The Descendants/Потомки

      Рей просыпалась медленно, а комнату заливал золотистый свет. Но прежде там никогда не было открытого окна, чтобы впустить солнечные лучи. Это было слишком опасно для Рена. Так что Рей никогда прежде не просыпалась со светом утреннего солнца на лице.       Но когда сегодня она открыла глаза, даже искусственный свет был почти теплым. Он окутал её и спящую фигуру Рена мягким свечением. Он подчеркивал тёмные волосы и ресницы Рена, его бледную кожу, веснушки и родинки, которые нежили его кожу. Как созвездие. Система, до которой не мог долететь ни один космический корабль, но всё же смогла Рей.       Она прижала мягкое одеяло к груди, чтобы прикрыть обнаженные участки тела. Теперь, когда страсть отхлынула, она почувствовала, как на неё накатывает робость. Не то чтобы кто-то мог заметить это движение или её обнаженную грудь, поскольку Рен всё ещё крепко спал. Его дыхание было глубоким и размеренным. А брови слегка нахмурены, но учитывая, что его обычным выражением было либо беспокойство, либо гнев, этот новый взгляд заставлял его выглядеть практически расслабленным.       Она почувствовала, как её щеки вспыхнули от воспоминаний о прошедшей ночи. О поцелуях. От таких ярких ощущений прикосновений. О чувствах и чудесном всепоглощающем экстазе, который она испытала под умелыми пальцами Рена. Рей пришлось прикусить губу, чтобы сдержать ухмылку. Она начала понимать, что секс — это не просто неудобство и риск.       Рей решила, что самое время ответить взаимностью.       Придвинувшись ближе к нему, она начала покрывать поцелуями его плечи и ключицы. Проведя руками по его груди, она внезапно осознала, что никогда не устанет от этого занятия.       Он зашевелился под её руками и губами. — Рей… — Его голос был сонным, но явно взволнованным.       Она даже не пыталась завязать разговор. Это означало бы, что ей придется говорить, а её рот был занят другим.       Она толкнула его на спину и скользнула так, что оказалась верхом на нем. Его возбуждение было очевидным и восхитительно терлось о её собственную промежность.       Она медленно просунула руку в его брюки и впервые сжала его.       Они оба ахнули. Кайло — от ощущения, что его наконец-то коснулись (как она предположила), а Рей — от такой возможности. Он оказался твёрже, чем она думала, и в то же время мягче. Шелковистая и пульсирующая плоть, вся только для неё. Она была раскрасневшейся, а головка его члена блестела от предвкушения. От этого влажность в её собственном нутре усилилась. — Скажи мне, что делать, — прошептала она ему в волосы.       Кайло явно решил, что время быть джентльменом прошло, и взял её за руку. Проведя по запястью, он направил её, и показал, что именно нужно делать.       Она быстро училась. Вскоре он отпустил её руку и лег на спину, позволив ей действовать дальше без посторонней помощи.       Рей хотела, чтобы он почувствовал то же, что и она прошлой ночью. Она хотела, чтобы он ощутил, что умирает и никогда больше не будет вновь живым: таким, как прежде. Но больше всего на свете ей хотелось, чтобы он впервые уступил ей контроль над собой. Она желала обладать этой властью над ним и хотела, чтобы он доверял ей.       Его бледное лицо раскраснелось, тёмные волосы прилипли к покрытому испариной лбу. Дыхание стало прерывистым, и он выглядел так, будто скрипел зубами. Как будто он пытался сохранить контроль.       Но довольно об этом. — Не сдерживайся. — Рей ускорила движение руки. — Поверь мне, Рен. Отпусти себя.       И плотина лопнула, а Рен издал звук, который был наполовину рычанием, наполовину криком. Его член запульсировал, и он кончил на её руку и живот. Видеть следы его оргазма, липкие и белые на их коже, было очень важно для Рей.       Хищная и собственническая сторона её натуры, которой никогда не хватало места для игр, поднялась на задние лапы и завыла.       Мой. Мой учитель. Мой любовник. Мой друг. Мой.

