The Descendants/Потомки

      Шаттл, на который поднялась Рей, чтобы отправиться обратно во дворец Тида, был сравним с кораблем, который доставил её с Джакку на Финализатор больше месяца назад. Всё было блестящим и ухоженным. По поручился, что это их лучший корабль и он достоин королевских особ. Что было так же хорошо, как и то, что груз, который они везли, был намного ценнее, чем просто Рей.       Чтобы получить разрешение покинуть базу, со стороны девушки не потребовалось слишком много уговоров. Совет, по-видимому, считал, что тидский дворец — лучшее место для неё. Возможно, потому что Галактике нужна была своего рода подставная фигура для глаз общественности, пока они не выяснят, куда исчез Рен. Возможно, потому что они знали, что её сердце не лежит к Д’Кару. То, что она не должна возвращаться в Тид одна, оказалось для Рей шоком и погрузило её в некоторую тревогу. Сопроводить девушку предстояло Генералу.       Рей не ожидала от себя того, что будет возражать против этого. Сообщение, которое было послано Рей, произвело эффект разрушения карточного домика иллюзий, построенного в её разуме. А появление Леи могло полностью сжечь все мосты, оставшиеся между ней и Реном.       Но Рен исчез. А она нуждалась в его возвращении. Рей сделает всё, чтобы найти его. И поэтому она нуждалась в любой помощи, какую только могла получить.       Прощание с Финном, у которого не было никаких причин присутствовать на её миссии, было болезненным. Она привыкла к нему и сожалела о том расстоянии, на которое её горе отодвинуло бывшего штурмовика. Она любила его как своего первого и самого лучшего друга. Но ему нужно было найти свой собственный путь. А возвращение во дворец было бы для него шагом назад.       Рей всю дорогу смотрела в иллюминатор на звёзды. Ей не разрешалось командовать кораблем (для этого, очевидно, требовалось особое разрешение), и поэтому у неё не было занятия лучше, чем смотреть на миры, которые она жаждала когда-нибудь исследовать.       Однажды она уже была так близко к звёздам. Когда спала рядом с иллюминатором высотой от пола до потолка на Финализаторе. В то время между ней и Реном не было нежности, и она смотрела на звёзды как на средство спасения.       Теперь она смотрела на них, как на карту: ведь он может быть там… Где угодно.       Она всегда умела находить потерянные вещи. Это была интуиция мусорщицы. Также она знала, что время в этом деле имеет решающее значение.

