The Descendants/Потомки

      Рей проснулась от теплого ощущения нежного прикосновения губ к её горлу. Она вздохнула, но глаз не открыла. Девушка спала в блаженной истоме, и её конечности отяжелели. Кроме того, между ног у неё возникло странное, но не неприятное ощущение. На самом деле Рей это даже нравилось.       Прошлая ночь была… невероятной. Кайло был поразителен. Она знала, что в том, что они делали, вероятно, не было ничего экстраординарного. Действительно, некоторые люди могли бы посмеяться над тем, насколько они были тривиальны в своих утехах. Рей это не заботило. Она была права, она была так права, что потерять свою невинность было хорошей идеей. Во-первых, потому что его больше не будет заботить её девственность, рассматриваемая как приз. Во-вторых, потому что акт был только для них двоих. Она слышала несколько историй о женщинах, которым в первый раз приходилось лежать на белой простыне, а потом предъявлять доказательства. От одной мысли о том, что придётся отдать Хаксу простыню с её девственной кровью, затошнило. Конечно, она была уверена, что Кайло никогда бы этого не допустил, и этот факт заставил её чувствовать себя ещё счастливее.       Поцелуи продолжались от шеи к уху, и она испустила вздох, который превратился в судорожный всхлип, когда Кайло пососал прямо за мочкой её уха. Его волосы щекотали ей щёку, и их запах доносился до ноздрей.       Рей открыла глаза и прижалась губами к его лбу, прежде чем он поднялся и поймал их своими губами.       Рей провела бы остаток своей жизни, просто позволяя рукам Рена скользить везде, куда он мог дотянуться, до тех пор, пока он никогда не перестанет целовать её. Когда он скользнул в неё, это было почти случайно, но так естественно. Как будто ему там самое место. Неприятное ощущение, которое возникло прошлой ночью, почти исчезло, и теперь она могла просто наслаждаться чудесной полнотой и ощущениям трения, которое возникало глубоко внутри. Могла бы наслаждаться, наблюдая за выражением его лица. Как краснели его щеки и закатывались глаза, когда он двигал бедрами в определенном направлении. Смотреть, как он бьется в экстазе, было для неё невыносимо прекрасным зрелищем.       Вскоре она обнаружила, что не может молчать и Рен, похоже, не хотел, чтобы она сдерживала себя. Это также было маловероятно, когда Рен наклонился и потер её плоть. Проникновение было чудесным, особенно под определенным углом, но ничто не могло сравниться с трением клитора.       В конце концов она обнаружила, что дрожит, её спина, как и всё тело, прогнулась в оргазме, тогда он зарычал в её горло и задрожал вместе с ней.       Он вышел из её тела и упал на бок. Из неё сочилась влага, которая казалась грязной и в то же время нормальной. Доказательство их обоюдного желания.       Мой. Мой. Только мой. — Ты в порядке? — прошептал он.       Твоя. Твоя. Только твоя. — Да. — Она вздохнула.       Больше ничего не нужно было говорить. Через некоторое время его дыхание снова стало ровным.       Рей хотела было разбудить его, но передумала. Сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз нормально отдыхал? А следующие несколько дней, вероятно, доведут их обоих до полного изнеможения.       Она вылезла из постели и нырнула в освежитель. Какая-то её часть не хотела смывать следы прошлой ночи. Ей хотелось, чтобы они навсегда остались на её коже. Но у него будет достаточно времени, чтобы заменить всё, что она смоет.       Она воспользовалась освежителем и вытерлась, переоделась и заплела волосы. Она как раз направлялась на кухню, когда раздался резкий стук в дверь.       Быстро пересекая коридор, она открыла её.       Её приветствовала капитан Фазма в сопровождении четырех штурмовиков. Все были вооружены. — Я могу помочь вам? — Спросила она. Её глаза смотрели на оружие, зажатое в руках и закинутое за спины штурмовиков. — Ты пойдешь со мной, — голос Фазмы звучал странно. Её обычная властность была ясна, но в голосе, казалось, слышался упрёк. Как будто она была раздражена поведением Рей. Или разочарована. — Я? За что же? — Я не вправе разглашать подобную информацию. Генерал Хакс требует вашего немедленного присутствия. — Ну, тогда генерал Хакс должен был сам прийти сюда, не так ли? — Рей собиралась закрыть дверь, но нога Фазмы не позволила ей сдвинуться ни на дюйм. — Девочка, не усложняй себе жизнь ещё больше, — её слова были больше похожи на совет, чем на предупреждение. — Что усложнить? Что происходит? — О, пожалуйста. — Фазма вздохнула и сделала жест рукой. Руки Рей были схвачены двумя штурмовиками. — Отвалите! Отпусти! — Рей отчаянно брыкалась и сопротивлялась, но против двух вооруженных охранников это было бесполезно.       Когда её тащили к залам совета, она услышала смущенный крик «Рей?», исходящий из спальни, в которой она оставила спящего Рена, прежде чем дверь комнаты закрылась штурмовиком, и её наполовину потащили, наполовину понесли к залам совета.

