The Descendants/Потомки

      Рен проснулся и увидел Рей, свернувшуюся калачиком и пристроившую голову на сгибе его руки. Она всё ещё спала, её дыхание равномерно вырывалось через нос и щекотало его кожу. Она никогда не выглядела такой юной, невинной и прекрасной, как во сне. Как цветок, пробившейся к солнцу сквозь выжженную почву.       Цветок…       Рен закрыл глаза и снова погрузился в глубокий сон. Желая не пробуждаться… Никогда.       Вчерашний день прошел как в тумане. Превосходно. Или же он больше походил на кошмарный сон. Может быть, немного и того, и другого. День начался, как и планировалось. Все штурмовики были готовы и выстроились вдоль улиц Тида. Рей, казалось, играла свою роль относительно хорошо, хотя и явно нервничала. Она выглядела такой свежей и непорочной в своём белом платье и чёрных леггинсах, и Рен был вынужден бороться с желанием взять её за руку. Прошептать что-нибудь ободряющее. Не то чтобы ей это было нужно. Девушка была сильнее его самых закаленных бойцов. И люди любили её.       Его вызвали, а затем он испугался и запаниковал, когда Фазма и Рей не появились там, где было запланировано. Он отважился выйти и довольно легко нашел её в развалинах сиротского приюта.       Дети убежали от него. Конечно они это сделали. Он наводил ужас на всех, кто сталкивался с ним. Даже Рей испугалась его, когда они впервые встретились. Но это не означало, что их полная неспособность скрыть этот факт не причиняла боли, словно он тут же сорвал с себя шлем.        Рен хотел уехать. Вернуться к расписанию. Назад ко всему понятному и предсказуемому.       Он не мог предвидеть, что рыжеволосая девочка бросится к его ногам и будет смотреть на него с восхищением и практически без страха.       Рен должен был продолжать идти. И всё же перед ним была девочка, которая смотрела на него так, словно не понимала, на что смотрит, но очень хотела узнать.       Он позволил себе присесть, чтобы быть на одном уровне с ней. За последние десять лет он никогда не был так близко к ребёнку. Он и забыл, какие они маленькие.       Она спросила, почему он носит шлем. Он рассказал ей. Каким-то образом он знал, что она не примет ничего, кроме правды. А потом она решила, что ему можно подарить цветок.       Это был всего лишь цветок. Его можно достать где угодно. Они росли вдоль дворцовых садов, и Рен был уверен, что если он пойдет искать, то найдет то место, где она выдернула цветы из земли.       Это не должно было так сильно потрясти его. Не должно было его смущать. Это не должно было так сильно на него подействовать.       Но так оно и было.       Он пытался оставить это позади. Постарался забыть этот инцидент. Он должен быть Кайло Реном — лидером Первого Ордена. Его боялись, а за спиной о нём без устали злословили. Он к этому привык. Рен хорошо играл эту роль. Ребёнок не должен хотеть, чтобы он чувствовал себя лучше, когда был бы в этой роли.       Но букетик остался в рукаве, задвинутый достаточно высоко, чтобы окружающие не смогли увидеть его. Цветок касался кожи, и он с трепетом ощущал это касание, но увидел, что девочка снова пытается привлечь их внимание. И тогда штурмовик поймал её и отшвырнул прочь, словно она была никем. Тогда внезапно его роль перестала иметь значение, и всё, что кричало в его голове, было: «НЕ. Трогай. ЕЁ      !»       Последствия были такими, как и ожидалось. Хакс оттащил его в сторону и орал, когда они были в зале совета.       О чем ты только думал? Что это, чёрт возьми, было? Как мы должны это объяснить?       Обычно Рен кричал в ответ или крушил все вокруг так сильно, что ни один штурмовик не подходил к крылу ближе чем на 50 ярдов. Вместо этого, сейчас он почти все время молчал. Хакс предположил, что это наглость, и Рен был рад этому. Если бы он мог видеть своё лицо, то увидел бы, что щеки его болезненно побледнели.       Рен ожидал такого же допроса от Рей, когда вернулся в их апартаменты. Но она просто раздела его и утешила, объяснив все тонкости своего маленького садика. И он упал, чтобы тут же уснуть под мягкие звуки её голоса.       Но сегодня здоровый сон ему мог только сниться. Вместо пучин грёз, ему придётся встретиться лицом к лицу с Орденом. Он должен был убедиться, что у Хакса не будет больше причин придираться к его руководству. Крифф, а ещё сегодня вечером должен состояться бал.       Как и многое из того, что произошло за последние два месяца, время пролетело незаметно. Сегодня вечером был бал для делегатов, на котором он и Рей должны были присутствовать. И в течение двух дней… они поженятся.       Он ожидал, что ему не понравится ни то, ни другое (бал или свадьба), поскольку он почти не имел права голоса ни в том, ни в другом. Но он хотел, чтобы Рей наслаждалась этим. И, если получить удовольствие от этого невозможная перспектива, то, по крайней мере, можно постараться не ненавидеть эти события.       Он не думал, что сможет встретить её в Большом зале или у алтаря с болезненным выражением вынужденного счастья на лице и отчаянной усталостью в глазах.       Рен не двигался, пока Рей не проснулась, и даже тогда он оставался совершенно неподвижным. Они оба долго лежали без сна, молча и неподвижно.

