The Descendants/Потомки

ATTENTION: У нас случился небольшой глюк и глава вышла по ошибке вчера, всего на 8 минут, но этого времени хватило чтобы многие люди успели увидеть и прочитать. Также был выставлен статус «закончен». Просим прощения за это, а теперь перед вами окончательный вариант главы. Приятного прочтения. Треки к главе: Saturn — «Sleeping at Last» и Cat Power — «I Found A Reason»       Сэйб потёрла глаза и снова сосредоточилась на голокниге. Это была всеобщая история, и, почти 400 страниц данных спустя, она не прочла даже половину. Она провела в дворцовой библиотеке значительное время — с самой середины утра.       История Вселенной была похожа на драму, разыгрываемую для развлечения. Предательство, драматические дуэли, тайная любовь и космические войны продолжительностью в несколько световых лет. Люди, которые находили это скучным, удивляли Сэйб — как можно было найти скучным наследие джедаев? Но в некоторых отношениях это работало в её пользу. Во-первых, никто не заходил в библиотеку, и там была прекрасная тишина, и во-вторых, все, кто понимал его значение, изучили его полностью и поэтому не нуждались в повторном чтении. — Госпожа Сэйб!       Сэйб закатила глаза. Прощай, тишина. — C-3PO. Что случилось? — Она повернулась лицом к золотому служебному дроиду. — Мастер Соло поручил мне забрать вас. — Какая-то особая причина? — Спросила она, не вставая. — Он очень сочувственно отнёсся к тому, что вы собираетесь провести свой день рождения в библиотеке, — объяснил дроид.       Сэйб вдохнула через нос. Конечно, её день рождения был единственным днём, когда она могла делать всё, что ей заблагорассудится. Но она редко не подчинялась хозяину и правителю этого дворца. — Хорошо. — Сэйб уступила, отметив страницу в голокниге. — Тогда лучше схожу к нему. — О, слава богу. — С-3РО был в восторге, но эта радость звучала странно наигранно. — Я сейчас не в том положении, чтобы спорить с вами сегодня. Мне очень нужна масляная ванна. — Я всё устрою. — пообещала Сэйб. И, возможно, разобрать его голосовой аппарат.       Сэйб последовала за дроидом через библиотеку и вышла в залы дворца Тида. Это был напряжённый день для слуг, которые носились с выражением беспокойства на лицах. Завтра будет большой праздник, так как это будет двадцатая годовщина свадьбы короля и королевы. Галактика настояла на демонстрации ликования, очевидно, поэтому бал был назначен на завтра.       С-3РО был не самым быстрым ходоком, поэтому Сэйб неторопливо прогуливалась, пока не остановилась в определённом коридоре. Она огляделась по сторонам.       Бен Соло смотрел из окна, выходящего в большой зал дворца, на приготовления к завтрашнему балу. Сэйб задержалась на мгновение, чтобы рассмотреть его. Очень высокий и широкоплечий, он всё ещё был силён и подтянут, учитывая, что ему было уже пятьдесят лет. Очевидно, годы неустанных тренировок со световыми мечами сотворили чудеса с этой фигурой. Его волосы были длиной до плеч и волнистыми с седыми прядями, начинающими проявляться на висках. Кроме того, у него была козлиная бородка, которая идеально подходила к угловатым чертам его лица. — Мастер Соло. Я нашел её, — сообщил С-3PO.       Бен Соло отвёл взгляд от приготовлений и кивнул, увидев Сэйб. —Спасибо тебе, С-3РО. Это всё. — О, хм, вам ещё что-нибудь нужно? — Служить — функция и цель С-3РО. Поэтому обычно требовалось не менее двадцати попыток, чтобы избавиться от него. — Нет. Почему бы тебе не посмотреть, не нужно ли чего-нибудь королеве? Обычно в это время дня ей хочется кокосового ореха.       Золотой дроид заковылял прочь, явно довольный новой целью. Оставив правителя и молодую девушку наедине. — Вы спрашивали меня, сэр? — Да. Просто хотел убедиться, что ты не будешь читать весь день напролет. — Мне только четырнадцать. Это не такой уж большой возраст. — Меня заставили поверить, что каждый возраст — это большой возраст для молодой девушки.       Сэйб пожала плечами. — Я не люблю суету. — Ну, ты единственная из твоих братьев и сестёр, кто этого не любит. — У пожилого мужчины слегка дрогнули губы. Он часто приберегал эту улыбку для неё, её брата и сестёр. — И всё же, с Днем Рождения, Сэйб.       Она улыбнулась. — Спасибо, папа.

