Осколки

      Его руки исследовали тело Адриана, стягивая с него одежду. Нет, не надо, пожалуйста. Он открыл глаза, пытаясь вырваться, но было поздно. Он сжался в комок, пытаясь прикрыть свои уродливые раны.       — Не смотри… пожалуйста…       Тревор накинул на него простыню и взял на руки. Он понес дампира вниз к ванной. Адриан почуял запах крови, его внутренности сжались. Что они сделали?       Сифа, стоя над заполненной кровью ванной, держала тушку зайца, пытаясь вылить из него последние капли.       — Это последний, — ответила она на немой вопрос Тревора.       Охотник опустил Адриана в ванну, предварительно стянув с него простыню. Вязкая жидкость приняла в себя изможденное тело, Сифа удержала его длинные волосы.       — Это не поможет, — холодно сказал дампир.       Сифа взяла его лицо в ладони и повернула к себе.       — Мы не позволим тебе умереть. Мы вылечим тебя, все будет хорошо.       Глаза Адриана расширились, то ли от ее слов, то ли из-за того, что впервые за несколько мучительных дней боль отступила.       — Мне хорошо, боль ушла, — он едва сдерживал слезы. Сказительница погладила его по голове и вдруг резко вскочила, зажав рот, словно сдерживая рвотные позывы, и выбежала из комнаты. Тревор торопливо пошел следом, обернувшись у двери:       — Мы здесь, рядом. Мы никуда не уйдем.       Адриан вздохнул, смотря им вслед. Он просидел в ванной целый час, пока кровь не начала сворачиваться, превращаясь в мерзкую коричневую жижу. Его начало тошнить, и он перекинулся через бортик ванной, пытаясь вырвать, но желудок был пуст. Вернулся Тревор и подошел к нему, убирая с его лица волосы.       — Все, на сегодня хватит, — сказал охотник, подхватив его за подмышки и вытягивая из ванной. Он поставил дампира на землю и начал возиться с затычкой, пытаясь слить запекшуюся кровь.       Адриан посмотрел на свое отражение в зеркале и его передернуло. На него смотрел скелет, обтянутый изуродованной кожей; тусклые волосы и потухшие глаза, впалые щеки и дрожащие синие губы. Какое жалкое зрелище. Вдруг резко вернулась боль, он открыл рот в немом крике и упал на колени, сжимая себя руками.       Тревор обернулся на звук и бросился к нему.       — Тебе опять больно?       Адриан кивнул, сворачиваясь в комок на полу. Тревор грязно ругнулся и схватился перепачканными руками за свои волосы.       — Я не знаю, что делать.       — Знаешь…       — Я не могу. Сифа не простит мне. Я не прощу себе.       Адриан посмотрел на него и вздохнул.       — Тогда уходи, оставь меня. Я сам.       — Нет никакой чертовой разницы! Должен быть способ!       Адриан сжался, впиваясь в нижнюю губу острыми зубами, и уперся лбом в пол.       — Тревор, я нашла кое-что! — сказительница радостно крикнула, вбегая в ванную, но остановилась, увидев их в таком положении.       — Не помогло, — ее губы дрогнули.       Тревор покачал головой. Адриан попытался сдержать стон, вызванный очередным усилением боли, но получился сдавленный хрип, который звучал в акустике ванной еще более жутко.       Сифа опустилась на пол рядом с Адрианом и положила его голову себе на колени. Он попытался отстраниться, но она удержала его.       — Ты испачкаешься, — сказал Адриан.       — Ничего, — она погладила его по слипшимся от крови волосам, — потерпи немного.       Ореол заклинания окружил ее руки и голову дампира, и он почувствовал, что погружается в сон.