***

      Впервые Рей не стала завтракать на кухне вместе с Финном. Вместо этого она осталась с Реном.       Первый час он по большей части молчал. Они оделись и сели за обеденный стол, где дроиды подавали им еду. Так или иначе, хруст хлеба во рту Рей казался слишком громким для комнаты, и вкус был едким.       Наконец Рей не выдержала. Это было так невыносимо, что она могла бы пережить утро, только спросив своего жениха, не хочет ли он ещё кофе. И его «Нет, спасибо» прозвучало слишком вежливо. — Вчера ты сделал доброе дело, — заявила она.       Рен, помешивая кашу, поморщился: — Вчера я сделал глупость. — Это не так. Это было благородно. Это было хорошо… — Остановить его? — Это было очень мило! — Я не добрый, Рей, — в его голосе прозвучало предостережение. Предупреждение остановиться. Но там было какое-то колебание. Отчаяние. Умолявшее, чтобы она не прекращала. — Мы оба знаем, что это неправда. Ты не сделал бы и половины того, что сделал для меня, если бы в тебе не было доброты, — настаивала Рей. — Это совсем другое дело! — Воскликнул он, с грохотом опуская ложку. Рей едва не подпрыгнула. — Ты… ты будешь королевой. — Я собираюсь стать твоей женой. — Поправила Рей.       Рен выглядел так, будто скрипел зубами, но потом кивнул: — Довольно. Ты… тебя нужно держать на стороне. Однажды ты уже сбежала… — …только потому, что ты меня спугнул… — …чтобы снова потерять тебя… — Он явно шел на то, что она называла Хаксовским подходом: клинический, амбициозный, заботящийся только о своей Империи. За исключением того, что он был чертовски слаб в этом. Как бы он ни старался, он не был Хаксом. Он не был сделан изо льда. Он был сделан из огня. Огня, ярости и страсти. — Ты мог бы просто запереть меня в темнице, если бы хотел, чтобы меня держали в одном месте. Тебе не нужно было давать мне корабль, дарить сад, новую одежду и всё остальное, о чём я когда-либо просила. — Перестань делать из меня героя. Я не являюсь и никогда не буду одним из них. — На этот раз его тон был уверенным и решительным. Не было никакой возможности для аргумента. Рей рискнула предположить, почему: его родители считались героями. И посмотрите, что они создали.       Да, посмотрите, что вышло из них обоих. Что-то болезненное и злое. Усталое и хрупкое. Сильное и сломленное. Ужасное и прекрасное. — Я не хочу видеть героя в качестве мужа, — настаивала Рей. — Я соглашусь на человека, который делает то, что считает правильным. И даже не собираюсь надеяться, что иногда соглашусь с тем, что он считает верным.       Думай самостоятельно. Не ходи ни за кем. Следуй своим инстинктам. Иди за светом.       Конфликт, отразившийся на лице, сделал его таким молодым. Насколько скоро ему пришлось повзрослеть? Как быстро им обоим пришлось расстаться с детством?       Рей поднялась со своего места и подошла к нему. Он поднял руку. — Я же сказал тебе. Пока нет.       В конце концов, это было легко. Несмотря на всю приобретенную практику и её непреодолимое желание, чтобы этот стул был рядом с ним, она всё же сумела плавно переместить стул через комнату, чтобы сесть рядом с ним, не касаясь.       Рен уставился на неё, явно не находя слов. Рей опустилась на стул рядом с ним. — Я сделала, как ты просил. А теперь пожалуйста… подумай об этом, если не о чем другом. — Рей коснулась его руки. — И доешь свою овсянку. У меня такое предчувствие, что нам понадобятся все наши силы.