***

      Бен Соло проводил дочь в королевские покои, где её ждала мать. Сэйб, будучи самой тихой и наименее склонной к суете из всех детей, имела склонность иногда оставаться незамеченной. Третий ребёнок и третья дочь были совершенно несправедливым положением для любой девочки, и Бен понимал, что не должен позволять ей чувствовать себя брошенной родителями. Но, как ни странно, ей никогда не нравилось, что люди обращают на неё внимание. Она была склонна краснеть и находить свои ботинки очаровательными. И, Крифф, она всегда была заперта в этой библиотеке. Он уже начал жалеть, что оставил её.       Правитель тоже не очень-то надеялся на этот чёртов бал следующей ночью. И Рей тоже. Его идея празднования состояла в том, чтобы запереть семейные жилые помещения и наблюдать, как его семья взаимодействует, спорит, ест, смеётся и вообще была нормальной семьей. Это была его личная сказка. Но он знал, что теперь, когда его жена и он сам обманом лишили Галактику свадьбы, им придётся заплатить за это.       Его свадьба с Рей настолько противоречила тому, что планировал Хакс, что он подумал, может быть, это был способ Рей заставить бывшего Генерала услышать об этом и пострадать от головной боли, которую они ему создали. Здесь не было ни сановников, ни ледяных скульптур, ни той ерунды, которую планировал Хакс.       Они поженились в саду Рей, где под нависающим деревом присутствовали лишь избранные. Бен был одет в свою обычную чёрную одежду, но без маски и перчаток (в то время он ещё не привык брать и трогать вещи непосредственно, не находясь в своих комнатах). Рей надела своё старое платье мусорщицы и заплела волосы в три пучка. Одежда была чище, чем он когда-либо видел, и заштопана там, где была необходимость.       Предатель (или, может быть, не предатель), женщина-пилот и Дэмерон были тут. Это сделали исключительно ради Рей. Двое мужчин посмотрели на Бена с подозрением и удивлением, увидев его лицо. Ему было не намного приятнее, но Финн протянул руку Бену, который смотрел на неё, как на ядовитую змею. — Ради Рей, — сочувственно произнёс Финн. Это смутило Бена. Для неё — всё, что угодно. Поэтому они чопорно пожали друг другу руки. Он и Дэмерон просто кивнули друг другу. Было слишком рано заводить с ним дружеские отношения.       Маз тоже присутствовала. Она так и не переоделась для церемонии.       И там были его мать и дядя.       Встреча с матерью оказалась намного утомительнее, чем он ожидал. Она была в комнате совета, принимая командование и пытаясь успокоить конфликт, возникший в его отсутствие, когда он вошёл с Рей. Женщина, которую он помнил, исчезла. Волосы у неё были светлее — результат седины, а фигура подтянута годами. Но её глаза никогда не менялись. — Эти глаза никогда не видят, — сокрушался прежде Бен.       При виде взрослого сына, стоявшего перед ней без маски, у неё отвисла челюсть. Она внезапно бросилась на него, и он приготовился к пощёчине, который, несомненно, должен был последовать. Представьте себе его удивление, когда она вместо этого обхватила его руками за талию и прижалась к нему так, словно он мог убежать в любой момент. Это было всё, что он мог сделать, чтобы положить свою голову на её и просто обнять её в ответ. Крифф, он скучал по ней и до сих пор не понимал, как она вернулась. Она намочила его тунику, а он — её волосы, но это не имело ни малейшего значения. Она всё ещё любила его. Всё остальное было бонусом.       Пощёчина прилетела позже, когда они оба успокоились и остались наедине. Она кричала на него, он кричал в ответ, они швыряли колкие слова друг в друга и зарабатывали всю боль обратно. Это было уродливо и грубо, и он чувствовал себя так, словно в него стреляли несколько раз. Солнце уже всходило, когда он наконец опустился на колени перед матерью и смог только прохрипеть: «Пожалуйста».       Лея запустила руки в его волосы и убрала их со лба. — Ты горячий. — Наверное, это просто простуда. — Он отмахнулся, не заботясь об этом.       Она нахмурилась и медленно наклонилась, чтобы прижаться лбом к его лбу, проверяя его температуру.       И они замерли в неподвижности на долгое время.       Его дядя вернулся на Набу на следующий день. Он почувствовал перемену, произошедшую в семье. Он решил ненадолго вернуться из изгнания. Он сомневался, что останется во дворце, и действительно уехал на свой остров сразу после свадьбы. Ему нужно было столько же времени, чтобы адаптироваться, как и Бену, если не больше. В конце концов, прошло уже тридцать лет.       Он встретил Бена так же безмятежно и спокойно, как и всегда. Он скрывал свои эмоции, но его глаза выдавали изумление того, что он действительно здесь и может свободно передвигаться среди людей без доспехов. Он показал, что он всё ещё злится на племянника за то, что тот сделал с его матерью и отцом. И в целом рад был видеть, что мальчик, которого он когда-то так сильно любил, вернулся к нему избитым, чрезмерно осторожным и напряженным, но всё таким же.       Все отложили прошлые обиды и ошибки в сторону и наблюдали, как они обменивались клятвами.       Это было совсем не похоже на королевскую свадьбу. Приём, если это можно было так назвать, состоял из того, что Маз принесла в Зал Совета несколько своих лучших блюд (она набрала новый персонал), а Бен сидел один на один со своими мыслями, наблюдая, как Рей ходит по комнате, разговаривая со своими друзьями и новой семьёй. Всё закончилось ещё до захода солнца, и они удалились в свои покои одни без всяких церемоний.       Это был самый счастливый день в жизни Бена.       Он возил её к водопадам и лугам Набу, и они провели медовый месяц в старом летнем доме его бабушки. Они провели две восхитительные недели, не делая ничего, кроме чтения, еды, питья, разговоров, прогулок по полям и бесконечных занятий любовью везде и всюду, где только могли.       Они сделали официальное заявление после того, как вернулись, когда ничто не нарушало их спокойствия.       Рей умоляла Бена удалить имплант, который он установил, и он попросил доктора Калонию сделать это в ночь перед его свадьбой. Он оставил всё на волю судьбы.       Поэтому, когда всего через два дня после их пребывания на полях Набу он лежал в постели рядом с Рей и слышал, как у него в ушах что-то трепещет, он решил, что это просто игра его уставшего сознания. Но он всё же немного сосредоточился, и звук стал громче.       Он был совсем рядом с ним. От Рей. Трепет жизни внутри неё.       Он был совершенно ошеломлен и не мог сдвинуться ни на дюйм.       Он не мог поверить в то, что слышал, и какое-то время не хотел в это верить. Это был стресс последних нескольких лет, наконец-то вырвавшийся на свободу. Он должен был быть менее восприимчив к подобным фантазиям.       Он двигался весь день на автопилоте и ничего не говорил Рей. И всё же однажды ночью она бросилась к нему перед сном и схватила его. — Ты это слышишь? — Спросила она с широко раскрытыми глазами и благоговением.       Он мог только кивнуть.       Значит, это была не фантазия.       В течение двух месяцев они никому ничего не говорили, потому что забегать вперёд было слишком опасно. Это было такое щекотливое время. Но Рей не могла стереть румянец с лица. Она широко и без тени лукавства улыбнулась. Он мог чувствовать её мысли через Силу.       Младенец. Мой ребёнок. Наш ребёнок. Семья. Бен улыбнулся изо всех сил и постарался вести себя естественно.       Она возненавидит меня, если заподозрит.…       Но вскоре Бен кое-что понял: он не умеет скрывать свои чувства.       Рей сидела и ждала его однажды вечером после того, как он закончил обучение.       Её взгляд не давал никаких оснований полагать, что они собираются поговорить. — Разве ты не хочешь ребёнка? — тихо спросила она. Её глаза остекленели. Она всегда старалась быть сильной, но сейчас явно страдала. Перестанет ли он когда-нибудь причинять ей боль?       Было так страшно признаться в своих страхах вслух. — Я не понравлюсь ребёнку, — выпалил он, словно эти слова были ядовиты на вкус. — Скайуокеры… ни один из детей в этой семье не любили своих отцов.       Тогда боль исчезла с лица Рей. Её место заняли понимание и сострадание. Рей взяла его за руку и повела в их спальню. Улегшись, она жестом предложила ему лечь рядом с её животом. — Говори. Пусть он запоминает твой голос.       Бен поначалу не осознавал, что делает, но вскоре научился говорить через Силу с крошечным существом в животе жены, которое никогда не отвечало, но явно слушало. Вскоре это стало для него ритуалом. Когда её живот начал расти вместе с жизнью внутри неё, и красиво округляться, он почувствовал, как трепещущее укрепление и начало спокойствия взяло верх над ним.       Он всё ещё был напуган. Всё ещё убежден, что он будет худшим отцом на свете. Он всё ещё не мог до конца осознать тот факт, что ребёнок, которого он никогда не хотел, скоро родится.       Но он учился и старался. Для Рей этого было достаточно.       Он не присутствовал при родах. Рей не без злости решила, что он может только помешать. Всё это время он ходил взад и вперед, а мать тщетно пыталась помешать ему выломать дверь и подойти к ней.       В тот момент, когда ребёнок родился, он всё понял. Он только что узнал, и теперь никто не удерживал его от этой комнаты.       Рей сидела, откинувшись на подушки, с прилипшими ко лбу волосами, измученная, но абсолютно счастливая и сияющая. Её радость делала её более похожей на королеву, чем он когда-либо видел. Свёрток в её руках занимал всё её внимание.       Он приближался медленно, как будто не был уверен, не испортит ли своим присутствием это прекрасное зрелище.       Ребёнок был крошечным, с маленьким пучком чёрных волос, которые торчали из-под одеяла. Она открыла глаза на изумленных родителей.       Бен пораженно уставился на свою крошечную дочь. Она была здесь. Такая живая и настоящая.       Он чувствовал, что она понимает, кто её держит.       Мама.       Она слегка сморщила лицо, и он почувствовал, как к нему потянулась Сила, такая маленькая, но такая сильная.       И тут до неё дошло — стало ясным, как божий день.       Отец.       Малышка снова погрузилась в дремоту с аурой полного спокойствия.       Она доверяла ему. Она знала, кто он такой. Она любила его.       Какие-либо страхи у него полностью исчезли. Всё, что он чувствовал, была любовь. Так много любви к этой маленькой девочке.       Крифф, он никогда не знал, что может испытывать такую любовь к кому-то, кроме Рей.       Она верила, что он будет рядом с ней. Она слушала его глупую болтовню, пока росла в животе матери, и решила, что он будет защищать и любить её. Он должен был оправдать её доверие. И он это сделает. Даже если это убьёт его, он это сделает.

