The Descendants/Потомки

      Шаги королевы эхом отдавались в тронном зале, когда она ходила взад и вперёд. Дроиды-медики настойчиво требовали, чтобы она вернулась в свою постель, ведь королева всё ещё была слаба, и её тело нуждалось в исцелении. С3-РО стоял недалеко от неё, явно ожидая момента, когда она устанет, и он сможет проводить её обратно в постель. Ему предстояло долгое ожидание. Падме Амидала была очень настойчива.       Она не успокоится, пока не увидит его.       Энакин не позволил своим поискам силы остановиться. Быть мужем царствующей королевы вполне устраивало его с самого начала, но теперь всё изменилось. Было время, когда его способности джедая и их любовь были достаточно сильны, чтобы поддержать их обоих.       Она никогда не должна была позволять Палпатину жалеть себя. Иногда быть королевой означало торговаться за мир, но позволить ему вернуться в столицу и влезть в жизнь её мужа было одной из её величайших ошибок.       Этот человек, возможно, и был на тридцать лет старше её, но его желание стать её супругом на троне Набу было ясно как день. Падме едва исполнилось шестнадцать, когда он впервые попросил её руки. Она мастерски сохранила бесстрастное лицо перед неприятностями, но даже она знала, что её белый макияж и драгоценности могут скрыть крайне немногое. Должно быть, все видели её отвращение.       Она узнала Энакина, когда он пришел к ней молодым падаваном, а она сама была ещё девочкой. Падме снисходительно отнеслась к ухаживаниям десятилетнего мальчишки, не слишком зацикливаясь на этом. Он был ребёнком, а у неё было слишком много планов и огромная ответственность за судьбы других, чтобы думать о чём-то, кроме предстоящего царствования.       Они встретились снова десять лет спустя, и история разыгралась совсем по-другому. Между ними пронёсся космический ветер страсти, признания в бессмертной любви и обещание вечности, и через несколько месяцев у королевы появился своего рода король.       Конечно, всё не могло быть так просто. Совет джедаев пытался отстранить его от обучения в результате его проступка, и он был вынужден сделать шаг назад на пути к получению звания мастера-джедая. Его негодование и ярость ужасно было видеть, но слова Падме мало что значили перед лицом древних обычаев. — Мы не можем переписать «Кодекс джедаев» только потому, что он неразумно женился на могущественной женщине, — заявил Мейс Винду в ответ на её мольбы.       Падме надеялась, что известие о её беременности будет бальзамом для ожога, и Энакин выразил радость от этой новости, хотя она чувствовалась и звучала пусто. Его глаза блуждали в поисках способов вернуть то, что он когда-то потерял. И Палпатин вступил в роль воспитателя этого честолюбия.       Энакин всегда был высокомерным, даже Падме не могла отрицать это — ещё в начале его растущее чувство собственного достоинства начало беспокоить её. Она искала помощи в единственном месте, где могла её найти.       Приближение звукового сигнала и крик CP30. — R2! Мой дорогой друг, как я рад тебя видеть! — предупредил её, что пришла помощь.       Оби-Ван снял капюшон и поклонился Королеве. Падме сделала поистине жалкую попытку улыбнуться, а затем повернулась к золотому дроиду, который отказывался покидать её с тех пор, как она родила неделю назад. — С3Р0, почему бы тебе не показать R2… детям? — Она с усилием выровняла дыхание. — Я должна поговорить с мастером Кеноби наедине. — О, — C3P0 явно не был уверен, что делать с этим, но взгляд Оби-Вана иди или я заставлю, вытолкну тебя за дверь, казалось, помог процессу принятия решения — Хорошо. Пойдем, R2. Ты должен увидеть, что мы сделали с детской. Я действительно удивлён…— Голос дроида затих, когда они вышли из комнаты и пошли по коридору.       