***

      Рей, наконец, покинула апартаменты, чтобы спуститься к ребятам. Джесс сидела в кабине Крестокрыла По, закинув ноги на приборную доску, и читала голокнигу. — Ты же знаешь, что он убьет тебя, если увидит, как ты возишься с управлением. — Рей высказала эту идею вместо приветствия. — Ну, если он так сильно переживает, то должен перестать целоваться со своим парнем и прийти сюда. — Ответила Джесс, переворачивая страницу, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения.       Рей усмехнулась и поднялся по трапу, чтобы поравняться с симпатичным пилотом. — Как поживают Финн и По? — Спросила Рей. — Судя по выражению постоянного самодовольства на лице По и остекленевшим глазам Финна, я рискну предположить, что всё идет хорошо, — добродушно вздохнула Джесс.       Рей улыбнулась. Среди всей этой неразберихи и тревоги было приятно видеть какое-то подлинное, незамысловатое счастье. — Это хорошо для них. Они заслуживают немного счастья. — Это они и делают. Во всяком случае, — Джесс бросила голокнигу через плечо, — хватит с меня этих мальчишеских чудес. Что насчёт тебя? Никто не позволил нам прийти на ваше торжественное представление Тиду, и я ни от кого не могу получить ответа. Всё прошло нормально?       Рей задумалась, не рассказать ли Джесс о случившемся. Но с чего начать? Было легче пожать плечами и сказать: «Это было страшно, но в конце концов всё в порядке.»       Джесс иногда слишком хорошо разбиралась в людях, в отличие от По и Финна. Джесс ясно видела ложь на лице Рей, но кивнула, как будто не особенно заинтересованная в том, чтобы потянуть за эту конкретную нить. Пока что. — Ну, тогда с этим одним испытанием покончено. Теперь перейдем к следующему: бал сегодня вечером.       На этот раз Рей даже не пыталась скрыть гримасу. — О Сила, я не хочу идти на бал! — Это самая антисоциальная сказка на свете! — Джесс рассмеялась, чем заслужила удар в плечо. — Кроме того, балы — это весело. Ну, по крайней мере у Сопротивления — да. И этот не может сильно отличаться.       Рей вспомнила «приветствие» в зале совета, которое у неё было, когда она впервые приехала на Набу, и вечеринку по случаю Дня рождения, которую они устроили для Финна на кухне. Рей была совершенно уверена, что они могут и будут очень отличаться друг от друга. — А ты придешь? — С надеждой спросила Рей. — Возможно. Они любят запирать меня и По, когда есть штурмовики, но политическое перемирие между Первым Орденом и Сопротивлением зависит от нас, появляющихся время от времени с широкими улыбками. Желательно, чтобы нас видели другие послы. И доложили, что нас не сажали в тюрьму или что-нибудь похуже. — Я никогда раньше даже не танцевала. Что люди делают на балах? — Спросила Рей. — Танцуют. Пьют. Приходят в сказочной одежде. Ты, наверное, возненавидишь их. Если не считать выпивки. — Я не хочу, чтобы все на меня смотрели. — Рей знала, что большинство людей могут справиться с застенчивостью, но она не привыкла к большому количеству внимания и людей вокруг благодаря годам, проведенным на Джакку, где компанию ей составляли только её собственные мысли. Публичное приветствие казалось странно безличным, поскольку Фазма была уверена, что ей не пришлось бы ни с кем разговаривать, если бы она не настояла на том, чтобы пойти в приют. Это был бы личный ад. — Сомневаюсь, что это так, — успокоила её Джесс. — А почему бы и нет? — Ну, насколько я могу судить, там будут послы из тех частей Галактики, которые никогда раньше не сталкивались лицом к лицу с Реном. Я слышала, что они больше озабочены встречей с деспотом всей галактики, чем его хорошенькой молодой женой.       Рей нахмурилась. — Они враждебны? — Не совсем так. Рен более или менее оставил их в покое, так как они вели себя смирно. Но они готовы к встрече с чудовищем.       Рей почувствовала, как что-то ёкнуло у неё в груди.       Рен не был безупречным человеком со своей репутацией, и он заслужил их страх. Она знала это. Она прекрасно это понимала. Но, чёрт побери, он не был каким-то злым монстром. Ей самой потребовалось много времени, чтобы понять это, но теперь она знала и понимала, что не сможет забыть.       В нём есть что-то хорошее. Я это уже видела.       Он поймёт, что они боятся. Он этого и ожидает. И он воспользуется этим страхом. Это удивило бы его не так сильно, как доброта. И разве это не печально?       Она не хотела лицезреть те же испуганные глаза, которые были у детей в приюте, когда они впервые увидели Кайло.       Если что-то ещё привлечет их внимание…       Она судорожно сглотнула. — Джесс, мне кажется, мне может понадобиться твоя помощь. Что ты знаешь о… платьях?       Джесс посмотрела на неё, приподняв бровь: — Достаточно, чтобы жить. И время от времени вытаскивать горячего пилота. — Ты не могла бы мне помочь? У меня есть идея, но…       Джесс, казалось, всё поняла. Выражение её лица было сдержанным, но в то же время таким, будто ей дали угощение. — О, Рей, мы собираемся повеселиться!