***

      Рен доложил в палату совета, что Хакс уже вовсю работает. Там стоял стол для совещаний, заваленный таким количеством докладов, бумаг и общей корреспонденции из разных уголков галактики, каких Рен никогда прежде не видел, и из-за обилия этих документов, он не мог разглядеть деревянную поверхность стола. А учитывая, что в нём было около четырех футов, это было довольно впечатляюще. — Ах. Хорошо, что ты здесь. — Хакс, сказал это голосом, который звучал почти скучающе. — В чем дело? — Потребовал Рен. Его тон стал более резким через модулятор голоса. Но Хакс даже бровью не повел. — Стадия подготовки. Мне нужно проинформировать вас о планах по подготовке к свадьбе.       Рен закатил глаза: — Я же передал управление тебе. Просто делай, что и как хочешь. — Очень благородно, Рен, но это требует некоторого участия и с твоей стороны. — Я приеду в тот же день. Конечно, это всё, что тебе нужно для участия? — Рявкнул Рен. — Более или менее в день свадьбы, да. А также, если бы вы могли воздержаться от истерики по какой-то причине и разрушения всего вокруг, это тоже было бы весьма ценно.       Искушение показать Хаксу, насколько хорошо он может закатить истерику, было вполне осязаемым. Но чем скорее это будет сделано, тем раньше он сможет вернуться в свои комнаты. И тогда он сможет найти способ скоротать время. Пока Рей не вернётся этим вечером. — В. Чём. Проблема? — Он стиснул зубы. — Вы и ваша маленькая невеста должны отправиться на Набу, чтобы показать свои лица перед церемонией. Никто из людей не видел её, так как она всё время находится во дворце. Без сомнения, это удобно для меня, так как я могу успокоиться, зная, что она вряд ли сбежит… снова. — Хакс бросил косой взгляд на Рена, ясно вспомнив её безумный побег в лес в ту ночь, когда всё изменилось, — Но теперь они хотят лицезреть её. Они хотят увидеть свою будущую королеву.       Рен не был шокирован или хоть немного удивлен этой просьбой. В этом был смысл. Его фигура в маске может быть известна по всей Галактике, но молодая девушка, которая всего два месяца назад была просто мусорщицей на бесплодной планете, была так же незнакома, как вода на Татуине. Но это вовсе не означало, что ему это должно нравиться. — Как именно её увидеть? — потребовал подробностей Рен. — На лестнице дворца будет процессия. Народ Набу будет присутствовать, как и Первый Орден, и вы сами. Она будет среди тех, с кем уже знакома, но главная загвоздка будет заключаться в том, чтобы люди смогли рассмотреть её. — Значит, её нужно вывести, как трофей, чтобы люди на неё глазели? — Рен знал, что это прозвучало раздраженно, но у него было достаточно опыта непоколебимого любопытства людей к вещам, которые они не видели раньше. Его собственная внешность в маске была одной из них… пока они не научились отводить глаза. — Если хочешь. Но вряд ли она пойдет во враждебную толпу. Совсем наоборот. По-видимому, уже существует почтение и преданность к наследнице Кеноби. — Хакс произнес это таким тоном, что из его уст прозвучали и насмешка, и намёк на отвращение. — Её дед был популярен. Без сомнения, она заслужит их любовь. — Рен в этом не сомневался. — Их любовь меня не интересует. Их уважение и преданность — это всё, что нам нужно, Хакс. — Напомнил Рен.       Рен всегда находил, что Хакс обладает сверхъестественной способностью проливать холодный клинический свет на все аспекты своей жизни. У генерала не было времени на романтические дела. Какая-то часть его, возможно, и хотела свернуть ему шею, но лидер в нём не мог не восхищаться тем, насколько он был непреклонным. Он мечтал стать таким уже много лет. Теперь он начинал понимать, что был слишком страстным, слишком импульсивным, чтобы хоть отдаленно походить на Хакса. И теперь даже начал чувствовать себя слегка благодарным.       Раньше ему хотелось замёрзнуть. Онеметь. Не чувствовать абсолютно ничего, вместо обычного, слишком многого. Но теперь он начал ощущать что-то ещё, кроме ярости, впервые за столь долгое время. Он ощущал вкус похоти и удовлетворения. Дегустация дружеского общения. Нормальность. Счастье. И ещё кое-что. Что-то ещё пугало Рена всё больше и больше, но всё же поглощало его.       И он не был уверен, что хочет отказаться от этого. Потому что это означало бы отказ от Рей. А он не мог этого сделать. Теперь уже нет.

