Бремя царствования

Я чувствовал колоссальную усталость, последнее время мне просто не удавалось выспаться. Днем я занимался государственными делами, заседал с советом, разбирал доклады и просматривал сводки разведки, ночью — торчал в библиотеке, изучая древние фолианты, а иногда, крайне редко, приходил в покои и сидел возле спящей Сиф. Воительница тоже стала заметно уставать, это было, пожалуй, главным доказательством того, что её разум пленен чьей-то чужой волей. Сиф, будучи прекрасным воином, умела спать быстро и имела очень чуткий слух — это навыки, которые необходимы, если твоя жизнь посвящена войне. Но вот уже пару месяцев Сиф спит, как младенец, не отвлекаясь ни на какой посторонний шум. По утрам она выглядит разбитой и уставшей, часто потирает виски, даже не отдавая себе в том отчета, и все чаще откладывает в сторону любимую глефу. Я нервничал, чем больше проходило дней, тем меньше я верил в успех нашей с Каисой затеи. Слишком просто всё выглядело, слишком примитивно. Каиса появлялась редко, всецело отдавая себя обязанностям фрейлины царицы. И надо отдать ей должное — Джейн стала чаще появляться на людях, гулять в саду, спускаться в трапезную, держаться куда увереннее, а главное Каиса научила ее ставить на место зарвавшихся дворян. Джейн хоть и не была из робкого десятка, непременно тушевалась под взглядом самодовольных высокопоставленных уродов. У моей милой ванийки была отличная школа, она безродная сиротка, заставила уважать себя не только в Альфхейме, но и в Асгарде, теперь этим премудростям она учила свою госпожу. Я этому был только рад. Народ привык к уверенной в себе и сильной царице, раз уж нам всем не повезло с царем, пусть хоть Джейн порадует поданных. Было уже давно за полночь, я по обыкновению был в библиотеке, обложившись древними манускриптами, глаза резало от усталости, световая сфера над моей головой начала мигать, давая понять, что мои силы уже полностью иссякли на сегодняшний день и мне просто необходимо поспать, именно в этот момент дверь библиотеки отворилась, и чеканным шагом в нее вошел Фандрал. Мне всегда нравился этот ас, в отличии от всей троицы он единственный был наделен мозгами, имел просто-таки сверхъестественную наблюдательность и феноменальную память, но было ещё одно присущее ему свойство — если Фандрал появлялся неожиданно, не говоря уже о том, чтобы среди ночи, то дела крайне плохи. — Побери тебя бездна! — со стоном проговорил я. — Это так ты встречаешь друга? — усмехнулся он. — Фандрал, на дворе ночь и раз уж ты явился, то вести твои дурны от начала и до конца. — я поднялся из кресла, разминая ноги. — Кто-то ошивается у сокровищницы Одина. — ну вот, я же говорил, что он не умеет по-другому, только дурные вести. Я сосредоточенно уставился на него ожидая продолжения — Уже несколько ночей это происходит. Караульные пару раз сообщили, что потухло пару факелов, они посчитали это пустяками. Я же решил, раз факелы исправно горели столько сотен лет, а тут из раза в раз стали гасить свое пламя, значит, что кто-то их тушит. Я сам обошёл всё кругом, никого не поймал, но заметил тень. Кто-то удирал очень бодро. — Ты не пустился в погоню? — удивленно спросил я. — Не вижу в этом смысла, кто бы он ни был, он вернется. Думаю, лучше спланировать что-то вроде ловушки. Тогда и поймаем. Может даже с поличным. — Резонно… — да, умом этот ас точно обладает. — а тень хоть чем-нибудь примечательная? Не знаю, шлем какой-то интересный? — Нет, шлема не было. Тень как тень. Мужская — это всё что я могу сказать. — Что ж… не густо. Что предлагаешь? — я устало потер переносицу. — Предлагаю тебе пойти и выспаться, ты не важно выглядишь. А завтра поговорим. — Фандрал направился к двери. — И откуда столько заботы? — ехидно спросил я. — Брось, мы всегда не плохо ладили! — усмехнулся в ответ ас и, шутливо отдав честь, вышел. Я решил последовать его совету, тем более завтра мне необходимо будет навестить цвергов Нидавеллира. На утро меня разбудил стук в дверь, недовольно поморщившись и убедившись, что