***

      Шаттл приземлился в стыковочном отсеке ангара, и Рей первая покинула корабль. Она была ошеломлена, увидев насколько много людей ожидали её прибытия.       Все штурмовики стояли по стойке смирно, пока она шла по дороге, проложенной специально для неё. Прямо перед ней стояли трое советников, которые поклонились при приближении девушки. — Госпожа Кеноби, — сказал старый и довольно упитанный член совета, которого Рей смутно узнала по приветственной вечеринке в залах совета. — Я очень рад снова видеть вас. Вы заставили нас очень волноваться из-за вашего отъезда. — Не сомневаюсь, — коротко ответила Рей. Она не была политиком и у неё не было времени на бессмысленные любезности.       Она была избавлена от дальнейшего неприятного разговора, когда позади неё появилась Лея. Вздохи трёх политиков были безмерно удивленными. — Это генерал Органа. Уверена, вы её помните. В обозримом будущем она станет регентом. Я хочу, чтобы все её приказы выполнялись. Понятно? — заявила Рей без предисловий.       Выражение шока застыло на лицах всех в округе. Она не говорила Лее об этом. — Я больше не королева, Рей. — Сообщила ей Лея. — Но вы же Генерал, — заметила Рей. — И разбираетесь в политике. Вы знаете, как играть в эту игру. — Они хотят видеть лидером тебя. А не меня.       Рей резко повернулась на каблуках. — Мне всё равно. И всё это безразлично. Я никогда не стремилась к трону. И до сих пор не хочу. Всё, чего я хочу — это чтобы Вселенная перестала трещать по швам в поисках демократии, и я хочу найти вашего сына. Я вернулась в Тид с одной целью, и пока я её не достигну, всё остальное может достаться хоть вомп-крысам, мне всё равно. — Рей… — Нет! — Разочарование и обида взяли верх над ней. Если Лея хочет помочь, она может хоть раз потанцевать под чужую дудку. — Уже нет. Помогите мне, если вы утверждаете, что хотите этого. Но делайте так, как я прошу. Я больше не позволю ошибкам окружающих мешать мне. Я не позволю вашим собственным глупостям разрушить мой шанс на счастье.       Та часть Рей, которая всегда восхищалась Генералом, съёжилась от этих колких слов, но она чувствовала, что, возможно, именно это Лее и нужно было услышать. В этой истории не осталось ни одного невинного человека, и настало время, чтобы все они были привлечены к ответственности за свои грехи.       Пожилая женщина выглядела озадаченной и серьёзной, но кивнула. По, поднявшийся на борт, пока она объявляла о своих намерениях, выглядел таким потрясённым, что едва держался на ногах.       Рей уже собиралась уйти из комнаты, от членов совета и штурмовиков, когда ей в голову пришла другая мысль.       И она обернулась. — Штурмовики. — Головы по меньшей мере сотни охранников дружно повернулись к ней. Это была одна из самых жутких вещей, которые она когда-либо видела. — У меня есть для вас приказ. Как ваша королева. — Она глубоко вздохнула. — Повелеваю! Снимите шлемы.       Члены Совета вскрикнули от негодования. — А теперь Вы послушайте… — начал тот упитанный тип, который улыбался во весь рот, когда Рей только появилась. В каком-то смысле это было легко. Всё, что нужно было сделать Рей, это протянуть руку и сосредоточиться. Сановник отлетел назад с такой силой, что испуганно вскрикнул. И приземлился на пол недостойной кучей.       Мощь Силы исходила от Рей. В этот момент она поняла, почему Рен стал сильнее в своём прошлом горе: гнев есть Сила. И она чувствовала себя сильной.       Она снова повернулась к штурмовикам. Лея и По тоже наблюдали за ней с опаской. Они остановили свои взгляды на ней.       Власть непреклонна и от неё невозможно отказаться. — Снимите шлемы, — повторила она, как будто ничего не произошло. — Вы можете оставить свои доспехи, если того желаете. Но шлемы должны быть сняты. Больше не будет масок в этом дворце. С открытым лицом вы будете отвечать за свои действия. Покажите мне самих себя.       Пока она ждала реакции мужчин, в воздухе повисло что-то вроде помех. Будут ли они бунтовать? Откажутся ли они? Будут ли они повиноваться? Рей понятия не имела.       Затем один из штурмовиков протянул руку и снял с головы шлем. Он обнажил своё лицо. Довольно ничем не примечательный молодой человек. Рей поймала себя на том, что моргает от открытия человечности под пластиковой броней.       Другой штурмовик медленно снял шлем. Потом ещё один. И ещё. Затем другой. И вдруг на пол посыпались десятки брошенных шлемов.       В течение примерно минуты каждый штурмовик показал Рей своё лицо, на неё смотрели глаза сотни людей.       Они все были такими нормальными. Армия, которая символизировала все подавления в галактике, была просто бандой обычных мужчин и даже мальчиков. Все выглядели довольно непримечательно. И это было самое страшное из всего происходящего. — Как тогда, когда я сняла маску с Рена, — подумала она. — Он оказался не чудовищем. А мужчиной. Красивым мужчиной с веснушками, родинками и торчащими ушами.       Больше никаких масок. Никогда.       Рей кивнула с одобрением, а затем вышла, не говоря ни слова.       Пусть Лея правит. А у неё полно других, более важных дел.