***

      Рей распахнула дверь в свой сад. — Он ещё не совсем расцвел. Не было времени, чтобы цветы выросли и расцвели. — Предупредила Рей, открывая дверь чуть шире, чтобы сад могли видеть гости, которых она впускала в свои личные и красивые владения.       Финн широко раскрытыми глазами оглядел этот новый мир. Джесс издала «Ох-х-х», которое Рей восприняла как благодарность. По снисходительно улыбнулся. — Очень симпатично. Действительно, очень мило. — Рей был уверена, что По не отличит розу от Раттара. Но это не имеет значения. Цель всего этого была совершенно иная.       Финн углубился в сад и посмотрел на дерево. По последовал за ним и встал рядом.       Джесс и Рей переглянулись, кивнули и медленно вышли из сада. Закрыв дверь, Рей быстро заперла её.       Финн и По явно заметили поворот событий, и поднялась суматоха. — Рей! Джесс! — Орал Финн. Рей почувствовала бы себя плохо из-за явного замешательства в голосе Финна, но это было для их же блага. — Ты не выйдешь, пока не выговоришься! — Крикнула в ответ Рей. — Поговорить о чем?! — Боже мой, Финн, он действительно ничего не понял. — Ты чертовски хорошо знаешь, что! — Крикнула в ответ Джесс. — Меня тошнит от того, что вы двое строите друг другу любовные глазки. Сначала это было мило, но теперь это просто раздражает!       Пауза. — Я ничего не понимаю. — Заткнись, По! — Крикнула в ответ Рей. — Да и тебе стоит разобраться в происходящем. У вас весь вечер. Но лучше уже начинайте говорить. А мы идем пить чай.       И с этими словами Рей и Джесс убежали, не обращая внимания на крики своих друзей, чтобы те выпустили их.       Они добрались до входа в ангар, прежде чем замедлили ход. Рей оглянулась на тропинку, по которой они бежали. — Думаешь, с ними всё будет в порядке? — Конечно. До тех пор, пока они не заговорят. Это не займет у них слишком много времени. Самое большее — до темноты, — Джесс ухмыльнулась. — А если они рассердятся на меня? — Рей прикусила губу. — Я не хочу потерять их как друзей. — О, пожалуйста! Держу пари, через год ты будешь разбрасывать лепестки роз на их свадьбе. Давай. Покажи мне свой новый корабль.

***

      Рен вернулся в свои апартаменты довольно поздно вечером. День был полон встреч, одиночных боевых тренировок и наблюдения за изменениями в задачах, которые все штурмовики должны были завершить и пройти. Он не мог отрицать, что было что-то приятное в том, что все мужчины отдавали ему честь и демонстрировали полную преданность любому отданному приказу. Это заставляло его чувствовать себя лидером. Как будто это было взаправду, а не только шоу.       Он снял шлем и пошел в ванную умыться. Открыв шкаф, чтобы найти бритвенные принадлежности (он мог бы также обуздать свою растущую щетину, пока он был здесь), что-то привлекло его внимание.       Аккуратно выстроенные его различные тоники и зелья для обезболивания боли. Он пользовался ими всякий раз, когда ему случалось затащить женщину в постель.       Подняв одну из них, он внимательно осмотрел ее. Они не были дешевыми и были отправлены через всю галактику для его личного использования.       Обычная процедура состояла бы в том, чтобы потреблять один непосредственно перед актом секса. Затем он шел, всё ещё полностью одетый и в маске, чтобы попытаться сделать это как можно более приятным. Он выпускал свой член непосредственно перед моментом проникновения, чтобы уменьшить количество времени, которое он был виден. И не потому, что ему было стыдно. Напротив, он знал, что в этой области ему повезло. Нет, это было сделано, чтобы уменьшить боль. Тоники не могли сделать так много и только задержали бы реакцию его тела. Боль не была похожа на огонь под кожей, который он никогда не хотел испытать снова, но это оставило его чувствовать, как будто все его тело было избито в кулачном бою, из которого он вышел в худшем состоянии. Это было не очень приятно, но это было лучшее, что он мог получить в то время.       Рен присел на край ванны и вздохнул. Воспоминания о женщинах, которые приходили к нему в постель, заставило его съежиться. Он всегда был одет в перчатки, которые мешали ему даже чувствовать их кожу. Он ответит ей взаимностью, как только сможет, как только захочет, чтобы это было так приятно, как только возможно. Он доставлял удовольствие пальцами, а потом брал их. Они мало что могли для него сделать.       