солнце еще даже не взошло, я поплёлся к двери с огромным желанием вылить всё свое недовольство на того, кто стоит за дверью. Но за дверью оказался Асгрим. Тенью он шмыгнул в мои покои и, не говоря ни слова, направился в мой кабинет. Чем дальше, тем больше он становился похожим на меня — повадками, скрытностью, раздражающим чувством вседозволенности. Я прошёл в кабинет следом за ним и, облокотившись о книжный шкаф, наблюдал за тем, как он бойко начал смешивать зелья. — Не хочешь объясниться? — недовольно проворчал я, он кинул на меня взгляд через плечо и расплылся в дьявольской усмешке. — Нет, не хочу. — Асгрим! — Ваше Высочество, не торопите меня, я работаю с отварами дикого цвета и свартальфхеймского иглолиста, от них крайне пренеприятные ожоги. — менторским тоном продолжал меня раздражать этот юнец. — И кому предназначено зелье, вызывающее драконьи струпья? Болезненная смерть. И грязная. — До смерти я доводить не буду. Мне нужно самую малость. — Для кого? — холодно спросил я — У Фрейи есть помощник, свартальфхеймский альв, изгнанный Альвисом. Есть у меня подозрение, что эта выскочка затевает что-то, я несколько раз видел его в Асгарде, хотя он искусно прячется под иллюзией. — Раз он из альвов тёмного сословия, он распознает тут же, что за зелье. — Я знаю. — дьявольски улыбаясь сознался мой сын. — То есть ты хочешь показать ему, что ты его раскрыл? — О, конечно же нет! — ещё хитрее заулыбался Асгрим — Я хочу показать ему, что его раскрыли вы, Ваше Высочество! — он отвесил мне шутливый поклон. Я оторопело заморгал, а он картинно закатил глаза, ну хоть теперь знаю, как это раздражающе смотрится — Вы сегодня-завтра отправитесь в Нидавеллир, вас не будет пару суток, пока цверги изготовят украшение для Её Высочества Сиф, я отбуду в Ванахейм с восходом солнца, в Асгарде не останется никого, кто сможет защитить леди Сиф или царицу. Не лучше ли припугнуть наглеца? Поверьте, он до крайней степени труслив, и тут же сбежит под юбку к Фрейе, таким образом вы можете не беспокоиться в эти несколько дней. — Складно. — я поджал губы — Откуда ты знаешь, что я отправляюсь в Нидавеллир? — Я же шпион. — он развел руками. Я опасно прищурил глаза, а он тяжело вздохнул — Ну хватит! — в его голосе было раздражение — Мать сказала, что вы будете готовить заклинание защиты для леди Сиф, его нужно куда-то поместить. Значит, это должно быть что-то маленькое, что-то на виду, но не привлекающее внимание, и то, что можно преподнести к случаю, например, к годовщине свадьбы. Логичнее всего, чтобы это было украшение — подвеска, кольцо или серьги. А раз оно должно быть способно вместить в себя магию, то это определенно должна быть работа нидавеллирских цвергов. — Ты слишком умен. — брезгливо бросил я. — У меня хорошие гены и прекрасный учитель! — столь же брезгливо ответил Асгрим. — Извини. — я поднял руки в защитном жесте — Меня беспокоит, что ты так легко об этом догадался, значит, могут догадаться и другие. — О том, что вы планируете защитить супругу знают только четверо — вы, моя мать, я и царица. Из всех беспокоиться можно только за умение царицы держать язык за зубами, но, на сколько я понял, она не плохо справляется с этим. — Расскажи мне об этом альве. — попросил я, переводя тему. — Он из низших, не сказать, что особенно одаренный в плане магии, самая сильная его сторона — иллюзии, и то, потому что он стянул старинный манускрипт из библиотеки Альфхейма, за это и был изгнан Вёлундом сначала в Свартальфхейм. Там достаточно долго о нем ничего не было известно, только то, что личность он гадкая и жадная. В итоге жадность его подвела в очередной раз. Он очень хотел овладеть магией разума, а потому постарался украсть труды Альвиса из его личной резиденции. Его поймали. Как известно, хоть принц Альфхейма обладает только магией тьмы, он старается избежать кровопролития, чтобы не кормить своих внутренних демонов. Поэтому эту сволочь не казнили, а изгнали, стерев его имя. Как водиться крысы живучие существа, а потому после изгнания он направился в