***

      Сэйб и Бен подошли к королевским покоям и вошли внутрь.       Рей сидела на диване, наблюдая, как Ханна играет со своим игрушечным Крестокрылом или жует его, в зависимости от того, как на это можно посмотреть. Бен нашёл свою жену решительной, чтобы заинтересовать их двухлетнюю дочь самолетами, очаровательной, если не слишком амбициозной.       Отвернувшись от одной из дочерей, она улыбнулась той, с которой он вошёл. — Вот ты где! Мне было интересно, выйдешь ли ты оттуда, — пошутила она, обращаясь к Сэйб, которая пожала плечами. — А где же мне ещё быть? Нигде не найти покоя. — Ну, сегодня тебе точно не будет покоя, именинница. — Рей притянула дочь к себе и крепко обняла. Сэйб усмехнулась, но, как обычно, потакала матери.       Остальные члены семьи вскоре пришли в покои из своих комнат. Две его старшие дочери, Падме и Брея, появились на балконе, а его сын Люк-Энакин вскоре вышел из своей комнаты. Ханна демонстративно протянула свои пухлые руки вверх, чтобы Сэйб подняла её. Брея вскоре снова усадила Рей. — Ты вчера весь день бегала, — напомнила она матери, указывая на её пятимесячный живот. — Сегодня день отдыха. Ты же обещала. — Я беременна, а не больна. — Напомнила ей Рей. — И я хочу, чтобы ты знала, что я сражалась на дуэли против лорда Ситхов, когда была на четвертом месяце беременности Люком, и он был в порядке. — Ну, это вопрос личного мнения. — Упомянул Бен, чем заставил своего сына бросить в него подушку, а девочек рассмеяться.       Он прислушался к их болтовне и на мгновение остановился.       Падме, восемнадцатилетняя и элегантная, Брея, шестнадцатилетняя и нежная, Сэйб, четырнадцатилетняя и мудрая не по годам, Люк-Энакин, тринадцатилетний и заботливый чувствительный мальчик, и Ханна, двухлетняя и уже с характером. Крифф знает, что принесут мальчики-близнецы, которых сейчас вынашивала его жена.       И среди них — жена, которая видела самое худшее в нём и всё ещё улыбалась ему так, словно он стоил каждой капли душевной боли, что причинил тогда ей.       Со всеми этими богатствами он действительно был королем.

***

      Сэйб просила родителей подарить ей на день рождения только одну вещь: полёт на Соколе.       И это займет большую часть их вечера, поскольку присутствие Бена и Рей было обязательным. Так что Сэйб получит свой подарок вечером в день своего рождения.       В отличие от Ханны, которая не знала, что такое Крестокрыл на самом деле, Сэйб глубоко любила корабли и механику полёта. Если бы она не была учёной, то хотела бы стать пилотом, как дядя По. Люк-Энакин тоже был увлеченным пилотом, и они оба были склонны загонять любого пилота в угол, чтобы выудить у него хоть какой-то совет и выслушать его истории. Пилот, доживший в этой галактике до пятидесяти лет, был поистине впечатляющей вещью.       Однако это не было семейной чертой. Брея решительно не любила летать и была склонна нервничать рядом с Крестокрылами. — Ты просто никогда не знаешь, кого никогда больше не увидишь, — объяснила она Сэйб, когда её спросили.       Это означало, что Брея не возражала против Сокола и всегда была совершенно спокойна, если её мать или По летали. Как и любой другой.       Но не Брея отказалась ехать. Это была Падме. — Я уже договорилась с Крианн. — Настаивала она. — Я не могу просто так её подвести! — А бросить сестру в день её рождения — это нормально? — Возразила Рей с оттенком твёрдости в голосе, который был первым предупреждением для детей, чтобы они очень быстро прекратили эту тему. К сожалению, Падме никогда не заботилась об этом. — Это просто путешествие вокруг звезд. Мы уже сотню раз так делали! — Пожаловалась Падме. — Я не знаю, почему мы должны делать это снова. — Потому что этого хочет твоя сестра, — твёрдо сказал отец. Сэйб съежилась. Их отец использовал свой громкий голос на заседании совета. Он редко использовал его на своих детях. Во всяком случае, он потакал им там, где мог, а это означало, что их мама всегда была дисциплинированной.       Падме нахмурилась и, казалось, была готова пожаловаться ещё немного, когда Сэйб решила избавить их всех от страданий. — Иди. Иди встреться с ней. — Сэйб, это должна быть семейная поездка, — напомнила Рей дочери, явно удивленная. — Та, в которую она не хочет ехать. Она может остаться. Я хочу, чтобы она осталась.       Падме, явно не собираясь спорить, радостно кивнула и выбежала из покоев. — Ты не должна была позволять ей делать то, что она хочет, — предупредил её отец, явно не испытывая ни малейшего удовлетворения. — Если бы она поехала, то начала бы жаловаться и всё бы испортила.       Её родители не могли с этим поспорить, поэтому ничего не сказали. Сэйб пошла собираться.       Из всех её братьев и сестер Падме нравилась Сэйб меньше всего. Будучи самой старшей, она испытала на себе наибольшее внимание и была избалована. Сэйб не могла обвинить своих родителей в том, что они предпочли её им, так как они приложили все усилия, чтобы со всеми их детьми обращались одинаково.       Они были слишком разными. Сэйб была тихой и держала свои эмоции при себе, в то время как Падме была болтливой и имела тенденцию громко выражать свои обиды. Падме была элегантной, а Сэйб — неуклюжей. Падме обладала вкусом и умением устанавливать моду, в то время как Сэйб буквально жила в своей коричневой тунике и брюках.       Всё это можно было бы простить, если бы Крианн не появилась на месте преступления.       Крианн была дочерью генерала Хакса и Капитана Фазмы. Она жила со своими родителями в контролируемых помещениях, которые они разместили под охраной на Корусанте. Её родители были предателями, и отцу Сэйб пришлось бы убить их или, по крайней мере, разлучить. И всё же он отказался.       Капитан Фазма иногда приходила в Тидский дворец под конвоем, чтобы высказать своё мнение о подготовке солдат. У этой женщины было много недостатков, но она была превосходным командиром и не испытывала благодарности за то, что её ребенка не вырвали из ее рук, как она боялась. Что же касается Хакса, то можно было с уверенностью сказать, что ему никогда в жизни не позволят приблизиться к конференц-залу.       Их дочери было позволено поселиться во дворце, когда ей исполнилось шестнадцать лет. Сэйб была поражена, когда увидела её. Она держалась с достоинством юной леди и была удивительно элегантна. Она носила длинные платья, которые хорошо скрывали, но подчеркивали её стройную фигуру. А ещё у неё были рыжие волосы, которые ниспадали до талии и блестели, когда на них падал свет. Глаза и рост её матери тоже были унаследованы. Она возвышалась над всеми, будучи шесть футов ростом.       Её тепло встретили, и Падме была выдвинута вперёд, чтобы поприветствовать её, поскольку они были одного возраста и родились с разницей всего в несколько месяцев. Падме сначала возмутилась, но потом прониклась симпатией к своей роли.       Теперь же она слишком потеплела, когда на неё подействовало влияние Крианн. Крианн никогда не была грубой, но она мало что выдавала. Сэйб видела, как она иногда пробегает глазами по людям, словно может прочесть их по щелчку пальца. Кроме того, Сэйб никогда не забывала, что её семья была врагом. С тех пор Падме стала очень тяжело работать, отказываясь принимать участие во всём, что не включало её подругу, и стала снобистской, а иногда и грубой по отношению к своим родителям.       Их мать легко могла поставить Падме на место, но Сэйб видела, какую боль это причиняло их отцу. Он не произнёс ни слова, но она это видела. Между ней и отцом всегда существовала тесная связь.       Так что, если Падме не хочет, это вполне устраивает Сэйб.       Она любила свою сестру, но не обязана была нравится ей. Нисколько.