У Рена всегда был кодекс поведения в отношении секса. Он редко приглашал одну и ту же женщину в постель больше раза. Они тоже должны были его не бояться. В прошлом Хакс посылал к нему девушек, которые явно боялись его. Он отослал их прочь, не притронувшись к ним. Хакс вскоре научился не делать этого, так как стыд и гнев заставляли Кайло уничтожать всё, что попадалось ему на глаза в течение нескольких дней.       Не так уж много женщин вращалось в кругах Первого Ордена, и для этого нужно было обладать изрядной долей бесстрашия. Так что время от времени он встречал кого-нибудь, кто смотрел на него скорее с благоговением, чем со страхом. Многие открыто говорили о своем желании переспать с ним. Время от времени он встречал женщину, которая привлекала его внимание. Базин была самым долгим партнером в постели просто потому, что она не боялась его в качестве, возможно, разумном. Это было освежающе для Рена, когда кто-то соответствовал его темпераменту и почти выходил из себя. Возможно, именно поэтому она и оставалась здесь так долго.       Иногда Рен задавался вопросом, почему он сам прошел через это. Он знал ответ: ему нужно было почувствовать прикосновение, любое прикосновение, хотя бы на одну ночь, и даже если это ничего не значило для обоих участников, кроме общего удовольствия, он мог жить с этим.       Перед тем как надеть маску, был всего один раз, и он старался не думать об этом последние десять лет. И всё же он не мог не вернуться к этому сейчас.       Это было за неделю до его 21-го дня рождения. За неделю до этого ему придется прятаться и жить в специально изготовленном шлеме. Он знал, что это будет его судьбой в течение многих лет, но это почему-то усложняло ее. Он был зол. В ярости. Он был напуган.       За неделю до своего дня рождения он взял корабль и достаточно кредитов, чтобы снять дворец и отправиться на Корусант. Его цель была проста: лишиться девственности.       Его детство и юность не были лёгкими. Годы, проведенные в тренировках, чтобы стать джедаем, которым он себя никогда не чувствовал. Годы, потраченные на то, чтобы слушать, как его родители мучают друг друга колкими словами. Годы ожидания. В ожидании неизбежного. Ужасное осознание того, что его посадят в тюрьму за то, в чём он никогда не принимал участия.       Он был неуклюж и склонен к вспышкам гнева. Он был чувствителен к критике, и слова оставляли следы в его душе, которые он просто не мог стереть. Юноши его юности были суровы, а девушки ещё хуже. Ему никогда не нравилась его внешность. Слишком высокий. Слишком широкий в некоторых местах. В других — недостаточно широк. Волосы, которые не будут вести себя прилично. Нос, губы и уши слишком велики для его лица. Девушки никогда не подходили к нему, когда он был моложе, и не подходили теперь, когда он стал почти мужчиной. Даже если бы они захотели, неспособность Рена держать себя в руках удерживала их на расстоянии. Так что интимность и прочие плотские похождения были отвергнуты.       Рен решил, что не хочет влезать в свои доспехи, ничего не зная. Даже если это было только один раз, даже если это ничего не значило, он хотел что-нибудь почувствовать.       Он слышал истории о куртизанках Корусанта. Рассказы об их мастерстве, соблазнительной силе и красоте. Это место казалось таким же хорошим, как и любое другое, где ещё не бывало его.       Он приземлился на Корусанте и нашел место для самых богатых и дорогих женщин в городе. Это был целый верхний этаж одной из самых высоких башен в городе с видом, который поразил даже Рена, который видел большую часть галактики в этой точке. Здесь были хрустальные люстры, роскошные диваны и мраморные статуи, которые кричали о вкусе.       И женщины насколько хватало глаз.       Он был одет в плащ с капюшоном, и его лицо было скрыто на случай, если его узнают. И всё же какая-то часть его нервозности, должно быть, всё ещё была заметна.       К нему обратились. — Вы ищете женщину?       Он ожидал увидеть мадам или, что ещё хуже, какого-нибудь сутенера. Но женщина, которая подошла к нему, была молода. У неё были длинные каштановые волосы, большие зеленые глаза и милое личико. Она выглядела старше его на год или два. Он бы подумал, что она, возможно, встречает гостей, если бы не то, как она была одета. Она была завернута в розовый шелк, похожий на неглиже с прозрачными рукавами. — Да. Полагаю, что да. — Первый раз здесь? — Спросила она не без злобы.       