***

      Рен вошел в бальный зал дворца и огляделся. Комната была освещена множеством ламп, которые придавали каменным стенам почти золотой блеск. Там были толпы людей, одетых в свои наряды, с бокалами лучшего Коррелианского шампанского и едой, за которую, как он был уверен, Маз пожертвовала немалой толикой своего здоровья.       Это была прекрасная сцена, заставившая даже его самого на мгновение остановиться. Хакс был ублюдком, но одинаково хорошо разбирался и в политике, и в дизайне интерьера.       Рена было нелегко игнорировать, и вскоре многие люди повернулись, чтобы посмотреть на него.       Он зашагал вперёд через комнату. Люди расступались, пропуская его в конец бального зала. Хакс установил трон на возвышении для него и Рей. Его местонахождение на всю ночь.       Было время, когда он гордился бы тем почтением, которое ему оказывали, наслаждался бы поклонами и стремлением людей убраться с дороги.       Теперь он был пуст. И смущен той пустотой, которую она внушала.       Рен просидел на троне не более тридцати секунд, прежде чем рядом с ним материализовался Хакс. — Приятно видеть, что вы пунктуальны, — заявил он. — Приятно видеть, что ты всё ещё такой же радостный, как всегда, — язвительно ответил Рен. — Есть идеи, когда появится наша будущая королева? — Не знаю. Я не видел её с самого завтрака.       Хакс резко повернул голову в его сторону: — Что? Где она сейчас? Если она… — Она придёт. Она всё ещё во дворце. Я это чувствую. — Ради тебя… — Ради тебя я бы заткнул тебе рот и пошёл посмотреть, будет ли Фазма великодушна по отношению к тебе сегодня вечером. Прежде чем я использую силовой захват, чтобы убедиться, что использование этого конкретного придатка, который она так любит, станет только отдаленным воспоминанием.       Хакс побледнел: — Как… — Потому что у меня есть глаза. А штурмовики умеют разговаривать. Иди.       Хакс отошел от него. Рен откинулся на спинку трона и стал наблюдать за движением в коридоре.       Он не часто бывал в этом месте. Насколько ему было известно, им пользовались всего два раза. Первый — на свадьбе его родителей.       По-видимому, это было именно такое событие. Сама свадьба была довольно шикарной и царственной. Она должна была стать властительницей галактики и, в конце концов, была воспитана принцессой. Невеста была одета в роскошное белое платье с огромным шлейфом, а её длинные, до пояса, волосы ниспадали ниже плеч. Жених выглядел потрясающе и, хотя он никогда бы не признался в этом, очень нервничал.       Всё торжественное происходило в древнем Храме Джедаев. А настоящее веселье началось на приеме в этой самой комнате.       Напитки лились рекой, еда кормила гостей и бедняков Набу в течение нескольких недель после этого, и эта пара была звездами шоу. Хан Соло и его друг Лэндо Калриссиан пили до тех пор, пока Калриссиан не потерял сознание, и его пришлось уносить в довольно недостойном виде первому помощнику Соло, а Лея Органа сбросила туфли, разорвала платье до половины длины, которой оно было первоначально, и танцевала с такой энергией и грацией, что Хан Соло забыл выглядеть беспечным и просто смотрел на свою новую (ведь Лея не была его первой супругой — примечание гаммы) жену с удивлением и благоговением.       Все сходились на том, что Рен был зачат в ту же ночь.       Единственным другим случаем был тот, на котором присутствовал сам Рен. И присутствовал под другим именем тогда.       Это была десятая годовщина Победы в битве при Эндоре. Его мать решила устроить праздник, чтобы отметить этот день.       Рен вспомнил, что ему было девять лет, но он не собирался ложиться спать. Он выскользнул из дома, спрятался под столом с едой и всё время молча наблюдал. И видел, как красивые женщины танцевали под пламенную музыку, связанную с Эндором. Слушал различные разговоры на многих диалектах. Он смотрел на мать во всем её великолепии. Она была воплощением уравновешенности и красоты. И всё же она продолжала смотреть на дверь. Взгляд, полный тоски и боли, усиливающейся с каждым разом. Хана здесь не было. Он обещал, что будет.       Бен Органа-Соло сидел там в ту ночь, спрятавшись под скатертью, и впервые задумался, почему его мать отдала своё сердце контрабандисту. Он никогда не понимал своего отца, и у него сложилось очень отчетливое впечатление, что он был разочарованием или странным для человека, который помог ему появиться на свет.       Его отец, высокий и красивый, был человеком, на которого Бен смотрел снизу вверх. Он был тем, на кого мальчик хотел произвести впечатление. Но теперь, наблюдая за разочарованием матери, он понял, как бесполезно полагаться на этого человека. Когда Хан Соло в конце концов вернулся домой, Бен не вышел его поприветствовать.       