***

      Семья Соло поднялась на борт Сокола, который занимал почётное место в ангаре. Сэйб пришлось отдать его матери: Рей знала этот корабль ещё с тех пор, когда он был мусором.       Её мать пилотировала вместе с Сэйб в качестве второго пилота. Она никогда не делала этого раньше, поэтому нервничала и волновалась, но практиковалась на стольких других, менее впечатляющих кораблях, что была уверена, что превратит их в летающие обломки.       Брея, Люк-Энакин и Ханна остались играть в главной зоне самолета (поисковые шахматы), в то время как её отец стоял в коридоре корабля, наблюдая за кабиной пилотов с приличного расстояния. Он никогда не приходил, если это было в его силах. Ему потребовалось много времени, чтобы снова подняться на борт корабля. А в кабине он слышал голоса другой жизни.       Если он смог смириться с этим, почему Падме не смогла?       Они провели вечер, путешествуя по астероидным полям, рассматривая звёзды с близкого расстояния и обсуждая созвездия.       Многие считали корабль довольно забавной игрушкой для королевской семьи.       Какая разница? Сэйб никогда не была так счастлива, как находясь достаточно близко к звездам, чтобы дотронуться до них.

***

      Бену мало что нравилось больше, чем начинать свой выходной день с женой.       Сделав глубокий вдох, он перекатил бёдра, вжимаясь глубже в Рей, которая перевалилась на бок, закинув ногу на его ногу, чтобы дать ему лучший доступ. Она застонала достаточно близко к рычанию, показывая, что он нашёл её особое место с успехом.       Крифф, он так любил Рей. Второй триместр всегда был веселым, так как её гормоны всегда выходили из-под контроля. Они всегда наслаждались здоровой сексуальной жизнью (пятеро детей уже были свидетельством этого), но мальчики-близнецы, которых она теперь носила, казалось, удвоили эффект. Он был рад, что её характер успокоился и стал более управляемым. Ему уже дважды приходилось отбирать у неё световой меч. — Господи, Бен. — Рей застонала так тихо, как только могла. Даже в такую рань и со звуконепроницаемыми стенами они не хотели пугать своих детей. — Пытаюсь, — пробормотал он с усмешкой, которая превратилась в дрожь от гладкого скольжения внутри неё. Он провёл рукой по её телу, наслаждаясь её беременным телом. С годами её фигура изменилась. Она всё ещё была худощава, благодаря своему естественному телосложению и практике тренировок со световым мечом, по крайней мере, пять раз в неделю, но местами была полнее и мягче. Её торс больше не был абсолютно плоским, а грудь была на размер чашки больше. Рей это никогда не беспокоило. Это был знак её детей. Бен обожал её, несмотря ни на что, но ему нравилась эта перемена. Это показывало её как мать его детей и напоминало ему, что она дала ему всё, что он когда-либо хотел.       Его толчки становились всё сильнее и быстрее, заставляя Рей громко кричать и сжиматься вокруг него. Он скользнул руками вверх по ней, чтобы нежно обхватить её груди, сознавая, что они очень чувствительны. Он повернул её лицо к себе, чтобы поцеловать. Рей почти до боли вцепилась ему в волосы, чтобы удержать на месте.       Рей забыла о своём приказе молчать, когда она наконец сдалась, но Бен был слишком занят, чтобы обращать на это внимание. Вскоре он кончил за ней с проклятием.       Они лежали вместе, когда их дыхание пришло в норму. — И это единственная часть дня, которая мне понравится, — сказал он, всё ещё тяжело дыша. — Кто знает, — ответила Рей, сонно, — мы могли бы наслаждаться только этим. — Сомнительно. Кучка сановников, пришедших засвидетельствовать своё почтение? Ты же знаешь, что они здесь из-за еды. — Маз хорошо готовит. Но более чем вероятно, что она шпионит за нами. — О, ещё лучше!       Рей легонько похлопала его по груди. — Разве ты не хочешь отпраздновать двадцатилетие? — Конечно, хочу. Повторяя то, что мы только что сделали около десяти раз сегодня, как мы обычно делаем.       Рей рассмеялась: — Ты уже заставил меня носить близнецов. Думаю, с тебя хватит всего этого.       Бен ухмыльнулся: — Ты очень настойчиво говорила, что хочешь иметь большую семью. — И получила, точь-в-точь, как хотела. — Рей задумалась.       Бен с удовольствием провёл бы остаток дня вот так. Но был вопрос, который он должен был задать. — Рей… что происходит с Падме?       Глаза Рей открылись, и она нахмурилась: — Наверное, пытается проявить себя как личность. — Падме всегда была такой, но она никогда прежде не пренебрегала своей семьёй. — Ей восемнадцать. Она, вероятно, считает себя слишком взрослой, чтобы потакать нам и дальше. — Ну, Брее уже шестнадцать, и она иногда слишком балует нас.       Рей погладила его по руке. — Более чем вероятно, что это влияние Крианн. Все люди приобретают менее пикантных друзей. — Да, как и с Хаксом. Я не позволю его дочери испортить нашу. — Мы будем следить за ними. А теперь возвращайся в постель. У нас впереди долгий день. Давай наслаждаться покоем, пока есть такая возможность.       Бен позволил жене затащить себя обратно под одеяло и попытался отодвинуть старшую дочь на задний план. И всё же Бен не мог избавиться от предчувствия, что старое пророчество Скайуокера может сбыться — там, где все дети ненавидят своего отца.