***

      В коридорах было тихо. Как будто люди, которые когда-то ходили по ним, теперь стали лишь призраками. Рей была уверена, что услышит какие-то отголоски былых времён. Горничные суетятся вокруг, штурмовики маршируют на патрулирование, отдалённый лай Хакса, смех и шутки По и Джесс.       Но всякий раз, когда Рей поворачивалась, чтобы поприветствовать кого-то как старого друга, мираж исчезал.       Путь к её старым комнатам, к их комнатам занял больше времени, чем она помнила. Её шаги были медленными и размеренными, как будто она приближалась к священному месту.       Оказавшись за дверью, она задумалась, не подведет ли её Сила.       Дверь была не заперта. И она вошла в место, которое считала своим домом.       В каком-то смысле даже неприлично, насколько нормальный и неизменной была эта комната. Ей показалось, что она вернулась из своей обычной жизни как раз к обеду.       А с другой стороны, перемена была настолько очевидной, что она чуть не согнулась пополам от боли и удара, который она ей нанесла.       Многие украшения исчезли. Без сомнения, все они были уничтожены отчаянием Рена, бросившегося на них с мечом. В комнате стоял запах чего-то необитаемого. Пыль оседала то тут, то там.       Рей приняла это к сведению. Гостиная с диваном, где они вместе читали, столовая, где они ели, кухня, где она научилась заваривать чай, не расплавляя чашку.       Для всех остальных это был просто набор комнат. Просто королевскими апартаментами.       Для неё это был дом, о котором она всегда мечтала. Но вот только она обнаружила, что как будто кто-то пришёл ночью и украл что-то очень ценное: всю её семью.       Спальня была последней комнатой, которую она исследовала. Толкнув дверь, она посмотрела на их кровать. Она была не убрана. И простыни лежали нетронутыми с того последнего утра, когда они спали вместе. Рей захотелось подбежать к ложе и зарыться лицом в подушку. Но вместо этого она захлопнула дверь и опустилась на колени.       Боль. Такая сильная… Как будто кто-то ударил её в живот.       Рен, Рен!

***

      Она рыскала по комнатам, как сумасшедшая. Отчаянно нуждаясь в знаке, подсказке, в чём-нибудь, что могло бы подсказать ей куда он мог пойти.       Ничего не пропало. Вообще ничего. Кроме светового меча Люка Скайуокера.       Люк Скайуокер. Мог ли Рен обратиться к единственному человеку, который мог бы понять его ситуацию, если всё ещё был жив?       Скайуокер был известен как отшельник, живущий на острове где-то далеко от зоны достижения любого, кто хотел бы найти его. Его дядя мог бы даже заставить Рена посмотреть ему в лицо, поскольку он был одним из трёх избранных, которым племянник позволил увидеть своё истинное «Я».       Жизнь в полном уединении с человеком, который понимал его. Она пришла к выводу, что есть и худшие способы существования. Рен уже не мог оставаться в одиночестве больше, чем в последние одиннадцать лет.       Войдя в апартаменты, Лея обнаружила, что Рей роется в его вещах. — Рей? — позвала Лея. Но та даже не подняла глаза. — Он должен быть с Люком. Это единственное возможное решение. — Люком? — повторила Лея усталым голосом. — У него нет близких друзей. Никаких связей с соседними планетами. Никакой сети поддержки в другом месте. Первый Орден имел доступ почти к каждому периметру известной Вселенной, так что если бы он продвинулся хотя бы на дюйм в пределах их компетенции, они бы вышли на него. Хакс явно не хотел, чтобы стало известно, что они его потеряли.       Лея попыталась продолжить разговор, но Рей больше занимали её находки. — Он взял меч. Должно быть, он хочет отдать его вашему брату. Может быть, как предложение мира. Знак перемирия. — Рей. — Лея взяла её за руку. Это заставило Рей посмотреть на неё. — Он не с Люком.       Рей моргнула: — Да. Так и должно быть. — Нет. — Лея покачала головой, как будто ей самой хотелось, чтобы это было правдой. — Я подумала то же, что и ты, когда узнала, что он уехал. Это было единственное место, куда он мог пойти. Но я связалась с Люком. И его там нет. Люк даже не знал, что он пропал.       Лицо Леи было добрым и нежным. Очевидно, недавняя вспышка гнева девушки была прощена. Рей обмякла, когда её последняя надежда, казалось, вспыхнула и тут же погасла, как свеча. — Но тогда куда… — Я не знаю, — прошептала Лея. — Но я думаю, что ты знаешь, куда он ушёл. Я знаю, что ты справишься. — Но я не знаю. — Рей поперхнулся. — У меня кончаются идеи. Люк был моей последней надеждой. — Никто не знает моего сына так, как ты. Даже когда я была в его жизни, я не знала его так, как ты. — Лея погладила волосы Рей. — Перестань решать всё как стратег. Начни думать как он.       Рей позволила своему телу упасть вперед и позволила Лее обхватить руками её спину, когда она положила голову ей на плечо.       Она так устала, но если никогда не найдет его, то никогда не успокоится.