***

      Рей перестала сопротивляться после, наверное, сотни неудачных попыток вырваться. Не успела она войти в зал совета, как её почти что бросили на пол. Оглядевшись, она увидела По Дэмерона, стоящего на коленях и щеголяющего со страшным порезом на голове. — По! — Рей подползла к нему и схватил его лицо, чтобы осмотреть повреждение, на что он лишь зашипел, — Боже, что случилось? Зачем они это сделали? — Рей. Всё нормально. Я это заслужил. — Его голос звучал почти измученно. — Что… — Мне очень жаль. Мне следовало быть осторожнее. — Ваша способность действовать разумно действительно сомнительна. — Рей быстро обернулся на резкий тон генерала Хакса. Увидев По, она не заметила рыжеволосого человека, стоявшего в другом конце комнаты. — Но это лишь доказывает, что Первый Орден был, есть и будет, а Сопротивление не достойно даже существовать. — Почему он ранен? — Прорычала Рей, её терпение быстро заканчивалось, если уже не ушло. — Почему я здесь? Что, чёрт возьми, случилось на этот раз?       Это был день резкого прекращения чего бы то не было. Прежде чем Хакс успел произнести хоть слово (хотя вряд ли он соизволил бы ответить), раздался грохот. Рей видела через открытую дверь, что один из штурмовиков лежит на полу и жалобно стонет. Кажется, его отбросило к стене.       Рен ворвался в зал совета со всем присутствием и едва сдерживаемой яростью, которая не делала ему чести, но была полезна в данный миг. — Что всё это значит? — Рявкнул Рен на Хакса. Его голосовой модулятор был почти не нужен; было очевидно, что его тон был пропитан злобой. — Успокойся, Рен. У меня были на то веские причины, — нараспев произнес Хакс. — Зачем было силой вытаскивать мою будущую жену из покоев? — прорычал Рен. — Кстати, снаружи находятся четыре штурмовика, которым, вероятно, нужна медицинская помощь.       Ещё один всхлип упавшего штурмовика в дверном проеме подтвердил это. — Можешь убедиться лично. — Хакс пожал плечами, нажимая кнопку связи. Перед ними возникла голограмма.       Рей узнал человека на зернистом голубом изображении. Она уже говорила с ней раньше. Действительно, говоривший обращался к ней.       Внезапно всё это обрело для Рей смысл, и её охватило дурное предчувствие. «Привет, Рей. Спасибо за сообщение. Это очень много значило для меня. Я так счастлива слышать, что ты связываешь жизнь с… с моим сыном, что приятно. Я уверена, что он очень к тебе неравнодушен. Он дурак, если этого не показывает. Ты, конечно, права. В нём всё ещё есть свет. Я это знаю. Я жажду увидеть его. Я скучаю по нему каждый день, но если это настолько близко, насколько я могу подойти к нему, то я приму это. Я благодарна тебе, Рей. Никогда не забывай об этом. И, пожалуйста, будь настойчива. Я верю, что однажды мы снова станем семьей. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, спроси По, и я найду способ связаться с тобой. У тебя есть друзья, Рей. Никогда не забывай.»       Изображение замерцало и исчезло.       В комнате повисла тишина. Это была смесь изумления и отвращения. Отвращение Хакса и ошеломление Рена.       Рей снова посмотрел на По. Он низко опустил голову. Он выглядел полным отвращения к самому себе. — Ну и что ты на это скажешь? — Рявкнул Хакс на Рей.       