***

      Сэйб и Люк-Энакин направились в заднюю часть замка, где тренировались солдаты. Они не хотели мешать приготовлениям или, что ещё хуже, быть втянутыми в помощь им.       Тренировочные залы были размером с арену и охватывали все виды боя. Войска, которые следили за дворцом и Набу, проходили учения. Сэйб видела фотографии старых шлемов штурмовиков. Трудно было себе представить, что могли вмешать потные и ничем не примечательные лица солдат.       Сэйб и её брат проигнорировали их и направились прямо к Джаяне.       Рыжеволосой женщине было двадцать три года, но она сражалась лучше, чем самый опытный солдат. Родители нашли её в сиротском приюте на Набу и после разоблачения отца взяли под свою опеку. Она была старшей сестрой Сэйб вместо Падме, которая не справлялась с этой должностью.       Старшая девочка закончила разбивать тренировочные манекены вдребезги и посмотрела вверх. — Я думала, вы двое будете заняты сервировкой стола. — Пошутила она. — Как ты думаешь, почему мы здесь? — ответил вопросом Люк-Энакин.       Джаяна размахивала своим тренировочным мечом в одной руке, который Сэйб никогда не могла взять правильно. Её отец тоже умел это делать, и на его пурпурном мече были кресты!       Все трое сели по бокам, пока Джаяна ела бутерброды, которые Маз дала брату и сестрам. — Ты придёшь сегодня на вечеринку? — спросила Сэйб. — Конечно. Надо же как-то отпраздновать, правда?       Сэйб кивнула. — Когда мы будем тренироваться с новыми тренировочными мечами? — Спросил Люк-Энакин. — Когда захочешь, — ответила Джаяна, откусывая ещё кусочек от своего обеда.       Сэйб закатила глаза. Джаяна, вероятно, будет учить их завтра. Ей просто нравилось заводить брата.       Люк-Энакин, вероятно, был её любимым братом, будучи всего на год младше её. А ещё он больше всех походил на их отца.       Сэйб гадала, станет ли кто-нибудь из её братьев и сестёр джедаями. Все они обладали Силой и знали, как ею пользоваться, но Сэйб считала, что ни один из них не подходит для жизни джедая. Жизнь без привязанностей не была тем, как они были воспитаны. Сэйб знала, что некоторые люди смотрят на неё, как на единственную, кто будет тренироваться, но она не соглашалась. Она была уже слишком стара, и у неё появились привязанности. Она призналась, что очень любит своих родителей и даже старшую сестру, так что это был не тот путь, по которому она могла бы пойти.       Пока Джаяна и Люк-Энакин разговаривали, Сэйб смотрела на окна на вершине тренировочной арены. Это были коридоры во Дворце, которые смотрели на них всех, пока солдаты тренировались. Сэйб моргнула и увидел Падме и Крианн.       Они разговаривали и не заметили, что одна из сестёр девушки пристально наблюдает за ними. Падме казалась счастливой и расслабленной, и, как ни странно, Крианн тоже.       Сэйб никогда не видела, чтобы рыжеволосая девушка улыбалась, поэтому было безумием видеть её нежное выражение на лице. Как будто ей действительно было интересно, или она наслаждалась разговором, или просто проводила время с сестрой. Теперь Падме всегда одевалась более элегантно, в платья, соответствующие стилю Крианн.       Сэйб оглянулась на Джаяну, которая наблюдала за ней. — Видишь что-нибудь интересное? — Спросила она.       Сэйб снова посмотрела в окно. Девочки ушли. — Пока не уверена. — Сэйб пожала плечами. — Хм. Падме, кажется, очень привязалась к дочери Хакса, — размышляла Джайана, доставая себе вторую половину бутерброда. — Она превратилась в настоящего нерфа. — Люк-Энакин нахмурился. — Она всегда была трудолюбива, но теперь считает себя лучше нас. — Неужели? — Спросила Джаяна, жуя свою еду и не проявляя особого интереса. — Мне это не нравится. Что, если Крианн настроит её против наших родителей? — Спросила Сэйб. — Сомневаюсь, что это так. Это может быть что-то гораздо проще, чем это, — возразила Джаяна. — Например, что? — Спросил Люк-Энакин.       Джаяна доела свой сэндвич. — У меня есть несколько идей. Но лучше не строить догадок. Дай девушке шанс. Мы не можем все нести ответственность за ошибки прошлого поколения.       Сэйб нахмурилась, но ничего не сказала. Джаяна улыбнулась и бросила обертку от бутерброда через плечо. — Пойдём, я покажу тебе новые бластеры, которые мы только что получили.