***

      Приятные руки на его висках, вязкое тепло крови вокруг тела и никакой боли. Адриан открыл глаза.       — Мы искали способ извлечь яд из твоего тела, это возможно. Но процесс довольно долгий. Благо есть хорошее усыпляющее заклинание, — Сифа убрала руки с его головы и поднялась.       Вдруг она покачнулась и начала падать. Тревор подхватил ее и взял на руки.       — Сифа! — вскрикнул дампир. — Что с ней?       Его губы дрожали. Тревор ничего не ответил и унес ее прочь.       — Сифа?! — еще раз крикнул Адриан, отчаянно собирая силы и пытаясь выбраться из ванной, чтобы броситься за ними.       — Оставайся там, я сейчас вернусь! — крикнул ему Тревор из другого конца коридора.       Адриан окунулся обратно и спрятал лицо в ладонях. Сифа больна из-за него, Тревор наверняка его возненавидит, если с ней что-то случилось. Он сдавил руками свое горло. Нет, это будет плевком им в лицо. Когда он хоть немного восстановит силы, то вылечит ее, пусть даже ценой своей жизни.       Охотник появился в дверях.       — Не плачь, она просто утомилась. Немного отдохнет, и все будет в порядке.       Адриан подтянул колени к подбородку и обхватил их руками. Тревор сел рядом на бортик ванной и брызнул кровью ему в лицо.       — Перестань кукситься, мы тебя почти вылечили! Живчиком будешь, лучше чем прежде!       — Почему ты так беспокоишься за меня, Бельмонт? — хмуро спросил дампир, пытаясь стереть кровь с лица, но лишь размазал ее еще больше.       — Потому что ты один из немногих людей, кто мне дорог. Ну, в твоем случае не совсем людей, но это сути не меняет.       Адриан поднял на него взгляд и почувствовал, как губы предательски задрожали.       — Ну-ну, прекрати! Я насмотрелся на твои слезы, — Тревор стер с его лица кровь и слезы своим рукавом.       Адриан поймал его руку и прижал ладонь к губам. Тревор не стал отбирать ее, ласково погладив его по щеке. Они просидели так около часа, пока кровь не начала сворачиваться. Тревор поднялся и сказал:       — Я пойду, разбужу Сифу.       — Нет! Не надо, — Адриан попытался встать, поскользнувшись на кровавой слякоти. Тревор поймал его.       — Тебе опять будет больно.       — Потерплю, — он сжал зубы.       Тревор перенес его в спальную и положил на кровать, укутав простыней. Боль опять вернулась, но уже не причиняла столько мучений. Он попытался уснуть, но сон не приходил. Образы ослабшей Сифы и озлобленного Тревора не покидали его тревожного разума.