Рей промолчала. Она не сводила глаз с Рена. Шлем скрывал его лицо. Девушка попыталась дотянуться до него через Силу, но всё, что она могла ощутить, было кирпичной стеной. Остатки неверия — вот и всё, что осталось. — Что это такое? — Наконец прохрипел он. Его лицо всё ещё было сосредоточено на том месте, которое занимал образ его матери. — На что это похоже? — Спросил Хакс. — Она переписывалась с врагом. И пилот был их посредником. Я не должен был допустить этого перемирия. Мы должны были подавить Сопротивление, когда у нас был шанс. Пока им не удалось нас раздавить. Боже, кто знает, как далеко они ушли бы, если бы мы не сделали этого. — О чём ты говоришь, Хакс?! — По поднял голову и, казалось, снова обрел дар речи. — Это же мама пытается узнать свою невестку! А Рей просто пыталась узнать, какая у неё могла бы быть семья! — Заткнись, Дэмерон! — Прорычал Хакс. — Я спросил, — снова заговорил Рен, тихо, но с едва скрываемой яростью, — Что. Это. Такое…       Рей закрыла глаза и вздохнула. — Мне очень жаль. — Это касается только меня, Рен! Она ничего не сделала…       Мольба По в защиту Рей была прервана рукой Рена, метнувшейся в сторону По. Силовой толчок отбросил По назад с такой мощью, что тот застонал от удара.       Рей вскрикнула, но Рен даже не взглянул на неё. Его целью был По.       Рей не могла позволить ему причинить вред пилоту. Бросившись между ними, она подняла руки. — Нет! Не делай ему больно. — Он предатель. Как и ты! — Хакс плюнул. — Я не предательница! Я просто хотела узнать её получше. — Рей снова повернулась к возвышающемуся перед ней мужчине. Он не делал никаких попыток приблизиться к ней, но она знала, что не сможет бесконечно защищать По.— Пожалуйста, послушай меня… — Послушать тебя? — Повторил Рен. — Похоже, я и так уже сделал слишком много, — его голос был тихим и, казалось, дрожал. — Ты предала меня. — Вовсе нет! — Рей ненавидела слезы, которые подступали к её глазам, но не позволила им пролиться. — У меня никогда не было семьи. А я прихожу сюда, и у тебя уже есть мать, с которой ты никогда не разговариваешь! А чего ты ждал от меня, Рен? Прогнать её? — Нет. И именно на это он и рассчитывал! — Он зарычал, указывая на По. — Верность — это стойкость. Ты всегда это знал. Он всегда будет служить генералу. Но, пожалуйста, я умоляю тебя, не делай ему больно. Просто отпусти его. — Ты глупая девчонка! — Воскликнул Хакс. — Неужели ты всерьез думаешь, что мы позволим измене остаться безнаказанной? — С чего бы это? Почему бы мне не отправить его обратно к этой женщине по кусочкам? — Спросил Рен.       Рей потянулась всем своим существом через Силу. — Потому что, если ты это сделаешь, я никогда тебя не прощу. — Какое нам до этого дело? — Хакс усмехнулся.       Рен молчал. Больше всего на свете ей хотелось заглянуть ему в глаза. — Дэмерон, — обратился Рен. Его глаза всё ещё смотрели сквозь маску на Рей. — У тебя есть время до сумерек, чтобы убраться как можно дальше от Набу. Затем я пошлю мои эскадрильи, чтобы она преследовала тебя. — Вы… Ты же не серьезно! — Прошипел Хакс. — Разве это милость? — Воскликнула Рей. — О, это она, да, — ответил Рен. — Я редко даю кому-нибудь фору. — Но ты не можешь его отпустить! Это… — пробормотал Хакс. — Это политика, Хакс. Я полагал, что со временем ты научился этому. — Ответил Рен. — Я не могу этого допустить. — И всё же ты это сделаешь. Ибо вы видите, что это мое царствование. Мои правила. Твоя власть простирается лишь настолько, насколько я позволяю. И не забывай об этом.       В его голосе появилась холодность. Жесткость, которой она раньше не слышала. Часть Рей радовалась тому, что Рен наконец-то увидел стремление Хакса к власти таким, каким оно было. Другая, более громкая часть её души ощутила дрожь страха, что человек, которого она знала, медленно выскальзывает из её рук.       Рен посмотрел на Дэмерона, его ярость была ощутима даже сейчас. — Используй своё время. Потому что я буду ждать.       Рей хотел побежать за ним, но чувствовала себя вынужденным остаться с По, чтобы обеспечить безопасность отхода пилота. И ещё у неё было ужасное ощущение, когда она смотрела, как он поворачивается к ней спиной, что, хоть она была единственной, кто угрожал никогда не простить его, именно она подвергалась наибольшему риску никогда не быть прощенной.