Он кивнул, надеясь, что капюшон скрывает его покрасневшие щеки. — Не бойся, не бойся. Здесь за тобой присмотрят. — Она успокаивала и коснулась его руки так, что это обещало искренность и утешение.       Пожилая женщина, которая явно была главной, вышла вперед и начала показывать ему всё вокруг, когда поняла, что у него было много денег. Ему показали несколько девушек. Гуманоидок, тви’лечек, тогрут, и все, по-видимому, с целым рядом талантов. Большинство девушек смотрели на него почти хищным взглядом. Все обещают хорошо провести время. Все они соблазнительны. Заманчивы. И всё же… он продолжал оглядываться назад.       В конце концов… — А как же она? — Он кивнул первой, которая приблизилась к нему. Девушке с милым личиком. — Она? — Голос пожилой женщины звучал недоверчиво. — Ты хочешь её?       Рен на мгновение заколебался, потом кивнул.       Рен наблюдал, как пожилая женщина вернулась к девушке и что-то прошептала ей на ухо. Она выглядела удивленной, но не несчастной. Она подошла к Рену и, взяв его за руку, повела в отдельную комнату.       В комнате стояла кровать и разнообразная мебель. Всё это должно было означать богатство. Рен едва обратил на это внимание.       Девушка села на кровать и похлопала по месту рядом с собой. Он неловко сел. Она спросила, чего он хочет.       Он подумал, не соврать ли. Сделать вид, что он был более опытным, чем он был на самом деле. Но что-то подсказывало ему, что в этом нет необходимости. Эта девушка не знала, кто он такой, и казалась сдержанной. — Всё. Я хочу попробовать всё.       Она кивнула. — Ты что, девственник?       Его глаза, должно быть, вспыхнули, потому что она выглядела виноватой. — Извини, если я говорю слишком прямо. Но мне нужно знать, с кем я работаю. Чтобы знать, как действовать дальше. — В её голосе не было осуждения и, как ни странно, жалости тоже.       В конце концов он кивнул. — Окей. Ну, тогда давай помедленнее. —Она наклонилась и поцеловала его в щеку. Глупо, но это заставило его покраснеть. — Как тебя зовут? — Выпалил он. Ему пришло в голову, что он не сможет лечь с этой женщиной, если не будет знать её имени. Это было слишком удручающе. — Они зовут меня Кора. Как тебя зовут?       Он снова подумывал солгать, но вес имела его фамилия, а не имя. — Бен. — Привет, Бен. — Она улыбнулась. И поцеловала его в губы.       В первый раз всё было как в тумане. Туман новых и пугающих ощущений. О том, что он может прикоснуться к тому, на что никогда раньше не осмеливался, и попробовать на вкус те части тела, о которых даже не подозревал. Сам акт был смущающим и коротким из-за того, что у него не было опыта, и это казалось чертовски фантастическим, но Кора, казалось, не возражала. Она шикнула на него, когда он попытался извиниться, и заверила, что самый первый раз никогда не длится долго. У них было время, чтобы продлить его.       Он пробыл здесь три дня и две ночи. Они не выходили из комнаты и проводили время, испытывая всё, что Кора могла придумать, чтобы научить его.       Как ни странно, самым ярким воспоминанием о том времени был не секс, даже если он и был целью посещения. Это было чувство товарищества. В этой комнате он позволил себе быть честным. Он никогда не говорил Коре, кто он такой и что она приняла добродетель наследника галактики. Когда его спросили, что заставило его прийти к ней, он объяснил, что потеряет свободу в свой день рождения. Кора, по-видимому, считала, что это означает, что он вступил в какой-то брак по расчету, и сочувствовала ему. Он не стал её поправлять.       Он говорил о своей матери, об отце, обо всех людях своего возраста, которым он не доверял и которых ненавидел, о своем одиночестве. Она позволила ему говорить. Она прислушалась. Она не осуждала его.       Кора тоже заговорила. О своей жизни. У неё не было семьи, и она решила, что это самый лучший способ выжить. Она не чувствовала себя несчастной, но Рен понимал, что вряд ли это будет приятная жизнь. Она казалась оптимистичной, надеясь, что однажды всё может стать лучше.       Он начал изучать особенности женского тела и на вторую ночь мог продержаться гораздо дольше, только усилием воли. Он также узнал, что видеть, как женщина наслаждается собой, было одной из лучших частей для него, хотя бы ради его эго.       Наступила последняя ночь, и Рен провел её, положив голову ей на колени. Он чувствовал себя счастливым. Оптимистичным. А это было опасно.       Меньше чем через пять дней… всё это исчезнет.       