Ванахейм, в мир, который всегда был в оппозиции как Асгарду, так и Альфхейму. Я не очень понял, как ему удалось так близко подобраться к Фрейе, но догадываюсь, что в первую голову подхалимажем. Как бы то ни было, Фрейе очень пришлось по нраву именно тот факт, что он практикует магию иллюзий, а еще немного магию разума. С магией разума он обращается крайне грубо, поэтому его заклинания наносят больше вреда, чем пользы. Судя по тому как выглядит леди Сиф, он уже покопался в её голове. — Ты смог достаточно много о нем найти. — я довольно улыбнулся. — Я приметил его давно, сначала был осторожен, боялся, что он может выдать меня Оттару, но потом убедился, что он хорошо накладывает иллюзии на себя, но в упор не различает их на других. А затем Один отправил меня в Альфхейм, я решил не упускать возможность и выведать о нем, как можно больше. — Кстати, об Одине, — я пристально посмотрел ему в глаза — не хочешь мне рассказать о своей ссоре с ним у вас дома? — я вдел, как недовольно он поджал губы. — Как узнал? — раздраженно бросил он, даже не заметив, что перешел с официального тона на личностный. В стенах дворца мы предпочитали соблюдать церемониал. — Один рассказал в двух словах. — я решил, что не стоит упоминать Каису. — Что ты хочешь от меня? Подробностей? — он был зол. — Хотя бы расскажи почему ты его выгнал. — Потому что никто не вправе называть мою мать шлюхой, даже Один задери его бездна Всеотец! — он сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели. — Вот же сволочь! — выругался я. — Ты правильно сделал! — Я не хотел, чтобы ты знал! — с детским упрямством в голосе проговорил Асгрим — Я сам смог всё уладить. Смог уговорить этого старика закрыть глаза на то, чья кровь в моих жилах. — Ты молодец, Асгрим, и я горжусь тобой! — я похлопал его по плечу, он отвел взгляд. С тех пор как он вырос и отправился обучаться военному искусству, мы перестали быть отцом и сыном, мы стали теми, кем видели нас все окружающие — младший принц и юнец рекрут. Это порядком отдалило нас друг от друга. А после… после я решил уничтожить Ётунхейм, сгинуть в бездне, захватить Мидгард… я был безумцем, которого вернули в Асгард в цепях, признаться, я вообще удивлен, что он не отрёкся тогда от меня. Неловкость момента продлилась недолго, Асгрим развернулся ко мне спиной и продолжил работать над зельем. Я с тяжелым вздохом вышел из кабинета и направился в купальню. Нужно привести себя в порядок, это будет длинный и тяжелый день. Нидавеллир — пустынный мир сумерек, песка и мрака. На первый взгляд этот мир абсолютно мёртв, даже песок в этом мире черного цвета. Рассветов и закатов здесь не бывает уже очень много тысяч лет, светило этого мира угасает, а его холодного умирающего света едва хватает лишь на то, чтобы разогнать тьму. Иногда то тут, то там из-под толщи песка проглядывались остатки крепостных стен или шпили некогда прекрасных дворцовых башен. По легендам в те времена, когда светило этого мира было молодо и светило ярко, здесь обитали Светлые Эльфы, единственная раса, которая была способна противостоять Малекиту и его Тёмным Эльфам. В древних свитках говориться, что Эфиром владели изначала Светлые, но Малекит обманом смог завладеть этой силой и обратил всю её мощь против жителей Нидавеллира, превратив их мир в унылую пустошь. Не знаю сколько тысячелетий прошло, но в итоге этот мир пришелся по вкусу одной из ветвей цвергов, в частности здесь прекрасно себя чувствовал Двалин. Этот цверг был старше меня примерно тысяч на пять, но руки его и по сей день уверено держал молот. Украшение для Сиф должен сделать именно Двалин, так я буду уверен, что смогу её защитить. Ведь цверг, который выковал гунгнир для самого Одина, не может схалтурить. Я долго пробирался по пескам Нидавеллира до горной гряды, за пазуху прилично уже нанесло песка, песок был везде — в сапогах, в волосах, в глазах и во рту. Я мысленно проклинал этот песчаный мир, а потому с великим облегчением выдохнул, зайдя в разлом в скале. Стоило мне на пару шагов углубиться в скальный