Рен поймал себя на том, что удивляется, почему Рей так долго не выходит. Это было совсем на неё не похоже, но он не позволил себе запаниковать. Не стоит показывать свою слабость. Особенно на такой публичной сцене.       Участники Бала, которые всю ночь бросали в его сторону, как им казалось, тайные взгляды, начали тоже поглядывать в сторону двери. В толпе поднялся возбужденный ропот.       Рен наклонил голову, чтобы посмотреть, на что это все смотрят. И он почувствовал, что его глаза вот-вот выскочат из орбит.       Рей приближалась к нему, и она выглядела так, как никогда раньше. Её распущенные волосы вились вокруг лица. Её лицо было подкрашено достаточно тонко, так что казалось, что это естественное сияние, подчеркивавшее её чеканные скулы, мягкие губы и большие карие глаза. Платье было нежно-розового цвета, в котором он никогда не ожидал увидеть Рей, но когда она подошла поближе, он увидел, что платье сшито в виде розы. Посередине был шелковый пояс, подчеркивающий её тонкую талию.       Она была счастливее всего в окружении цветов, так почему же её одежда должна быть другой?       Она шла очень медленно и почти величественно, и только через несколько мгновений Рен понял, что это из-за каблуков. Она явно старалась не споткнуться и не упасть.       Рен встал со своего трона и ждал, когда она приблизится. Интересно, будет ли он чувствовать себя таким же радостным, испуганным, польщенным и недостойным на их свадьбе?       Он вздохнул. Конечно же, он этого не сделает. Это было бы в миллион раз хуже.       В какой-то момент ему показалось, что Рей споткнётся, поднимаясь по ступенькам и садясь на своё место. Он протянул ей руку, и она с благодарностью приняла её. Она явно была настроена решительно, но напряжена всё время, пока шла к нему. Теперь, когда она подняла на него глаза, он увидел в них искреннюю благодарность и облегчение.       Он подвёл её к трону, и они сели рядом. Это была точная копия того первого раза, когда они сидели на своих королевских местах, когда она прибыла в военной одежде его бабушки. Теперь они скорее объединились, чем противостояли друг другу.       Впервые Рен почувствовал себя настоящим королем с королевой.       В бальном зале возобновилась суета и болтовня. Но на этот раз все взгляды были прикованы к Рей. Цветку Тида.       Её рука все еще была сжата в его руке.       Рей бросила на него быстрый взгляд и настороженно улыбнулась. — Разве ты не хочешь сказать, что я прекрасно выгляжу? — Поддразнила она. — Нет, — Рей снова посмотрела на него. Насмешка исчезла из её глаз, и она выглядела смущенной. — Слова «красиво» недостаточно, чтобы описать, как ты выглядишь.       Румянец, который он так любил, окрасил её щеки, слившись оттенком с платьем. — Хорошо. — Она улыбнулась. — Но я должен знать, — настаивал он, — что заставило тебя так поступить… ты ненавидишь платья. Ты ненавидишь суету. Ты ненавидишь выставляться напоказ.       Рей кивнула в знак согласия. Она смотрела поверх толпы. Само воплощение идеального образа королевской особы. — Я знаю. Но ещё больше я ненавижу, когда на меня пялятся. Признайся, Рен, сейчас о тебе никто даже не волнуется.       Рен выглянул наружу. Это было правдой. Никто не смотрел в его сторону. Они хотели видеть красивую женщину рядом с ним.       Она сделала это.… чтобы отвлечь от него внимание? Чтобы спасти его от очередной ночи предсказуемого пристального внимания?       Так или иначе, это значило для него больше, чем если бы она оделась просто, чтобы произвести впечатление на послов и выглядеть красивой, и его рука крепче сжала её, пока он не забеспокоился, что может причинить ей боль. За исключением того, что она цеплялась так же сильно.       Ночь шла своим чередом, и многие высокопоставленные лица засвидетельствовали им обоим своё почтение и осыпали Рей комплиментами. Рей явно чувствовала себя неловко, но кивала в знак благодарности. Было очень много танцев, и Рен был уверен, что заметил, как подруга Рей из Сопротивления, Джулия или что-то в этом роде, показала ей большой палец.       Рен заметил, что Рей смотрит в окно на заходящее над Набу солнце. Небо было окрашено в розовый цвет, как и её платье.       Рен наклонился вперед. — Мы должны совершить экскурсию по саду?       Рей посмотрела на него. — Если мы сможем пойти в один конкретный сад…       Рен кивнул, и они встали.       Ускользнуть было трудно. С таким количеством людей, некоторые из которых Рен узнал и ни один, что Рей сделала, желая им великого и могучего правления. Наконец они оказались в саду, подальше от шума. Путь к лабиринту, ведущему в сад Рей, был быстро преодолён. Любой мог бы принять их за почти бегущих людей к маленькой потайной двери.