Непрошеные слезы хлынули из глаз, и он заплакал, как маленький ребенок. Ощущение её рук, гладящих его по волосам и нежно успокаивающих обещаниями, что всё будет хорошо, никак не могло утихомирить это чувство.       Он оставил ей вдвое больше кредитов, чем ей было нужно. И обещание, что он поможет сделать её жизнь лучше.       Кора грустно улыбнулась и поцеловала его на прощание. — Будь счастлив, Бен.       Он ушел, не сказав больше ни слова.       Вернувшись домой, он отказался разговаривать с родителями и заперся в своей комнате. Когда он вышел, был его день рождения. И маска была на нём.       Единственное, что его поддерживало — план возвращения на Корусант. Он был совершенно уверен, что это не любовь, которую он испытывал к Коре. Но он чувствовал связь с ней. Понимание. Конечно, она не знала всей истории, но если он объяснит, возможно, он всё ещё будет ей нравиться. Настоящий он.       Он был совершенно уверен, что не сможет взять её в жены. Но, может быть, он сумеет сделать её компаньонкой. Один из избранных, чтобы показать свое истинное лицо. Возможно, однажды они даже полюбят друг друга. А если она откажется, что ж, посмотрим, сможет ли он получить её место во дворце. Это не было гламурно, но, по крайней мере, ей не придется продавать себя тому, кто больше заплатит.       Когда он прибыл, то обнаружил здание в дымящихся руинах.       Основатели кварталов куртизанок, очевидно, заключили несколько очень плохих сделок с некоторыми наемниками, чтобы гарантировать, что их жилые помещения останутся богатыми. Платежи были пропущены. И долги были собраны.       Рен искал. Выслал патрули. Использовал Силу для извлечения информации. Но её уже не было.       Той же ночью Рен вернулся домой и разрушил всё северное крыло своих апартаментов. Это был его шанс. Он испытал на себе, каково это — быть человеком. В качестве друга. Как доверенное лицо. А теперь он исчез, как будто его никогда и не было.       Он бушевал и уничтожал всё на своем пути. Так продолжалось шесть месяцев. Он перевоспитал штурмовиков и преследовал наемников с неумолимой яростью.       Пока он не убил того, кого уже никогда не сможет вернуть.       И никогда не сможет сказать ему, что он сожалеет.       Рен посмотрел на тоник в своих руках. Он медленно отвинтил крышку и вылил тоник в сток ванны, на которой сидел.

***

      Рей показывала Джесс «Тысячелетний Сокол» с застенчивостью, но в основном с гордостью. Пилот улыбнулась и свистнула в сторону культового корабля. — Подумать только, этот кусок хлама пробежал Дугу Кесселя за двенадцать парсеков. — Задумчиво произнесла Джесс. — В своё время он был настоящим красавцем. — Я слышала, что и тогда это тоже был хлам. — Рей улыбнулась. — Ну, твой жених, вероятно, провёл своё детство на этой палубе.       Рей моргнула и снова посмотрела на дорожку. Мысль о юном Рене, бегающем взад и вперед по кораблю, никогда не приходила ей в голову, но теперь она была уверена, что слышит его шаги, как будто он всё ещё там. — Как у вас дела? — Прямо спросила Джесс. — Хорошо, спасибо, — ответила Рей, чувствуя застенчивость, что набегала предательским румянцем на её щеки. — Просто «хорошо»? — Джесс улыбнулась. — П-почему ты спрашиваешь? — О, ничего. Просто в последнее время ты выглядишь довольно счастливой и почти… сияющей.       Рей старалась не ёрзать. — Ну, у меня есть сад и этот корабль… — И ещё кое-что в покоях?       Рей покраснела, как помидор. — О, Рей, — нежно улыбнулась Джесс, — не смотри так застенчиво. Это нормально. Конечно, я не знаю точно, как он выглядит за закрытыми дверями, но это явно согласуется с тобой, так что же плохого? — Я так и думала, что ты рассердишься. — Призналась Рей. — Рассержусь? Почему я должна быть такой? — Потому что… он Кайло Рен. — Ну, он был Кайло Реном, когда ты обручилась. Я не ожидала, что это изменится. — Джесс ободряюще коснулась руки Рей. — Я не мальчишки, Рей. Да, есть ещё кое-что, что мне в нём не нравится. Насчет этого проклятого приказа. Но… говорят, что в последнее время он стал другим. Менее подвержен приступам ярости. Иногда почти спокойный. Лично я считаю, что заслуга твоего влияния — это хорошо. — Я думаю, он мог бы стать силой добра. — Заявила Рей. — Я видела в нём доброту. Я хочу его поощрять. — Тогда сделай это. Для себя. Для него. Галактика может догнать нас во времени.       Рей улыбнулась Джесс. В конце концов, подруги могут пригодиться.