Падме и Оби-Ван переглянулись. — Я приехал, как только смог. Я не ожидал, что ты уже будешь ходить. — Я больше не могла лежать в постели. — Падме объяснила. — Не сейчас. — Мне нужно было держаться подальше, Падме. Он стал… таким непостоянным. Я думал, что моё присутствие сделает тебе только хуже. — Оби-Ван выглядел так, словно он никогда не чувствовал себя неуютно. Опыт. — Я ценю твои усилия, но если мне и будет нужна твоя помощь, то только сейчас. — Что тебе от меня нужно?       Падме промолчала и села на свой трон. Она не могла поверить, что до этого дошло. — Мне нужно, чтобы ты забрал у него детей.       Оби-Ван явно потерял дар речи. Даже она сама не могла поверить, что действительно произнесла эти слова.       Она понимала решение Оби-Вана держаться подальше. Энакин и он были учителем и учеником и близки как братья. Боль, которую их брак причинил мастеру-джедаю, была единственной вещью, которая заставила Падме задуматься. Десять лет обучения закончились и никогда уже не будут возобновлены. Даже Энакин выразил сожаление.       Оби-Ван был одним из первых, кто обратил внимание королевы на мотивы Палпатина. Они подробно обсудили последствия, и где-то по ходу дела Оби-Ван сменил Энакина в качестве наставника на советника для Падме.       И в этом заключалась проблема.       Характер Энакина и его собственническая ревность.       Опять же, Падме знала, что Энакин был ревнивым человеком. Видеть, что другие джедаи продвигаются в мастерстве быстрее, чем он, делало его озлобленным и почти инфантильным в своих реакциях. Падме простила это, приняв за юношеское нетерпение. Он даже был враждебен к Палпатину некоторое время, когда узнал о его попытках жениться на ней, хотя Падме почти поощряла это. Что угодно, лишь бы остановить эту игру власти на них. Но когда Энакин начал спрашивать, почему Оби-Вана всегда вызывали во дворец, Падме испугалась.       Она надеялась, что, находясь на расстоянии от Кеноби, поможет и вернет Энакина на её сторону. Но теперь, когда она знала, как сильно Темная сторона Силы, которую он жаждал, развращала его… — Падме, подумай о том, что ты говоришь. — Я только и делала, что думала об этом. И я не могу думать ни о каком другом варианте. Я кое-что слышала, Оби-Ван. Ужасные вещи. Вещи, которые я никогда не думала, что услышу. И они были сделаны его рукой. — Она посмотрела на него. — Это правда, не так ли? Мейс Винду мёртв.       Оби-Ван ничего не мог сделать, кроме как кивнуть и посмотреть, как последняя надежда умирает в глазах королевы. — Другие джедаи? — Бесследно исчезли. Предположительно мертвы. Мне удалось спрятаться. — Он хочет занять мой трон. Не силой, а принуждением. Он делает вид, что делает это для нас. Но я же вижу. — По ее лицу текли слёзы. — Он может занять мой трон, если захочет. Может, возьмет дворец. Но дети… я не позволю ему развратить их. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Оби-Ван внимательно наблюдал за ней. Как будто он давал ей шанс передумать.       Она не передумала. — Возьми их с собой в укрытие. Найди для них дом. Дома, если понадобится. Я бы предпочла, чтобы они не были разделены, но если это единственный способ защитить их… — А ты?       Падме откинулась на спинку стула. Подняв голову, она боролась со своим горем. — Я — королева. Я принадлежу своему народу. Я буду бороться за их свободу от тирании. Даже если я помогала воспитывать её.       Оби-Ван и Падме пристально посмотрели друг на друга, а затем она встала и пошла по направлению к детской.       Она закутала их потеплее. Её драгоценный сын и прекрасная дочь. Её сокровища. Она должна хранить сокровища в безопасности, ведь это место больше не было таковым.       Падме спустилась туда, где Оби-Вана ждал шаттл. Снаружи послышались слабые взрывы, но она едва слышала их. Она нежно поцеловала детей в лоб. — Будь осторожен с ними. Они — моё всё.       