***

      Рей закрыла дверь и трижды проверила, заперта ли она, прежде чем полностью расслабиться. Она повернулась к Рену. Его маска была снята и уже брошена на траву. После такого долгого вечера его лицо было просто потрясающе.       Она чувствовала себя странно застенчивой под его пристальным взглядом. Она знала, что он будет смотреть на неё всю ночь, но теперь она могла видеть его голод, тоску и привязанность. — Спасибо. Я знаю, что это было нелегко, — сказал Рен.       Он не ошибся. Несмотря на то, что это была её идея, Рей уже трижды подумывала о том, чтобы бросить всё. Джесс потратила около двух часов, заставляя её примерять платья. Некоторые из них были более сексуальными, чем Рей когда-либо могла бы носить (некоторые демонстрировали всю её ногу!), а некоторые были настолько тяжелыми, с украшениями, что она едва могла стоять под их весом. Завивка волос была еще одной драмой, и она получила несколько ожогов на затылке, пока Джесс не взяла это дело на себя. И она никогда не чувствовала себя чистой, когда на её лице был макияж.       Но, когда она поняла, что это сработало, и никто не обращал на Рена больше внимания, чем было разумно, это стоило того.       Видеть сейчас его глаза было почти удовольствием. — Ничего особенного. — Она отмахнулась. — Хотя… — Что? — Спросила Рей. — Тебе больше не нужно носить эти каблуки. Тебе явно не по себе.       Рей чуть не рассмеялась: — Слава Силе! — Она сунула руку под платье, сорвала туфли на каблуках и с удовольствием перебросила их через садовую ограду.       Рен рассмеялся. Ни смешка, ни фырканья. Полноценный смех, который осветил его лицо и обнажил не совсем ровные зубы. Он выглядел таким по-мальчишечьи беззаботным. Так не похож на того, кем он был на самом деле. Рей тоже не смогла удержаться от смеха.       Они хихикали вместе, пока он не затих. — Но всё прошло хорошо, не так ли? — Спросила Рей. — Настолько хорошо, насколько я мог надеяться. По крайней мере, они не заставили нас танцевать. — Рен уступил. —К счастью. — Рей присела на каменную скамью под деревом. — Я никогда в жизни не танцевала. — Никогда? — Рен казался шокированным. Рей покачала головой. — А разве на Джакку никогда не было никаких праздников? — Ничего такого, что оправдывало бы танцы. Кроме того, если мы и устраивали праздник, то за чужой счет. — Рей приподняла бровь. — Ты умеешь танцевать?       Рен пожал плечами: — Немного. — При виде шока, который явно отразился на лице Рей, он выглядел удивленным. — Что? В конце концов, меня вырастили принцем. — Я просто не могу себе представить, чтобы ты брал уроки танцев. — Поверь, они мне не нравились. И никому из моих наставников, насколько я помню, тоже. — Держу пари. — Выдохнула Рей. Из холла, выходящего в сад, доносилась музыка. Тихая мелодия. Тоска, которую Рей никогда раньше не испытывала, охватила её.       Рен ясно читал её. — Хочешь, я тебе покажу?       Это была глупая идея, но и идея надеть это платье тоже была глупой. Так же как и следование за Силой в комнаты Рена, когда ему приснился кошмар. Так же было и с его предложением, в первую очередь.       Глупые идеи никогда не останавливали Рей, если они казались правильными.       Не говоря ни слова, она встала и взяла протянутую ей Реном руку. Но прежде чем они начали, она стянула с его рук перчатки. Она хотела чувствовать его так сильно, как только могла.       Это было странное, поразительно замедленное движение. Он ничего не говорил и не показывал ей, как передвигать ноги. Он просто двигался медленно и однообразно, так что Рей легко могла следовать за ним.       Они были одни в её саду, трава холодила босые ступни, когда она танцевала в объятиях мужчины, обладающего властью сокрушать миры и в то же время состраданием, чтобы спасти маленького ребёнка. На ней было платье из цветов, и лепестки нежно падали на них с деревьев над головами. Музыка была такой же тёплой, как объятия Рена.       Рей обнаружила, что всё это растаяло и стало незначительным. Она обнаружила, что двигается естественно, и, когда Рен поднял её руку, она повернулась под ним. Её платье колыхалось вокруг неё, и в ее глазах розы танцевали вместе с ней.       Рука Рена притянула её обратно к нему, и она почувствовала, как её грудь прижимается к его груди. Он запрокинул её голову назад, чтобы поцеловать в губы так же нежно, как лепестки с дерева, которые касались её кожи. — Отведи меня в постель, Рен. Сделай меня своей. — Слова слетели с её губ прежде, чем она успела осознать, что сказала. И всё же, как только они были сказаны, у неё не возникло желания вернуть их обратно.       Рен отстранился и выглядел ошеломленным. И всё же Рей выдержала его взгляд. — Свадьба… — Я не хочу делать это из чувства долга. Я не хочу, чтобы моя девственность была частью сделки. Если ты хочешь этого, если ты хочешь меня, тогда сделай это сейчас. Пока здесь только мы.       Рен на мгновение замолчал. В этот момент Рей почувствовала страх быть отвергнутой. Если бы он сказал «нет»… — Иди в апартаменты. Я пойду следом. — Пойдём со мной, — взмолилась она.       Рен покачал головой. — Это означало бы снова надеть шлем. Я хочу, чтобы ты видела только моё лицо до конца этой ночи. Маска не будет иметь к этому никакого отношения.       Рей понимающе кивнула. — Подожди десять минут. Тогда следуй за мной.       Она подбежала к двери, отперла её, в последний раз оглянулась и вышла из сада. Она бежала по саду, хихикая от волнения и предвкушения.