проход, как мир изменился до неузнаваемости. Цверги хоть и невелики ростом, неказисты лицом и грубы в речи ценят красоту гораздо выше любого другого народа девятимирья. Они щепетильно относятся к своему жилищу и готовы украшать его изо дня в день. Я в который раз оглядел захватывающую дух резьбу по горной породе. Слева от меня был изображен Великий Ясень, каждый его листочек, каждая жилка на листе, каждая шероховатость на коре была выполнена столь искусно, что порой казалось, что ясень шевелится от едва заметного дуновения ветра. Цверги Нидавеллира смогли впитать в себя малую часть магии Светлых Эльфов и теперь бережно вплетали её в свои творения, именно поэтому изнутри Иггдрасиль слегка светился жемчужным светом. На правой скальной стене во всей своей обескураживающей мощи был изображен Фенрир, глаза его были инкрустированы рубинами и горели точно пожар, шерсть была вздыблена, а пасть ощерена, казалось еще мгновение, и он броситься на тебя. — Ты всегда был ценителем красоты, Великий лжец! — со смешком послышался из темноты коридора грубый голос цверга. — Я ценю лучшее! — также с улыбкой ответил я и направился вперёд — Рад встречи, Двалин! — Я тоже рад видеть тебя, Локи! — он обнял меня, а его макушка уткнулась мне в чуть ниже нагрудного полумесяца — Надеюсь, ты не в обиде на меня за то, что те цепи и намордник, в которых тебя вернули в Асград вышли из-под моего молота? — косясь исподлобья спросил цверг. — Двалин, я не в обиде даже на того, кто заковал меня в них! — рассмеявшись ответил я — Вот это меня и настораживает. — буркнул Двалин, на что я вздохнул. — Давай опустим это. Я к тебе по другому поводу. — Задумал выковать собственный Гунгнир? — осклабившись спросил он. — И одного вполне достаточно. — отмахнулся я — Может мы пройдем в твою мастерскую? Негоже держать гостя на пороге. — Ха! –цверг довольно ударил в ладоши — Идём, выпьем гоблинской браги и обсудим твой заказ! — при упоминании браги у меня болезненно сжался желудок, пусть я и был в полуобморочном состоянии, но вкус этого пойла, любезно мне подсунутого Фандралом, я запомнил хорошо. Мы достаточно долго петляли коридорами, углубляясь в сердце горной гряды. На пути вырастали величественные арки, украшенные вырубленными из камня лилиями, чьи лепестки казались даже нежнее, чем у настоящего цветка, попадались фонтаны, в которые причудливо стекали подземные реки, местами на стенах блестела мозаика, выложенная самоцветами и поражающая своей красотой. Чем глубже мы пробирались внутрь горы, тем жарче становился воздух, чувствовалось, что кузни уже совсем рядом. Спустя примерно полчаса Двалин свернул в неприметный проход, отворил тяжелую каменную дверь, окованную железом и жестом предложил войти. Я бегло оглядел мастерскую, за сто лет, что меня не было здесь, в ней осталось все также — резные каменные полки, на которых бережно сложены свитки с чертежами, каменный стол, ножками которому служили искусно вырезанные горгульи, в правом углу жаркий камин. Вообще цверги любили огонь не хуже муспелей, от чего мне всегда было трудно находится у них в гостях. Двалин покосился на камин и, тяжело вздохнув, затушил его. — Всегда знал, что ты не любишь жара, теперь хоть понятно почему. — проговорил он и поставил на стол кувшин и два кубка. — Слушаю тебя, Локи, что за заказ ты мне принес? — я материализовал в ладони большой самородок изумруда и протянул его цвергу. — Мне нужно сделать украшение из этого. — Украшение? — мохнатые брови над глубоко посаженными черными глазами недоверчиво взлетели вверх. — Да ты шутишь? Мало цвергов в Асгарде, что делают побрякушки каждый день, что ты тащился в Нидавеллир? — Не оскорбляйся, добрый друг! В это украшение мне необходимо будет вложить очень много магии… — Локи!!! — взревел цверг — Говно Фенрира, я не буду помогать тебе прикончить кого-нибудь! — Побольше уважения, Двалин! — холодно заметил я — Я собираюсь не прикончить, а защитить! И не кого-нибудь, а собственную жену. — Жену?! Ха! Ты?! Женился?! — выпучил он глаза на меня. — Да