в тот момент, когда ступил на мост Гьялларбру, я был полностью уверен, что он предал меня в очередной раз. Мысли метались ураганом, перед глазами немного плыло, а потом появилась Эйр и протянула мне кубок. — Успокоительный отвар — сказал она, не дожидаясь моего вопроса — Тебе нужно сохранять холодную голову. В Асгарде не спокойно. Ты встречался с Ракель? — я только кивнул, отпивая горький напиток — Если тебе нужна будет помощь, я готова её оказать. — Или я столь беспомощен, что каждый готов мне помогать, или жутко хорош собой, что каждому хочется быть рядом. — проворчал я, на что Эйр только усмехнулась. — Я передала в Альфхейм письмо для Вёлунда. Один слишком упрям, чтобы просить о помощи, а мне можно и побыть плаксивой женщиной. Так что, думаю, Вёленуд и Альвис тоже готовы будут помочь. — И зачем же им это? — мне правда было интересно, на кой им нужно нам помогать. — Затем, что когда-то Асгард был домом и Вёлунду. Ну и ты. — она развела руками, видимо имея ввиду мое происхождение. Это напомнило мне о том, что Асгрим всё еще был в Альфхейме. — Что тревожит тебя? — я принял самое непринужденное выражение лица. — Ничего, моя милая Эйр, спасибо за отвар. — я было направился к выходу, но услышал тихий смех целительницы, и удивленно обернулся. — Все-таки меня всегда удивляло это жуткое упрямство и отчужденная маска на лицах всех потомков Алвы. — я еще выше поднял удивленные брови, а Эйр тяжело вздохнула. — Я принимала роды у Каисы. Так что… — она развела руками — в первые минуты жизни Асгрим был ётуном… Я тяжело осел в кресло, о том, что он унаследовал от меня этот ген я не знал. Знала ли Каиса? Я вскинул глаза на Эйр. — Нет, Каиса не в курсе, роды были тяжелыми, она потеряла сознание. — Ты одна принимала роды? — напряженно спросил я. — Нет… — протянула Эйр — мне помогали. — Кто? — она долго молчала, а потом произнесла на выдохе — Фригг.