***

      Рей не отходила от По, даже когда его провожали обратно к ангару. — Ты не обязана провожать меня, Рей. — Он утешал её. — Да. Я знаю, — заявила Рей. — Но я не смогу спокойно спать, зная, что ты не в безопасности, пока не увижу, как ты уходишь целым и невредимым.       У По, похоже, не было достойного аргумента для этого, поэтому он ничего не сказал.       Их встретили Джесс и Финн, ожидавшие в ангаре. Увидев их, они оба вскочили на ноги. — По! Что случилось? Что они с тобой сделали? — воскликнула Джесс вместе с Финном, увидев окровавленный лоб, с которым теперь щеголял По.       Рей повернулся к штурмовикам. — Ждите снаружи. — Они не двигались. — О, ради всего святого… Нам некуда бежать. И вы будете прямо за дверью.       Стражники явно не хотели выпускать Рей из поля зрения (её статус возлюбленной правителя в данный момент казался немного шатким), но и не хотели быть свидетелями неприятного слезливого прощания.       Поэтому они всё же оставили их в покое. — Нам нужно идти, Джесс. — объяснил По. — Перемирие… Оно действительно закончилось. — Что? Но свадьба… — Если мы сейчас же не уйдем, наши жизни будут под угрозой, — подчеркнул По. Джесс выглядела ошеломленной, затем расправила плечи. — Тогда лучше собираться. — Она вздохнула.       Финн уставился на По. — По… — Он выглядел так, словно хотел умолять его о чем-то совершенно бессмысленном. Всё, что он смог выдавить из себя, было хрипом: — А как же мы?       По поднял руку и погладил Финна по щеке. Теперь в чертах лица По не осталось и следа бравады. Он выглядел откровенно усталым и измученным. — Позволь мне пойти с тобой, — выпалил Финн.       Рей могла только смотреть на них обоих. — Финн, я Меченый человек. Они придут за мной… — Тогда им придется преследовать нас обоих. Я должен делать то, что правильно. И это правильно. — Провозгласил Финн. — Финн… — Не отговаривай меня, По! Я не могу позволить тебе сделать это в одиночку. И что меня здесь держит? Я предатель. Я никогда не захочу иметь ничего общего с Первым Орденом. Сопротивление — такой же хороший вариант, как и любой другой. Это может стать для меня новым началом. Я мог бы стать тем, кем захочу быть. — Но оставить всё, что ты знаешь… — …будет легко, если тебя не будет здесь. Я люблю тебя.       Казалось, эти слова выскользнули почти случайно. Но Финн даже не пытается взять их обратно. По вдруг улыбнулся, и вид у него снова почти мальчишеский. Рей внезапно почувствовала, что она присутствует при чём-то глубоко личном.       По нежно поцеловал Финна и кивнул. — Окей. Погнали с нами.       На лице Финна появилось выражение неподдельной радости, которое тут же исчезло, когда он взглянул на Рей. Всё это время её зрение расплывалось под напором непролитых слёз. Она оттащила их назад, брыкаясь и крича, но выражение боли на её лице должно было быть ясно видно.       Финн подошел к ней и обнял за плечи. Он обнял подругу так крепко, как только мог. И Рей тоже не хотела отпускать его, но знала, что должна это сделать. Ради него и ради себя. — Я не хочу оставлять тебя здесь, Рей, — прошептал он. — Ты должен это сделать. Ты прав, здесь для тебя ничего нет. — Но вместе с ним… — Я сделала свой выбор. Я обещала. Я должна сдержать своё слово. — Забей на своё слово! — Финн отстранился и схватил её за руки, как будто хотел встряхнуть. — Теперь ты можешь оказаться в опасности. — Он не причинит мне вреда. Я слишком ценный человек. — Её рассуждения были такими наивными. Всего двадцать четыре часа назад она могла бы сказать, что находится в безопасности, потому что Рен заботится о ней. В его гневе она уже не была так уверена. Но она не могла показать это своим друзьям.       По полез в карман. Он купил небольшое круглое устройство. Он вложил его в руку Рей. — Возьми. Это комлинк. Если ты когда-нибудь окажешься в опасности или почувствуешь себя под угрозой, нажми на кнопку. Он запищит у меня. У меня есть смежное устройство. Мы прилетим за тобой без промедления.       Рей взглянул на него. И остальных. Все её друзья. Первые и лучшие друзья, которые у неё когда-либо были.       Она собиралась потерять их всех. И остаться здесь с мужчиной, которого она любила больше, чем могла себе представить, но которого не могла поддержать так, как ему это было необходимо.       Среди них воцарилась тишина. Поскольку никто не знал, что сказать, чтобы сделать расставание проще. Поэтому они вообще ничего не сказали.