***

      Рей заставила себя вернуться в спальню и лечь на середину кровати. Эмоционально опустошительное действо, погрузившее её в объятия его запаха… И минут десять она рыдала, уткнувшись лицом в подушку.       Теперь она была свободна от слёз и мыслей и просто смотрела на стену со своего места в постели.       Если бы я была Реном, куда бы я пошла?       Он не рассказывал ни о чём из своего детства, что хранило бы сколько-нибудь значимые счастливые воспоминания. Он провёл большую часть своей юности в этих стенах, результатом чего было одинокое детство.       Неужели он отправился на поиски Коры? Конечно, тогда её так и не нашли, так что вполне возможно, что она не умерла. Но он понятия не имел, где она может быть, и уже потратил немало времени на её поиски. Так что эта идея казалась пустой.       У неё разболелась голова. Она хотела бы разделить это бремя с кем-то, как иногда делила гнёт быть одной из трёх с кем-то другим.       Глаза Рей метнулись вверх.       Затем она выскочила из комнаты и побежала по коридору, не теряя ни секунды.

***

      Кухня была совершенно пуста. Из всех перемен, с которыми она столкнулась во дворце, эта, вероятно, была самой тревожной. Ведь кухня была тем самым местом, где она чувствовала, как бьётся сердце дворца. Здесь всегда было шумно, людно и пахло так же приятно, как старые платья Падме Амидалы. Где она сидела с Финном каждое утро и ела завтрак, пока они планировали свой день.       Видеть кухню неподвижной и тихой было для Рей подтверждением того, что дворец умер.       В углу кухни послышался тихий шорох. И показалась одинокая фигура. — А где все остальные? — Выпалила Рей. — Ушли, — ответила Маз. — Никто больше не управляет дворцом. Никто не отдает приказов. Люди должны выжить. Если нет никого, о ком нужно заботиться, то кредиты не поступают. У людей есть семьи, которые нужно кормить. — Маз вытерла руки, отошла от огромной кастрюли, которую помешивала, и посмотрела на Рей своими огромными от очков глазами. — А ты вернулась. — Конечно, я вернулась. Я бы сделала это и раньше, если бы не… — Рей не смогла закончить фразу. — Ты не могла больше идти тем путём, которым шла прежде. — Спокойно рассудила Маз. — Рен считал, что тебе нужно выбирать от чистого сердца. Если ты не будешь знать последствий, он подумал, что ты сделаешь честный выбор. Самый соблазнительный, даже когда огонь начинает тлеть. — Маз, мне нужно его найти. — Я знаю. Ты находишься в правильном месте. — Этого не может быть. Весь этот дворец был обыскан… — Да, его обыскивали везде, где только знали. — Перебила её Маз.       Рей нахмурилась, а потом сказала:       Конечно. Конечно. Как она могла быть такой слепой? Конечно.       Маз сунула ей в руки миску с тушеным мясом и вытащила что-то из своего комбинезона. Это был ключ от сада Рей. — Иди к нему. Я поддерживала его так долго, как только могла. Но он такой упрямый. Пойди к нему. И ради всей Галактики, заставь его поесть.