***

      Сэйб надела свою обычную тунику и штаны и попросила Брею заплести её длинные черные волосы в замысловатую прическу. Брея пыталась заставить свою младшую сестру надеть что-нибудь более женственное, но Сэйб ненавидела платья. К счастью, их мать была того же мнения и носила такой же наряд.       Все они по отдельности просочились в Большой зал. Брея прибыла первой, затем Сэйб и Люк-Энакин последовали за ней и, наконец, её родители с Ханной на руках у Рей.       Внезапно у неё возник вопрос: где же Падме?       Её мать поднялась на ноги, и Сэйб услышала, как она утешает отца: — Ещё рано. Наверное, она ещё не готова.       На какое-то время это успокоило отца, но вскоре прошёл час, и даже мать огляделась в поисках дочери.       Пришла Джаяна и подошла к Рей. — Ну что? — Спросила Рей. — Ничего. Мы обыскали весь дворец. — Женщина с сожалением посмотрела на свою приёмную мать. — Где же она? — Услышала Сэйб голос отца.       Рей не смогла ответить. Потому что она не знала, а сановники уже начали прибывать. Настало время поиграть в правителей, и Бен не мог позволить себе впасть в режим озабоченного родителя в это время.       Сэйб никогда не видела отца таким напряженным. Он то и дело поглядывал на дверь, словно надеялся, что Падме наконец появится. Даже её мать, которая обычно меньше заботилась о своих детях, выглядела бледной. Джаяна не осталась на балу, так как единственный способ остановить Рей от бегства из зала — это снова обыскать дворец.       Это была ужасная ночь. Что касается гостей, то всё шло по плану. Они были слишком заняты набиванием морд, танцами и выпивкой, чтобы обращать на это внимание. Брея взяла на себя обязанности принцессы в отсутствие своей сестры и сделала это лучше, чем сделала бы Падме. Это была настоящая пытка. Потому что вся семья всё время думала — где же она?       Падме никогда ещё не пропускала такие большие мероприятия, как это.       Несмотря на это, в ту ночь было несколько счастливых моментов.       Сэйб обрадовалась приезду бабушки Леи Органы-Соло и дяди Люка. Бывшая королева с любовью обнимала всех своих внуков. Теперь Сэйб была выше бабушки. Потому что она становилась старой, поскольку ей уже перевалило за восемьдесят. И всё же она стояла с прямой спиной, как будто её постоянно держали по стойке «смирно». Дядя Люк всегда был более сдержанным. Находиться в большой толпе было для него испытанием, так как он за всю свою жизнь привык к одиночеству.       Сэйб зачарованно наблюдала, как бабушка приближается к отцу. Её мать и бабушка открыто обнялись, и Рей была полна улыбок, приветствуя свою свекровь. Лея поселилась на Ди’Куаре с резервной армией и была правой рукой её отца. Для семьи было лучше иметь дистанцию без стен. Лея была совершенно счастлива получать еженедельные голограммы и навещать его каждые два месяца. Её отец был немного неловок, обнимая свою мать (в основном из-за разницы в росте), но Сэйб заметила, как он расслабился в объятиях матери через несколько секунд.       Лея всё же заметила отсутствие Падме, и это вернуло облако беспокойства обратно.       Вскоре прибыли По и Финн с Джесс в придачу. К тому времени По и Финн были женаты уже добрых четырнадцать лет и удочерили свою дочь Мэдди. Она была ещё одной сиротой, которую Рей теперь опекала на Набу, и оба мужчины влюбились в неё, как только Рей показала им ребенка.       Мэдди была застенчивой, но имела склонность много улыбаться Люку-Энакину. В свои двенадцать лет она немного боготворила его. Люк-Энакин имел склонность немного заикаться, когда разговаривал с ней, поэтому у Сэйб было тайное подозрение, что её увлечение может быть взаимным.       По и Финн по-прежнему оставались гостями её матери, но Бен по-прежнему пожимал руку Финну (из-за того, что её мать наблюдала за ними) и был сердечным, но всё же тайком оскорблял По. Это был прогресс между тремя мужчинами. Медленный и крошечный, но тем не менее прогресс.       В конце концов королевской семье пришлось остаться до полуночи, но сразу же после этого они уехали. Рей использовала своего спящего двухлетнего ребенка как оправдание и усталость от её нынешнего состояния.       Её родители ворвались в королевские покои и столкнулись с Джаяной. — Нашла их, — сказала она.       Сэйб оглянулась. Падме и Крианн сидели на диване. — Поймала их, когда они пробирались обратно во дворец. Они отправились к водопадам. — Объяснила Джаяна.       Облегчение от того, что с сестрой всё в порядке, быстро сменилось яростью. И её мать испытывала то же самое. — Где, чёрт возьми, ты была? — Спросила она у старшей дочери. — Мы не собирались уезжать так надолго. Мы просто потеряли счёт времени, — ответила Падме с деланным спокойствием. Даже чересчур непринужденно. Она старалась вести себя беззаботно, чтобы родители подумали, что они слишком остро реагируют.       Не очень хороший план. — Ты могла бы нам сказать! — Её отец кипел от злости. — Голосообщением. Запиской. Чем угодно! — Я не была нужна!  — Это было совсем другое. — Опасно прошептала Рей. — Я хотела отпраздновать это событие с семьёй. — Ты же не хотела бала! Ты уже несколько недель жалуешься на это. — Отрезала Падме. — Я по-прежнему появлялась со всеми подряд. Я думала, что с моей семьёй мне было бы хорошо. Может быть, даже весело.       В глазах матери стояли слёзы. Её отец, решив, что это должно закончиться, мягко положил руку на плечо Рей и шагнул вперёд.       Он бросил взгляд на Крианн, которая ничего не сказала. — Ты можешь идти. Я думаю, тебе пора вернуться к родителям.       Падме, которая выглядела совершенно пристыженной очевидным отчаянием своей матери, резко повернулась к отцу.  — Что? Ты не можешь! — Это должно прекратиться. В последнее время ты стала неуправляемой, и единственная причина, по которой я могу сделать вывод, что это происходит из-за неё.       Лицо Крианн ничего не выражало, но её голубые глаза красноречиво говорили о том шоке, который она испытывала.       Падме вспыхнула. — Она никуда не уйдёт. Просто накажи меня. Мне всё равно. — Тогда это будет просто бесконечный цикл. — Вмешался её отец. Его тон был торжественным и не допускал возражений. Это было редкое зрелище, но ни один из его детей не мог с ним бороться. — Почему ты пытаешься контролировать меня?! — Спросила Падме, впадая в истерику. — Я провела в этом дворце всю свою жизнь. Я исполнила роль послушной дочери. Теперь моя очередь! — Я дал тебе всё, что ты когда-либо хотела. — Прошипел Бен. Он никогда не терял самообладания со своими детьми, но теперь на грани срыва выглядел опасным. Люк-Энакин сделал шаг ближе к Сэйб, ища поддержки. — Ты уже много лет не спрашиваешь меня, чего я хочу! — Я не позволю семье моего врага снова разорвать мою семью на части! — О, как ты убил своего собственного отца ударом меча в грудь?!       Её отец совершенно побледнел. Мать выглядела так, словно её ударили. Даже Джаяна, которую было довольно трудно шокировать, широко раскрыла глаза, что выглядело почти комично. Никто не пошевелился.       Гнев, который рос внутри, и который Сэйб всеми возможными способами пыталась подавить, вырвался наружу.       Не смей такое говорить. Никогда!       Она пронеслась мимо отца и ударила ладонью по лицу Падме так сильно, что треск был почти оглушительным.       Падме вскрикнула от боли и упала на кофейный столик. Крианн тут же оказалась рядом с ней.       Это вывело её родителей из ступора.       Отец схватил за руку Сэйб прежде, чем та успела сдвинуться с места. Потому что Сила начала окутывать её, она хотела её использовать. — Довольно! — Его голос был похож на рев. Другая рука Сэйб была схвачена ее матерью, чтобы оттащить ее подальше от сестры. — Как ты можешь так говорить? Ты неблагодарная сука! — Крикнула Сэйб Падме, которая всё ещё потирала свою щеку. — Ты так любишь предателей? Иди и живи с ними. Я не хочу, чтобы ты была здесь. Ты всё портишь! — Ненавижу тебя! — Падме закричала. Сэйб гадала, адресовано ли оно ей, их отцу или ко всем остальным в комнате вообще.       Сэйб вырвалась и побежала по коридору в свою комнату, заперев её.       Она рухнула на кровать, но плакать не могла. Чувство гнева было слишком сильным. Это было болезненно, но опьяняюще.       Ненависть — это путь к тёмной стороне. И теперь она была уверена, что ненавидит свою сестру.