Оби-Ван держал одного ребёнка, в то время как дроид-медик держал другого. Он посмотрел на спящего младенца у себя на руках. — Какие у них имена?       Падме всхлипнула. — Эту девочку зовут Лея. — Она погладила голову ребёнка в руках дроида, а затем посмотрела вниз на младенца в руках Кеноби. — А мальчика зовут Люк.       Оби Ван кивнул Королеве, ужасной и прекрасной в своем горе, и поднялся на борт корабля вместе с детьми и дроидом.       Падме смотрела, как они улетают вдаль. И только тогда, когда она больше не могла их видеть, издала мучительный вопль.       Она не знала, сколько времени простояла на коленях на холодном полу платформы, когда услышала крик. — Падме! Падме, где дети? — Она повернула голову.       Энакин бежал к ней. Если ей когда-нибудь и требовалось доказательство того, что она сделала правильный выбор, то теперь оно было перед ней. Его лицо исказилось от боли, а глаза смотрели обвиняюще. Куда подевался её Эни? Как она позволила ему ускользнуть в тьму? — Их больше нет здесь.       Энакин стоял над ней. — Нет? — Голос его стал требовательным. Жёстко требовательным. — Куда они улетели? — Прочь. Далеко отсюда.       Энакин выглядел так, будто у него перехватило дыхание, а затем он остановился. Огляделся. Снова посмотрел на жену. Гнев быстро нарастал. — Оби-Ван был здесь. Я чувствую его. Что он здесь делал?       Падме знала, что её сердце никогда не забудет эту боль. — Мне нужен был друг. Мне нужна была помощь, поэтому я позвала его. — Она неуверенно поднялась на ноги, её глаза не отрывались от налитых кровью глаз Энакина. — Я умоляла тебя. После того, как они родились. Я просила тебя вернуться ко мне. Ты ушел. Оставил нас. Ушел и совершил зло. Я знаю о джедаях, Эни. Я всё это знаю. — Что ты наделала, Падме? Что ты наделала?! — Тёмная сторона забрала тебя. Неужели ты думаешь, что я позволю ей забрать и их тоже?       Ярость Энакина рвалась наружу. Вокруг них появились искры. Металл на окружающих их кораблях начал вдавливаться. Падме не двинулась с места. Она знала, что будет дальше. Она была готова.       Давление вокруг шеи перекрыло доступ воздуха в лёгкие. Она инстинктивно поднесла руки к горлу, чтобы немного ослабить невидимую хватку. Она была вынуждена посмотреть на мужа. Её любовь. Отец её детей. Всё, что она видела, оглядываясь назад, было перекрыто ненавистью. Её последняя мысль была о двух младенцах на руках последней надежды, которую она оставила.

***

      Энакин ослабил давление вокруг её шеи, и Падме рухнула на пол. Глядя на неё, он чувствовал нарастающий ужас. Она не могла быть… он не мог этого сделать. Только не её.       После десяти минут попыток привести её в чувства и криков, чтобы она проснулась, его одолело невыносимое осознание того, что он посмел сделать.       Он попытался почувствовать своих детей, но они были так же недосягаемы от него, как Падме сейчас.       Оби-Ван…       Он сделал это. Энакин знал, всегда знал, что джедаи что-то замышляли. Падме была слишком доверчива, чтобы распознать это. Он был там с самого начала, всегда был рядом, всегда.       Энакин удивился.       Неужели она отдала Оби-Вану детей, потому что… они были его?       Чем больше он думал об этом, тем больше убеждался. Падме не стала бы отдавать детей кому попало.       С его губ сорвался рев.       Темные частицы, которые он собрал внутри себя, превратились в несдерживаемую злость.       Он посмотрел на небо и закричал.       Дети в руках Оби-Вана будут прокляты. Ни один мужской потомок их рода никогда не познает любви. Любовь, которая принадлежала ему. Это было украдено.       Сила хлынула из его тела. Корабли вокруг него взорвались, загорелись, и через несколько секунд ангар был охвачен пламенем.       Пусть прячутся. Пусть бегут. Силой он сделает так, что у них не будет ни минуты покоя.       Его прошлое рухнуло, и будущее пошло своим чередом.