***

      Рен смотрел в окно, когда Рей вернулась в апартаменты. Он стоял у стены, так что никто не мог его видеть, но он мог видеть всё. Солнце всё ещё лилось в окно.       Рей застенчиво улыбнулась памяти утра, вернувшейся к ней. — Привет. — Привет, — ответил он. Его настроение было трудно понять. Он казался спокойным, но не расслабленным. Задумчивым, но не злым.       Рей медленно приблизилась и посмотрела на открывшийся перед ним вид. Искушение поцеловать его или обнять было почти пьянящим. Рей обнаружила, что в самые неподходящие моменты её мысли склоняются к излишним и почти скандальным. Личные дела теперь выглядели заманчиво, как никогда раньше.       Рей и Джесс выпустили Финна и По полчаса назад. Они появились явно помятыми, но, несомненно, довольными и даже раскрасневшимися. Рей молилась, чтобы они не занялись тем, чем, очевидно, занимались на её клумбе. Она только что посадила эти луковицы тюльпанов.       И всё же, всё во имя любви. — Завтра мы должны отправиться на Набу. Люди хотят тебя видеть, — объявил Рен.       Рей моргнула и медленно кивнула. — Окей. Должна ли я что-нибудь делать? — Нет, просто помаши рукой и улыбнись. Если тебе так хочется. — Рен и сам не был в восторге от такой перспективы.       Рей задумалась. Это будет народ Тида. Мирное население. Большинство из них не имело бы никакого отношения к Первому Ордену. Они просто старались жить как можно нормальнее. Они, вероятно, давно не видели дружелюбного лица у власти.       Она могла бы стать этим лицом.       Пальцы Рей соприкоснулись с пальцами Рена, его кожа была мозолистой, но странно мягкой. Рей поймала его за руку и крепко сжала. Некоторое время они оба смотрели на сад.       Ужин был коротким и довольно лёгким. Ни один из них не был слишком голоден. Во всяком случае, не для еды.       Рей уже собиралась пойти в гостиную, чтобы начать свои упражнения по чтению, когда Рен схватил её за руку. Поцелуй застал её врасплох, но она погрузилась в него, как в горячую ванну. В нём было что-то тоскливое и даже робкое. Как будто он пробовал её в первый раз. Сила, его губы были созданы для поцелуев.       Моргнув, когда он отпустил её, она посмотрела на него расширенными зрачками. Он был похож на темного ангела, возвышающегося над ней. — Чёрт, ты такая красивая. — Он вздохнул. Как будто смирился с судьбой, которая должна была уничтожить его, но ему было всё равно. — И ты тоже. — Прошептала она. Он усмехнулся, но она схватила его за капюшон и крепко сжала. — Так и есть! Я убью любого, кто скажет иначе. — Большинство людей так и сделают. — К чёрту большинство людей. — Рей сплюнула.       Рей чуть не издала недостойный писк, когда он снова завладел её ртом, а затем позволила усадить на диван и лечь на неё сверху, пока он занимался восхитительной любовью с её губами.       Завтра они станут образцом добродетели и королевской власти. Сегодня они были язычниками. А ночь еще только начиналась.