провалиться мне на месте! Брехня! — Посчитаю это запоздалым поздравлением! — отмахнулся я — Так ты поможешь мне? — Погоди… — недоверчиво всматривался в меня кузнец — ты что и впрямь женился? А что Тор? — Двалин, — устало проговорил я — выползай из своей норы наружу хоть иногда. Делегация Нидавеллира была на свадьбе обоих принцев и коронации старшего. Почти год прошёл. — Тора короновали?! — поперхнувшись переспросил он — Вот же, задери бездна! Выпить надо… Один спятил, раз посадил на трон этого тролля! — он залпом осушил кубок, размером с доброе ведро. — Двалин, ты слишком дерзок, не стоит оскорблять царскую семью. — Да чтоб меня! Локи, ну ты-то должен понимать, что этот дуболом устроит на троне? — Не устроит, у него неплохой советник — самодовольно улыбнулся я. — Что ж… Рад, что Один не совсем выжил из ума — он вновь наполнил свой кубок, недовольно покосился на меня и опять опрокинул содержимое. — Так что за украшение ты хочешь? — Подвеску. — Подвеску… ну что за невежды, а?! — бранился цверг — Я тебе подвесок могу навоять на пару сокровищниц, больших и маленьких, оправленных в золото, или оставленных чистым камнем, огранённых как бриллиант или сделать её поверхность гладкой, как слеза, устроить на ней резьбу и вживить внутрь светящуюся сердцевину лунного цвета… — Двалин! — он бы распинался еще пару суток — мне нужна аккуратная подвеска в виде капли, чтобы поместилась в ямку между ключиц. Она должна быть аккуратной, не очень броской, но со вкусом. — Хм… Это уже что-то. И кто же будет его носить? Ты знаешь, мне всегда необходимо знать для кого я готовлю заказ. — Сиф. — Ты женился на этой неуравновешенной воительнице? — цверг аж подпрыгнул от недоверия — Иггдрасиля ради, да что с вашей семейкой не так, а? Ты женишься на девице, что сохнет по твоему брату, твой брат-недоумок женится на смертной, возводя ту на трон… — Клянусь, я отрежу твой поганый язык! — зло сверкнул глазами я. — Полно тебе, Лодур, я говорю как есть! — И тем не менее. — цверг фыркнул в ответ и повертел в руках самоцвет, осматривая его на свет. — Что должен делать сей кулон? — переключился он на разговор о деле. — Стать артефактом защиты, чем мощнее, тем лучше. Желательно, чтобы еще и разум мог защитить — устало вздохнул я. — Да что ж там у вас твориться-то вечно? — Всё тоже, Двалин, всё тоже. — Политика! — с отвращением проговорил он — кто может навредить Сиф? — Фрейя… — я выжидающе смотрел на цверга, а его лицо медленно багровело. — Эта дрянь?! — взревел не своим голосом Двалин — Да я… да я сделаю самый мощный из всех возможных сосудов… и платы не возьму, Локи, и не думай уговаривать! — не то, чтобы я думал. Мой план сработал, упоминание Фрейи сняло все возможные протесты на счет работы, ещё бы, Двалин был один из четырех цвергов, создавших Брисингамен, и кажется, именно с ним Фрейя не легла в постель, да ещё и украла ожерелье. — Сколько времени займет работа? — Неделю. Но это будет лучшее, что я сделаю за всю свою жизнь! — запальчиво начал цверг. — Три дня. — оборвал я его холодно. — Я сказал неделю! — упрямо проворчал кузнец. — Такие вещи не делают в спешке! — Если ты не будешь хлестать гоблинское пойло вёдрами, то три дня тебе хватит с запасом. — жестко проговорил я — Мне нужно еще хотя бы пару дней, чтобы напитать подвеску магией, а через пять дней годовщина свадьбы. — Двалин насупил брови и запыхтел, как кузнечные меха. — Агр, сожри тебя Фенрир! — прорычал он наконец в ответ — Сделаю за три дня! Но с одним условием! — грозно поднял он указательный палец. — Слушаю. — я премило улыбнулся. — Ноги твоей здесь не будет пока я Хеймдалю не дам знать, что заказ готов! — Как скажешь, друг, как скажешь! — посмеиваясь согласился я. Я еще долго слышал, как он сыпал мне в спину проклятья, пока выбирался обратно под умирающее светило этого мира. Отобрать у цверга выпивку — то же, что у нищего забрать последнюю крошку хлеба. Я знал это, но у меня не было иного выбора, у меня не было времени. И как бы я не ценил дружбу Двалина, жизнь Сиф я ценил куда выше.