***

      Рен был вынужден надеть маску (даже рискнуть просто надеть капюшон было слишком) и натянуть перчатки. Он прошел через несколько наиболее уединенных галерей обратно в свои комнаты, чтобы никого не встретить.       Он вошел в комнату и снял маску. Он посмотрел на неё и впервые улыбнулся с презрением. Он так часто останавливался. Это не остановит его.       Он бросил маску как можно дальше от него. Он услышал, как она во что-то врезалась. Он не стал проверять, во что именно.       Дверь в спальню была закрыта. Рен распахнул её.       Рей сидела на кровати. Её платье было расстёгнуто, руки лежали на коленях. Она выглядела запыхавшейся, и от одного её вида у него перехватило дыхание.       Она не разделась, и он был этому рад. Он хотел всё это для одного себя.       Она встала с кровати, чтобы встретить его посреди комнаты. Поцелуй, которым она одарила его, был странно целомудренным и нервным. Он запустил руки в её волосы и углубил поцелуй. Он вливал в нее столько, сколько мог. Она согласилась со всем, что у него было.       Прервав поцелуй, он обошел её так, что оказался лицом к её спине со всеми маленькими застежками. Пальцами, которые он заставлял не дрожать, он начал по очереди разжимать застежки.       Его дыхание на её шее, казалось, возбуждало её и она вздыхала в ответ каждый раз, когда он видел, как её волосы мягко колышутся под его дыханием. Он поцеловал её в затылок и наслаждался её вкусом, отчего у неё перехватило дыхание.       Платье, наконец, обвисло и упало в бесформенный комок у ног Рей. На ней не было лифа, только мягкие трусики. Его руки скользнули вверх по её бокам и накрыли её красивую грудь своими ладонями, проведя большими пальцами по её мягким розовым соскам, чувствуя, как они в ответ покрываются мурашками.       Рей обожала, когда внимание расточалось на её груди, и поворачивала голову, чтобы поцеловать его подбородок, шею, всё, до чего могла дотянуться. Он встретился с её губами и позволил их языкам почувствовать вкус друг друга. Нет ничего милее его прекрасной мусорщицы.       Он разделся быстро и в основном без посторонней помощи, так как Рей была слишком занята, насилуя любой участок открытой кожи своими руками. Его грудь привлекла большое внимание, и он тихо зарычал, когда она провела своими ногтями по его коже.       Когда их разделяло только нижнее белье, Рен поднял Рей и положил на кровать. Она выглядела божественно с цветущими щеками, загорелой кожей, напряженными сосками и темной от влаги тканью вокруг ее лона. Сила, она сама была грехом, и даже не знала об этом.       Он позволил себе насладиться этим зрелищем, прежде чем зацепиться пальцами за края её трусиков и стянуть их вниз по ногам. Ему хотелось зарыться лицом в её кудри, ощутить вкус её плоти, сделать её ещё мокрее, чтобы ей было легче, когда он наконец доберется до самого акта. Нетерпение Рей к нему помешало этому случиться. Его пальцы всё ещё играли мелодию вдоль шва её нижних губ и кружили вокруг её приподнятой и набухшей плоти так, что она задыхалась.       Он играл с её телом, пока она не стала скользкой от пота, влажной от возбуждения и не покрылась пятнами слюны от его влажных поцелуев вдоль её груди, ключицы и живота. Ощущение её маленькой руки, обхватившей его эрекцию и направившей её к своему лону, было единственным признаком того, что теперь она была готова, как никогда.       Он не спрашивал клише вроде того, уверена ли она или что-то ещё, что указывало бы на то, что она не понимает чудовищности того, что они собираются сделать.       Вместо этого он позволил головке своего члена упереться в её вход, что заставило её глаза затрепетать и зажать нижнюю губу между зубами. — Это может быть немного больно. Но это пройдёт, — пообещал он.       Она кивнула.       Толчок вперед в её девственное тело было самой большой проблемой самоконтроля, с которой Рен когда-либо сталкивался. Искушение отказаться от любых попыток проявить нежность и просто вдавить её в матрас подняло голову. Он наткнулся на преграду из её девственной плевы и, решив, что в данном случае быстрота будет к лучшему, рванулся вперед.       