***

      Рей трясло так сильно, что она чуть не выронила тушеное мясо и ключ по меньшей мере раз двадцать, пока шла по лабиринту. К тому времени, как она подошла к двери, её трясло так сильно, что она подумала, что её может стошнить.       Вставив ключ-карту в потайную дверь, она толкнула её.       Когда она вошла в свой прекрасный сад, краски поразили её. Цветы наконец-то распустились, и аромат был опьяняющим. С дерева сыпались листья, как конфетти.       И они накрывали фигуру под деревом.       Поставив тушеное мясо на пол, она подбежала к нему.       Рен лежал под деревом с закрытыми глазами. Рей чуть не вскрикнула, увидев его. Он был бледен, как воск, и его скулы страшно выпирали. Он похудел и выглядел таким измученным…       Всё, о чем она мечтала с того момента, как они расстались, — это обнять его и прижать к себе так крепко, как только могла. И всё же теперь она боялась, что одно прикосновение разобьет его вдребезги.       Рей сделала то же, что и в самом начале: коснулась его лица. — Рен. — Прошептала она. — Рен, это я. Рен!       Его веки несколько раз дрогнули, прежде чем он приоткрыл их и посмотрел на неё. Но он лишь поморщился. — Перестань мучить меня, — его голос был дрожащим. — Ты не настоящая. Оставь меня в покое!       При этих словах она крепко его ударила. — Это я. Я здесь. Рен, я вернулась. Я здесь!       Он снова открыл глаза и, прищурившись, посмотрел на неё. Его рука после двух неудачных попыток поднялась и коснулась её лица. Дыхание, вырвавшееся из его горла, было похоже на хныканье. — Каждую ночь ты приходишь ко мне. А потом каждое утро вновь покидаешь меня…       Рей положила голову ему на плечо и поцеловала в щеку. Всё, что угодно, лишь бы убедить его, что она настоящая. — Почему ты здесь? Что ты с собой сделал? Рен!       Кайло, смотрящий на неё так, словно она в любой миг могла исчезнуть, как дым, глубоко вздохнул: — Я больше не надену это маску. Я не умру в её плену. Если мне суждено погибнуть, то я хочу сделать это свободным. — Как могла Маз так тебя прятать? — Рей удивилась. — Потому что я сказал ей, что если она расскажет кому-нибудь где я, я использую меч моего дяди против себя. Кроме того, она не посмеет рисковать, посылая людей с моей маской в руках.       Рей хотела вновь ударить его, но не осмелилась, чтобы не причинять ещё больше боли. — Ты не ел больше недели? — Маз настаивает на том, чтобы накормить меня. Иногда я ем. А иногда и нет. — Крифф, ты такой слабый. Ты не можешь сдаться. Ты не можешь умереть, — крикнула Рей в агонии. — А почему бы и нет? У меня ничего не осталось. — Я здесь. Я вернулась. Ради тебя. — Откинув волосы с его лица, она посмотрела на него сверху вниз, покачиваясь на руках. — Я вернулась. Я вернулась за тобой. Я вернулась домой. Я больше не покину тебя. Я никогда больше не покину тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.       Он посмотрел на неё, не моргая. Его глаза читали её, как будто он хотел сам убедиться, правда ли то, что она сказала. — Я люблю тебя, — ответил Рен. Рей кивнула. — Я знаю.       Атмосфера вокруг них потрескивала. Поначалу Рей задумалась, не было ли это истинной радостью. Потом он стал сильнее.       Отвернувшись от него, она заметила, что вокруг них поднялся ветер. Теперь он выл почти по всему саду. Как будто он ликовал.       В ветре ощущалось облегчение. Как будто он сметал с себя бремя прожитых лет. Воздух потрескивал от статических помех, а перед её глазами вспыхивали фейерверки света.       Рен ахнул, словно его охватило чувство, смешавшее в себе боль с возбуждением, и попытался сесть, но Рей пришлось его поддержать, чтобы он смог это сделать. Она позвала его по имени, но он казался таким далеким, что её слова могли бы с таким же успехом быть эхом в длинном туннеле. Казалось, он совсем потерял сознание, и Рей почувствовала ужас от того, что действительно может потерять его. Что он умрёт у неё на руках… она не была достаточно сильна, чтобы потерять единственного человека, которого она когда-либо любила. Никто не был бы.       