***

      Рей наблюдала, как крестокрыл исчез в небе над Набу со своего места в ангаре. По уговаривал её не смотреть им вслед, так как это, вероятно, только расстроит её, но она не успокоится, пока не увидит, что они благополучно улетели. Комлинк всё это время был холодным и твердым в её руке.       Желание разрыдаться было сильнее, чем когда-либо, но Рей отказалась. Она не выкажет ни капли слабости перед штурмовиками.       Она подумала о том, чтобы убежать в сад и запереть дверь. Но что толку от этого? В конце концов ей придется выйти снова.       Казалось, что дворец, в котором она когда-то была счастлива, вернулся из-под заклятия, которым он был околдован. Сады и вешалка придали величественной Мраморной пещере сердце и чувство принадлежности к Рей. Теперь же она выглядела так, будто её сорвали.       Этот дворец был её тюрьмой. Позолоченная, сверкающая тюрьма, но тем не менее тюрьма.       Она вернулась в свои апартаменты, как заключённые возвращаются в камеру.       Когда Рей вошла, в комнате было почти тихо, и на мгновение ей показалось, что Рен уже здесь. Ведь пульсирующее чувства гнева, смятения и негодования были почти физически ощутимы.       В гостиной её приветствовал затылок Рена. Его шлем валялся среди разбитой посуды на кухне, а кофейный столик был опрокинут. — Как ты могла? — Его голос был тихим. — Я думал, что могу доверять тебе.       Рей хотела сказать, что он может доверять ей, и это никогда не было предательством. Но она знала, что это останется без внимания. — Мне очень жаль. Я сделала то, что считала правильным. — Эта женщина, — процедил он сквозь зубы, — Ты же знаешь, что я не имею к ней никакого отношения. — Эта женщина — твоя мать. И она такая же жертва всего этого, как и ты. — Рей подошла к окну. — Ты понятия не имеешь о том, что творилось в моей семье! — Хочешь верь, хочешь нет, но именно это я и пыталась понять. — Горе Рей из-за потери друзей превратило её разбитое сердце из-за событий последних дней в холодный клинок прямолинейности. Да, она, вероятно, была слишком оптимистична в отношении того, как Рен отнесётся к её контакту, но она уже заплатила за это. Её друзья ушли. Было сомнительно, увидит ли она их когда-нибудь снова. Он уже наказал её больше, чем она могла себе представить. Всё остальное её бы уже не ранило. — Моя семья погибла. Свою мать я больше никогда не увижу. Мой отец… — Мёртв. От твоей руки.       Наступило молчание. Рей даже не обернулась. Это слишком долго висело над ней. Образы, которые она видела в ту ночь, когда прикоснулась к мечу, были отброшены назад и заблокированы, пока она пыталась сблизиться с Реном. Но иногда она смотрела на него, и на долю секунды его лицо озарялось красным светом, и она видела пораженное и умирающее лицо человека, которого никогда не знала и всё же была уверена, что полюбила бы.       Хан Соло пытался спасти своего сына. И он умер за свои усилия. Конечно, она никогда не задумывалась об этом. Это свело бы её с ума предчувствием собственных поступков.       Достаточно. Это была не та история, которую можно рассказать у костра на Эндоре. Это была её жизнь. — Зачем ты это сделал? Почему ты убил своего отца?