Рей издала пронзительный вздох и в ответ обвила его своими длинными ногами. Рен всё ещё оставался в её теле, чтобы дать ей привыкнуть. И позволить себе немного отдохнуть. Одно неверное движение, и он может превратить её первый раз в череду ошибок.       Через мгновение он открыл глаза и посмотрел на девушку, лежащую под ним. Все мысли о том, что она может ощущать грубость, исчезли, когда он взглянул на её лицо. Оно порозовело, глаза были закрыты, на губах выступила влага, а на лице застыло выражение изумления и сосредоточенности. — Тебе всё ещё больно? — Прошептал он. — Н-нет. Не совсем. Это было не так… О! — Она тихонько вздохнула, когда Рен отвёл одну её ногу чуть в сторону, чтобы лучше видеть. Это заставило его немного помяться внутри нее, и это не казалось нежелательным.       Ноги Рей поднялись и вновь обвились вокруг его талии, а её ступни соединились чуть выше его ягодиц. Это и её легкий кивок были сигналом, что они могут продолжать путь.       Он совершал толчки глубоко, но размеренно. Это, кажется, ценилось, поскольку Рей задыхалась с выражением удивления каждый раз, когда он входил в неё. Как будто она не может полностью поверить, что это происходит, или в свои ощущения. Она не была чересчур громкой, но её стоны наслаждения звучали в его ушах, и он хотел большего.       Он чувствует, как она становится всё более влажной вокруг него, и, джедай, ситх, рыцарь, повелитель, прежде всего, он всё ещё человек.       Скорость его толчков увеличивается, и её вздохи превращаются в стоны. Она не сводила с него глаз всё это время, и, чёрт возьми, он не может отвести взгляд. Он не хочет этого делать. Не хочет упустить ни одного момента из этого.       Сев и потянув Рей вверх вместе с собой, он меняет угол проникновения, который трёт ту часть Рей, которую он ранее не достигал, и её вздох удивленного удовольствия указывает, что это ключ к её завершению. Прижавшись друг к другу, Рей всё ещё обнимает его ногами, он кладёт руки на её бедра. Следуя его указаниям, она начинает двигать бёдрами в виде восьмерки. Это позволяет ей стремиться к своему моменту блаженства.       Их тела скользкие от пота, и эта скользкость напоминает Рену о душе, и он знает, что ему осталось недолго. Посасывая её левый сосок, он позволяет своим пальцам тереться о её клитор, возобновляя силу своих толчков под этим особым углом. В этот момент всё, что Рей может сделать, это цепляться за него, и она дрожит и плачет так бессмысленно, когда она, наконец, практически ломается вокруг него, он позволяет своему собственному освобождению взять его, проливаясь в её тело.       Они рухнули неэлегантной кучей на кровать. Они ничего не говорили. Им это и не нужно.       Рен кладет голову на её обнаженную грудь. Он прислушивается к её сердцу, бьющемуся, как вомп-крыса. Чувствует, как её пальцы перебирают его волосы.       Только одна мысль присутствует в его голове.       Я люблю тебя.

***

      По проспал около часа, когда дверь в казарму распахнулась. Резко проснувшись, он увидел трёх вооруженных штурмовиков и генерала Хакса. Его вытащили из постели и бросили на землю прежде, чем он успел спросить, что происходит. — Ты действительно никогда не учишься, Дэмерон? — фыркнул Хакс. — Но опять же, я должен взять на себя часть вины. Мне не следовало позволять Рену соглашаться на перемирие. Я не должен был позволять отбросам Сопротивления проникать в мой дворец. — Твой дворец? Я бы хотел, чтобы Рен услышал, как ты это говоришь, — усмехнулся По, всё ещё смущенный, но не до такой степени, чтобы убавить свой сарказм. Быстрый пинок штурмовика заставил его согнуться пополам и придержать язык. — Очень забавно! Интересно, будешь ли ты так же смеяться, когда Рен узнает о посланиях генерала вашей маленькой мусорщице?       По весь похолодел. Рей… — Она ни в чём не виновата! — Завопил По. — Всё это было моих рук дело. — В этом я не сомневаюсь. — Прорычал Хакс. — Отведите его в камеру.       По мог только выкрикивать угрозы кровавой расправы в адрес Хакса, когда его подняли с пола и повели прочь.