И всё же он, казалось, не покидал её. Рен выглядел так, словно краска медленно возвращалась к его щекам. Серая бледность, с которой он щеголял, исчезла, и он вернулся к обычному молочному цвету лица, а на щеках появился румянец. Казалось, что под её рукой, лежащей на его груди, кости, которые там так обвиняющее торчали, начали размягчаться. Нет, не смягчаться. Приобретать твердость. Его грудь вновь обрела силу. Его тело восстанавливало свои силы.       Рей дико огляделась в поисках объяснений. И обнаружила один из них вокруг неё.       Три фигуры стояли рядом и в то же время порознь. Персонажи сами по себе. На молодом лице Энакина Скайуокера появилась его обаятельная улыбка, похожая на ухмылку. И всё же его облегчение было очевидным. Женщина среди них, воплощение красоты и уравновешенности, улыбнулась более открыто. В этот момент Рей размышляла о том, что, сколько бы платьев они ей ни бросили, никто не сможет воссоздать реальную красоту Падме Амидалы. Третий джентльмен… этого она не знала. Немного ниже Энакина, с рыжеватыми волосами и бородой, он улыбался не столько Рену, сколько ей.       Рей узнала эти глаза. Она видела их каждый день, когда смотрела в зеркало. — Дедушка? — Она заговорила как маленькая. Но люди часто обращаются к детскому состоянию, когда к ним возвращается то, чего они ждали с детства. — Ты больше похожа на свою бабушку. Она была поразительной женщиной. — Ответил Оби-Ван. — Не меньше, чем мой телохранитель. — Падме добродушно задумалась.       Она ни за что не оставила бы Рена одного на траве под деревом, чтобы он снова не исчез. Но желание бежать и попытаться, может быть, прикоснуться или, по крайней мере, изучить каждую черточку мужчины, которого она никогда не знала, заставляло её чувствовать себя больной от желания. — Всё кончено. — Успокоила Падме. — Он доказал свою любовь и отпустил тебя. И ты доказала свою: ты вернулась.       Рей посмотрела на Рена, который всё ещё был без сознания от мощи снятого проклятия. Он выглядел полностью расслабленным. Крифф, он выглядел лучше, чем когда-либо. — Всё кончено? Он свободен? — Она дышала, упиваясь веснушками и родинками на его лице. Созвездие, которое она исследует глубже, чем любую другую галактику. — Он свободен. — Успокоил её Энакин. — Мы все свободны.       Рей посмотрела на дедушку. — Не плачь, Рей. Вот где начинается твоя жизнь. Это твои первые шаги. — Но ты же уйдешь.— Она не смогла удержаться и шмыгнула носом. — Я наконец-то нашла свою семью, а ты снова меня бросаешь? — У тебя есть семья. Та, которая будет создаваться только сейчас, — заверил Оби-Ван. — Мы должны были объединить Галактику. Мы все трое, вместе. — Энакин задумался. — А теперь делай то, что он говорил: закончи то, что мы начали, объединив наши семьи.       Рей посмотрела на Рена сверху вниз, когда он начал двигаться и приходить в себя. Она ласковыми словами уговаривала его проснуться, а когда оглянулась, светящиеся фигуры из прошлой жизни уже исчезли.       Рен открыл глаза и снова посмотрел на неё. Он выглядел вполне владевшим собой, но всё же ошеломленным. — Я чувствую себя странно. — Прошептал он. — Проклятие… Оно снято.       Рен посмотрел на неё так, словно не понимал, о чём она говорит, и медленно сел. Теперь, когда его силы восстановились, ей не нужно было помогать ему. — Снято? — Всё кончено, Рен. — Он должен был знать, что это не шутка. — Теперь ты свободен. Твой дядя свободен. Мы все. Всё закончено.       Он отвернулся от неё и посмотрел на свои руки. Как будто он не мог поверить в тело, в котором находился, в мир, в котором жил, в слова, которые она произнесла.       Затем на его лице расцвела улыбка.       Все началось с простого подергивания губ, и улыбка растеклась, как река. Она увидела его неровные зубы. Ей нравилась его улыбка. Он выглядел таким молодым.       Затем его руки обняли её, и их губы соприкоснулись, требуя, заново знакомясь. — Я дома, — провозгласила Рей, — я дома.