***

      Сэйб долго прислушивалась, пока в покоях становилось все тише. Её ладонь горела даже сейчас, так что ей было интересно, как чувствует себя Падме.       Она знала, что будет наказана за то, что сделала. Она могла бы с этим справиться.       В дверь постучали, и она медленно отворилась. Сэйб подняла глаза от подушки, ожидая увидеть Люка-Энакина. Вместо этого в дверях стоял её отец.       Сэйб села. Она этого не предвидела. — Можно? — он указал на кровать. Сэйб кивнула.       Отец присел на край кровати. Он выглядел до смешного неуместно в её маленькой комнате. — Может, обсудим, что случилось? — Обеспокоенно спросил он. — Я не сожалею. Я знаю, что это было неправильно, но я не сожалею. Она это заслужила. — Это не тебе решать. И ты причинила ей боль. — Его глаза и так всегда были такими печальными. Как будто он видел невыразимую боль. Ей очень не хотелось быть причиной того, что за ними снова опустится завеса. — Она сказала… Она… — Я знаю, что она сказала.       Сэйб посмотрела на своего отца. Тот, кого она всегда считала лучшим, теперь ощущается таким далёким и непонимающим. — Как ты это выносишь?       Её отец наклонился вперёд, оперевшись локтями на бёдра. — Потому что это не меньше того, что я заслуживаю.       Сэйб хотела что-то сказать, но он поднял руку, и она промолчала. — Ты знаешь о судьбе своего деда и о том, что я сделал. Конечно, вы должны были спросить, почему? — Я знаю почему. Проклятие. Ты был заперт в маске. И дядя Люк тоже. Это отравило твой разум. А потом мама освободила тебя. — Вы все знаете, в чём суть этой истории. — Отец кивнул. — Но ты знаешь больше, чем кто-либо другой, что вам нужно прочитать каждое слово истории, чтобы она имела вкус и контекст. — Ты рассказывал нам, что произошло. — Сэйб напомнила ему. — Каждый раз, когда кому-то из нас исполнялось десять лет, ты усаживал нас и рассказывал. — Да, — сказал отец чуть тише, — мне показалось, что это хороший возраст. Но ты никогда не спрашивала меня больше. Никто из вас.       Сэйб посмотрела на него и поняла: он хочет, чтобы она спросила.  — Но почему?       Отец посмотрел на неё и улыбнулся такой грустной улыбкой, что было бы легче, если бы он просто начал кричать на неё. — Я не могу ответить на этот вопрос. — Но ты же сказал… — Я так и сделал. Но в этом и заключается истинная проблема: как я могу ответить на этот вопрос, если я больше не знаю ответа?       Сэйб хотела дотронуться до руки отца, но не знала, стоит ли.       Она знала о тёмном прошлом своего отца. Она знала, что он совершал ужасные поступки, и знала, что он раскаивается каждый день, пытаясь править как можно лучше. Она знала, что некоторые люди всё ещё не могут позволить Бену Соло процветать, не поднимая тень Кайло Рена. Знала, что некоторые люди считают его чудовищем, получившим счастье, которого он не заслуживал.       И она понимала, что никто не чувствует этого больше, чем он. — Это делает то, что она сказала, еще хуже. — Сэйб сорвалась. — Возможно. Но она была в гневе, а я не могу никого осуждать за то, что они делают в гневе. Я ненавидел себя годами и отверг твою мать, когда впервые привел её к себе из-за этого. Но она спасла меня. Спасла человека, который, как я думал, умер много лет назад. Когда обнаружилось, что скоро появится Падме, я так перепугался. Я был недостоин быть чьим-то отцом и думал, что всё испорчу. Потом она родилась, и я открыл для себя истину. — Какую истину? — Что мой отец простил меня за то, что я сделал. Что в те последние мгновения перед тем, как он ускользнул от меня, он уже по-настоящему простил меня. Потому что если бы это был кто-то из вас, дети, я бы каждый раз получал удар в грудь, если бы это означало, что это может каким-то образом спасти вас. Я никогда не смогу простить себя по-настоящему, но в тот день, когда это перестанет причинять боль, я больше не буду человеком. Боль временами бывает приятной. Это показывает, как далеко я продвинулся. — А как же Падме? — Спросила Сэйб. — Я с ней разберусь. Она была неправа. Признаться, когда она родилась, я был настолько ошеломлен, что потакал ей и давал ей слишком много свободы. Я просто отчаянно хотел, чтобы она любила меня, и не знал другого пути. Твоей матери несколько раз приходилось держать меня в узде. К тому времени, как появились остальные, мне стало немного лучше. Лучше, но не намного.       Затем отец наклонился и взял её за руку. — Пожалуйста, помирись с ней. Я разберусь с ней, но ты никогда больше не должна причинять ей боль. Поняла?       Сэйб кивнула.       Отец поднялся с постели. — О, и ты под домашним арестом. На неделю.       Сэйб улыбнулась. Она уже больше месяца не выходила из дворцовой библиотеки. Она могла бы пережить такой домашний арест. И у неё было подозрение, что её отец знал об этом.