***

      В тот день Бен Соло долго не выходил из сада. Какое-то время это было исключительно из-за того, что он был не в форме. Он колебался между радостью и другими эмоциями, которые были настолько острыми, что они могли бы разорвать его.       Она вернулась. Она была здесь, в его объятиях, в саду, и её улыбка настолько ослепительна и прекрасна. Впервые он действительно поверил, что она никогда больше его не оставит. Потому что она вернулась по собственному желанию. И, чёрт побери, это что-то да значило.       А потом его раздавило осознание того, что такое свобода. Понимание того, что он причинил ей такую же боль, как и она ему. И его мать была во дворце. Он рыдал перед ней, издавая ужасно тяжелые крики боли, и она нянчила его, несмотря на это. Иногда присоединяясь к нему.       Рей не было и двадцати, а сил у неё было больше, чем он мог себе представить.       Бен не стал расспрашивать о состоянии Галактики, но у него сложилось впечатление, что Рей не слишком беспокоится, так что и у него нет причин бояться. Он также пришёл к выводу, что если его мать была здесь, Хакс больше не был проблемой.       Он знал, что Сопротивление бросится на них, когда Рей пойдёт к ним. Вот что заставило его прийти в сад. Ему надоело быть марионеткой, и он хотел, чтобы ему позволили тихо ускользнуть. В тот момент он полностью погрузился в отчаяние, но знал, что Сопротивление в конце концов сбросит Хакса с его насеста. И он уже долгое время висел на волоске.       Что вызвало неожиданное для такого чудесного момента ощущение страха.       Никто так давно не видел его лица. Что они подумают о человеке под маской? Примут ли они его?       Теперь уже не могло быть никаких оправданий. Хакс чётко прописал всё. Его правительственный корабль галактики не встретит сопротивления, поскольку это было его право по рождению, и Рен не был слеп к ненависти, которую вызывал Хакс. Но теперь у него был другой советник. У него будет Королева, которую любят и которой уже доверяют всего лишь через два месяца под линзой миров, которыми он правит.       Простят ли они его прошлые грехи и позволят ли ему править своими собственными инстинктами? Знает ли он, что делать?       Неужели мать убьёт его на месте за всё, что он сделал?       Узнает ли он её вообще? У неё была привычка менять прическу.       Бен добрался до двери в сад и сделал несколько глубоких вдохов. Рей коснулась его руки. — Эй. Всё нормально. — Успокоила его Рей. — Так ли это? Что, если… — было так много вариантов, чтобы перечислить, и был страх, что этого было достаточно, чтобы дать его кровеносным сосудам лопнуть. — Я знаю. Но я здесь и помогу тебе.       Бен глубоко вздохнул. Потом потянулся к поясу.       Меч дяди был его единственным орудием защиты в саду. Он был серьёзен в своей угрозе Маз использовать его, но это казалось слишком быстрым. Слишком чистый. Слишком похоже на смерть его отца. Он считал себя недостойным такой быстрой смерти и всегда был мазохистом.       Он внимательно изучил его и передал Рей. — Возьми.       Рей посмотрела на оружие и аккуратно положила на него руку, как будто оно могло обжечь её. — Тебе нужно оружие. Это должно тебе подойти.       Рей подняла голову: — Он принадлежит твоему дяде. — Который, как я полагаю, откажется от него даже после восстановления своей свободы. И он зовёт тебя. Он всегда звал только тебя. — Он принадлежал твоему деду. — Тем больше причин не брать его. С меня хватит почитания наследия. Я бы хотел сделать свой собственный прямо сейчас.       Рей могла только кивнуть. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не запятнать то, что осталось от него. — Этого ты никогда не сможешь.       Бен уставился на дверь, ведущую из сада. Снова к Свету. К свободе.       Он совершал ошибки. Огромные, непростительные. И всё же он заслужил это прощение.       Он напутал с управлением. И всё же ему предложили вернуть трон вместе с его любовью.       Он был бесчестным созданием. Чудовище. Тень в маске. И всё же он был свободен.       Он всё ещё был слаб. Всё ещё боялся. Всё ещё горько было у него на душе. И всё же темнее, чем свет. Но он хотел познать свет. Ему хотелось надеяться. Хотелось быть храбрым. Хотелось быть сильным. И маленькая рука, сжимающая его руку, поможет ему.       Он открыл дверь и вышел к свету.