***

      Сэйб легла в постель, но заснуть не могла. Слова отца всё крутились и крутились у неё в голове. Вздохнув, она наконец сбросила одеяло и надела халат. Хотя бы ради отца она помирится с Падме.       Тихо пробираясь через королевские покои, она бродила по коридорам. Старые комнаты её родителей были расширены, и теперь они занимали весь северный сектор. А это означало, что ей предстоит долгая прогулка.       Сэйб добралась до комнаты Падме и тихо постучала. Потом подумала, что Падме, возможно, спит, и решила разбудить её.       Она вошла в гостиную сестры и направилась к двери спальни. Под дверью горел свет, и Сэйб толкнула её.       Она определенно не ожидала того, что увидела.       Падме была в ночной рубашке, и Крианн сидела рядом с ней на кровати, одетая точно так же. Крианн склонила своё лицо над лицом Падме, держа его в руках. Сначала Сэйб ничего не разглядела из-за угла, под которым она стояла, и подумала, что они шепчутся. Потом Крианн наклонила голову, и она увидела.       Они целовались.       Сэйб не могла пошевелиться. Не могла в это поверить. И всё же каким-то странным образом всё наконец начало обретать смысл.       Крианн отстранилась от Падме и увидела стоящую в дверях Сэйб. Её лицо, ранее раскрасневшееся и блаженное, теперь выглядело потрясенным. Падме огляделась и побледнела. — Сэйб. Что ты… — Я… — Сэйб не знала, что сказать. Теперь она уже не помнила, зачем пришла.       Крианн накинула на себя халат: — Я лучше пойду. — Что, нет. — Падме повернулась и умоляюще посмотрела на рыжеволосую девушку. Крианн погладила её по руке. Её голубые глаза успокоились, и Падме вскоре кивнула, как будто они только что разговаривали.       Крианн тихо прошла мимо Сэйб и оставила сестёр одних.       Падме, казалось, разрывалась между тем, чтобы выпрямиться и вести себя спокойно или впасть в панику. — Что ты здесь делаешь? — Я пришла повидаться с тобой. Чтобы извиниться. — Сэйб слегка съежилась, когда увидел отвратительное красное пятно на щеке Падме от её ладони. Теперь она уже не чувствовала себя такой раскаявшейся. Это вдруг показалось ей отвратительным поступком. — Мне не нужны твои извинения. — Падме нахмурилась. — Ты сильная. У тебя всё получится. В любом случае, это было больше для отца, чем для тебя. — Сэйб вздохнула глубже. — В любом случае, сейчас это вряд ли самое важное, не так ли? — Послушай, что бы ты там ни думала, ты видела… — Я знаю, что видела. Вы обе целовались.       Падме покраснела ещё больше. — Вы… вместе? — Спросила Сэйб.       Падме открыла рот, закрыла его, снова открыла и наконец прошептала: — Ты можешь никому не рассказывать?       Сэйб была поражена тем, как молодо выглядела её старшая сестра в этот момент. От этого становилось страшно. — Падме, — она сделала несколько маленьких шагов к ней, — если ты беспокоишься о том, что Крианн — девочка, то не надо. Ты же знаешь, что маме с папой всё равно. А ещё у нас есть дяди По и Финн… — Дело не в этом, — в отчаянии выпалила Падме. — Я знаю, что это их не побеспокоит. Они могут быть удивлены, но не расстроены. Нет, это… — Падме фыркнула, и Сэйб наконец села на кровать рядом с ней. — Я никогда не испытывала к ней таких чувств. Когда она приехала на Набу, я была полна решимости ненавидеть её после того, что сделал её отец. Я чувствовала, что обязана этим отцу. Но мама хотела, чтобы мы приняли её радушно. Помнишь, какой она была, когда мы впервые увидели её, Сэйб? Она была… ничего подобного я раньше не видела. Я никогда не видела такой грациозной и красивой женщины. Я ревновала. Я хотела быть ею. А потом я захотела быть с ней. — Падме, она… она такая холодная. — Не ко мне. Никогда со мной. — Глаза Падме сияли. — Она немного похожа на отца. Все думают, что знают его. Думаю, он холодный, тёмный и бесчувственный. Они не видят… И с ней то же самое. Она держит свои чувства при себе, потому что ей пришлось пережить всё своё детство, чтобы выжить. Мне потребовалось так много времени, чтобы заглянуть в её внутренний мир. Она добрая. Она сильная. Она очень красивая. — Как долго?       Падме фыркнула. — Около двух месяцев. — Значит, когда ты исчезла сегодня вечером… — Я не хотела уезжать так надолго. — Падме казалась почти отчаянной, чтобы ей поверили. — Честно говоря, это был всего лишь шанс сбежать на несколько часов. Мы никогда не бываем одни. Я чувствую, что за нами постоянно следят. Лежать вместе в траве, прислушиваясь к шуму воды.… Я положила голову ей на живот, и она воткнула мне в волосы маргаритки. Поцеловала меня. Сказала, что я красивая. Сэйб… Я не вернулась, потому что не могла смириться с мыслью, что оставлю такое счастье позади.       Сэйб пристально посмотрела на старшую сестру. — Ты любишь её?       Падме не могла ответить. Но страдание на ее лице ответило за нее. — Я так расстроилась, когда поняла, что испортила бал. Джаяна была очень сердита, а она ведь никогда не расстраивается. Я знала, что это неправильно, но я была горда. А потом отец сказал, что Крианн должна уйти. — Падме потеряла контроль над собой и заплакала. — Они не могут забрать её у меня, Сэйб, не могут!       Сэйб протянула руку и неловко похлопала её по плечу. Падме так давно не была ласкова с ней, что она не была уверена, что ей это позволено. Но вскоре она уже успокаивающе рукой водила кругами по спине старшей сестры. — Отец рассердился. Он думал, мы все думали, что ты сделала это нарочно. Сомневаюсь, что он это всерьёз. — Теперь всерьёз. После того, что я сказала. — Лицо Падме сморщилось, как у АТ-АТ, которого сбили.       Сэйб поджала губы. Её гнев на сестру всё ещё присутствовал, но уже не был таким сильным. Теперь она чувствовала только жалость. — О, Сэйб, я не хотела этого говорить! Я не могла поверить, что сказала это. Мне захотелось вырвать себе язык, как только я произнесла эти слова. Теперь он меня возненавидит. Он никогда не будет смотреть на меня так, как раньше. — Он был ранен. И, может быть, ему понадобится время, чтобы прийти в себя после этого. Но он любит тебя. Любит всех нас. — Я ужасная дочь. — Падме всхлипнула. — Да, в последнее время ты просто заноза в заднице. Но ты вовсе не ужасна. Почти. Иногда. — Я не знаю, как это исправить.       Сэйб вздохнула: — Да. Но ты должна сказать им правду.       Падме покачала головой: — Она дочь генерала Хакса. Они никогда этого не допустят. — Но это уже случилось. И поверь мне, быть влюбленной намного предпочтительнее, чем думать, что ты ненавидишь до глубины души. — Они отошлют её прочь. — С того места, где я сижу, это выглядит вполне вероятным. Если ты скажешь им правду и станешь более честной, то они, скорее всего, будут щедрыми.       Сглотнув и сделав несколько глубоких вдохов, Падме посмотрела на сестру. — Я просто хочу, чтобы она осталась. — Я помогу тебе. Я за тебя ручаюсь.       Падме, казалось, обмякла от неожиданной поддержки сестры и в изнеможении опустилась на кровать. — Мне очень жаль, Сэйби.       Сэйб проглотила комок в горле. Её уже много лет называли этим ласковым именем. — Мне тоже, Пади.       Сэйб осталась, чтобы посмотреть, как её сестра погружается в беспокойный сон. Она осталась, чтобы вскоре и самой погрузиться в одну из своих собственных грёз.

***

      На следующую ночь Рей сидела в своем саду до позднего вечера.       Даже спустя стольких лет ничто не могло сравниться с запахом свежескошенной травы и цветущих роз. Вечером было холоднее, и она взяла с собой халат.       Это были утомительные несколько дней. Вначале день рождения Сэйб. А потом — катастрофа с балом. И признание Падме сегодня утром.       Для Рей это всё ещё было шоком. Её инстинкты, должно быть, ускользали, так как она искренне думала, что они были просто друзьями. Но этот уровень преданности всегда вызывал у неё любопытство, и теперь она понимала почему.       Падме почти дрожала и была бледна, когда объясняла родителям, что Крианн значит для неё. Как она никогда не хотела причинить столько боли, и она просто набрасывалась, потому что боялась потерять эту яркую новую любовь в своей жизни, как только она её обнаружила.       Сэйб тоже присутствовала. Она не отпускала руку Падме всё это время.       Бен прислушался. Ему дали возможность высказаться. Но он не сделал этого. Он просто подошел к Падме с измученным видом облегчения, что его дочь не ненавидит его, и поцеловал её в голову. Этого было достаточно, чтобы заставить Падме расплакаться от облегчения и прижаться к отцу, как она делала в детстве, когда он был луной её мира. Рей более громко говорила, что это не имеет значения, пока Падме счастлива и уверена, что Крианн серьёзна.       И на этом все закончилось.       В холодном свете дня, там можно было подумать о важных вещах. Бен собирался поговорить с Крианн. Отеческий вопрос о её намерениях и, возможно, предупреждение о том, что если она разобьёт сердце его дочери, то второго шанса ей уже не дадут. Или кто-то из её потомков в течение, по меньшей мере, тысячи лет.       Но никаких проклятий. Бедная девочка этого не заслужила. Никто не заслужил.       Улыбаясь, Рей огляделась. Её жизнь во многих отношениях походила на сказку. Так много поворотов, сражений и счастливого будущего. Но «долго и счастливо» — это просто истории, которые ещё не закончились. Это было последствие счастья, которое было самым забавным. Иметь детей, править, управлять, бороться, плакать, краситься и просто тащиться по жизни как можно лучше. Проснуться рядом с Беном и знать, что независимо от того, насколько тяжелая битва, ты была победителем, и трофеи той войны должны были вырвать одеяло из её рук, чтобы она не замерзла до смерти.       Бен и она сами заслужили своих потомков, и это был самый сладкий конец из всех.