***

      Адриан сжал зубы и стиснул кулаки, пытаясь скрыть новый приступ боли, когда в дверях появилась Сифа.       — Перестань строить из себя героя, вампир! — буркнул Тревор. — Мы знаем, что тебе больно.       — Тревор, уйди, — устало сказала ему сказительница. — Я сейчас помогу тебе уснуть, — улыбнулась она лежащему в постели, когда охотник покинул их.       — Не надо, не трать силы.       — Но тебе ведь будет больно.       — Потерплю, — он лишь улыбнулся в ответ. Она была в чем-то похожа на Бельмонта.       Сифа стянула с него простыню и подняла над его обнаженным телом руки, звучно читая инкантацию на языке Еноха. Адриан попытался запомнить заклинание, но сильная боль затмевала сознание. Он сосредоточился на дыхании, пытаясь абстрагироваться от боли, и осматривался по сторонам. Из его ран сочилась мутноватая жидкость, поднималась в воздух и собиралась в шарик между ладоней Сифы.       Его взгляд задержался на ней: она выглядела очень уставшей, но это не все, что настораживало его. Он учуял странные изменения в ее запахе, аура сказительницы тоже изменилась. Сифа закончила лечение, дампир приподнялся на локтях и потянулся к ней. Она удивленно на него посмотрела, когда он приложил ладонь к ее животу. Адриан широко распахнул глаза и с ужасом взглянул на нее.       — Ты беременна, — дрожащими губами прошептал он. — Тебе нельзя расходовать силы на магию!       — Все хорошо, Адриан. Я в порядке, — она мягко улыбнулась, отступая в сторону.       — Нет, — зашипел он, хватая ее за запястье, — я чувствовал, что что-то не так. Ты знала и все равно решила рискнуть!       — Ты умирал от боли! Я просто не могла это терпеть! Мы всегда можем сделать еще одного ребенка с Тревором!       — Нет, нет, нет! — Адриан впился рукой в свои волосы.       На их крики прибежал Бельмонт.       — Что случилось! — он схватился за рукоять Морнингстара, когда увидел оскаленного дампира, держащего Сифу за запястье.       Адриан отпрянул от нее и прижался к стене, смотря на охотника с ужасом в глазах.       — Она беременна. Не позволяй ей использовать магию! — он бросился прочь, столкнув опешившего Тревора с дороги, и побежал по коридору в поисках убежища.       Они громко звали его, скитаясь по бесконечным коридорам замка, который по воле хозяина сбивал их с пути. Адриан спрятался от них в темнице, кутаясь в подобранные по пути запыленные занавеси.       Он провел следующие несколько дней, свернувшись в комок на холодном полу. Боль приходила и уходила, но подсознание не переставало поставлять ему мучительные кошмары. Самым страшным из них был образ Сифы, истекающей кровью, и Тревора, душившего его серебряной цепью. Адриан уже едва мог пошевелиться от слабости, теряя власть над замком и своим разумом.       Когда зазвучал мерный стук подошв о каменный пол темницы, дампир не смог различить, иллюзия ли это или явь.       — Вот ты где! — образ Тревора склонился над ним и приподнял его безвольное тело.       Адриан застонал, сжимая себя руками.       — Пойдем, — охотник бережно взял его на руки и понес в жилую часть замка.       — Почему ты сбежал? — спросил Тревор, опуская его на кровать.       Адриан ничего не ответил, отворачиваясь и пряча лицо в подушку.       — Не беспокойся, я уговорил Сифу. Она не станет рисковать ребенком.       — Спасибо, — глухо ответил дампир, в его голосе чувствовалось облегчение.       Тревор ушел, Адриана начал бить озноб, конечности похолодели, тело не производило тепло. Бельмонта долго не было. Он вернулся часы спустя, снова взял его на руки и понес в ванную.       — Черт, ты ледышка! Ты совсем замерз! — сказал Тревор, дотронувшись до его обнаженной кожи. — Тебе не следовало прятаться, мы могли бы за это время что-нибудь придумать.       Охотник опустил его в наполненную свежей кровью ванну.       — Что, например? — сухо спросил Адриан. — Вырезать всю живность в округе?       — Можно, — усмехнулся Тревор, — по крайней мере, тебе это приносит облегчение.       — Нужно найти способ погрузить меня в гибернацию.       — Ну вот опять! Неделю назад ты пытался убить себя, теперь пытаешься впасть в вечное подобие смерти. Почему ты так боишься просто жить?       — Я не заслуживаю жизни, — дампир опустил голову. — Я убийца.       — Хех, знаешь, если подсчитать, я поубивал гораздо больше людей и за гораздо меньшее, чем ты, а моя жизнь обратилась в дерьмо еще когда я был невинным мальчишкой. Так что эти вещи не связаны.       — До встречи с Сифой ты тоже не особенно пытался жить, скорее выживал, из запоя в запой, — он посмотрел в глаза Тревору. — Разве не так?       Бельмонт сдвинул брови и отвернулся.       — Прости, мне не следовало…       — Ты прав, тогда у меня ничего не было, не было ради чего жить. Но теперь есть она и ребенок на подходе, за них я готов отдать жизнь.       Адриан улыбнулся.       — Тогда почему ты здесь? Тратишь свое время, ловя для меня столько зверей, лишь бы на пару часов облегчить мои муки. Тебе следует позаботиться о матери твоего ребенка.       — Видишь ли, мать моего ребенка ничего не хочет об этом слышать. Раз она не может применять магию, значит, до самого конца беременности я должен заботиться о тебе. И к тому же ты тоже для меня не пустое место.       — Думаю, есть способ ускорить процесс, — спокойно сказал Адриан, откинувшись на спину. — Я могу сам вытянуть из тела яд, достаточно набраться сил.       Тревор кивнул и протянул свое запястье, но дампир покачал головой. Охотник прижал запястье к его губам, грубо взяв его за волосы. Адриан начал сопротивляться, и охотник не писано ругнулся, когда очутился с ним в кровавой ванне.       — Что вы тут устроили? — спросила Сифа, вдруг появившаяся в дверном проеме.       — Это кровосос отказывается пить кровь!       — В этом нет необходимости, Бельмонт!       — Адриан, ты отказался от моей помощи, отказываешься от добровольно предложенной крови, — голос сказительницы становился все раздраженнее с каждым словом. — Может тебе нравится страдать?!       — Я не хочу, чтобы другие расплачивались за мои ошибки…       — Мы хотим знать, что произошло на самом деле? — спросил Тревор, отплевываясь и выбираясь из ванной. — А то надоело гадать и собирать историю по кусочкам.       Адриан вздохнул.       — Они искали Чо, одну из генералов Дракулы. Суми и Така были рабами при ее дворе. Они попросили моей помощи, хотели, чтобы я обучил их охоте на вампиров и магии. Я хотел обучить их всему, что знал, готов был отдать им все, что нужно, — Адриан поднял глаза на Тревора. — Ты ведь сам мне велел сделать что-то ценное из твоего фамильного хранилища.       Бельмонт нахмурился и тихо ругнулся.       — Были признаки, что с ними что-то не так. Они постоянно спрашивали о двигателях замка, рыскали по нему, но я не хотел этого замечать, — он впился руками в свои волосы и судорожно всхлипнул. — Они пришли ночью, сказали, что я был долго одинок, заслуживаю награду и… — Адриан начал дрожать.       — И они тебя трахнули и попытались убить, — угрюмо продолжил Тревор.       Сифа опустилась на бортик ванной и обняла Адриана за трясущиеся плечи.       — Твою мать… — прорычал Бельмонт. — Знал бы я, что все так обернется…       — Нам не стоило тебя оставлять, так сразу после… — начала шептать сказительница.       — Вы ничем не были обязаны мне.       — Я повесил на твою шею хранилище Бельмонтов, я несу ответственность за случившееся.       — Ты ни при чем, я просто был глуп!       — Ты был одинок, поэтому не хотел видеть их происков. Ты сделал наши куклы, — Сифа мягко хихикнула.       — Это было несколько пугающее открытие, — шутливо добавил Тревор.       Адриан фыркнул.

***

      Дампир стоял перед зеркалом и рассматривал свое тело. Сифа еще раз повторила инкантацию, и Адриан сосредоточился, сделал глубокий вдох. Голос был несколько охрипшим от долгих криков, но он четко произнес магическую формулу, и по ранам пробежалась жгучая боль. Яд начал сочиться из них вместе с лимфой и гноем, постепенно выходя из тела. Адриан пересилил боль и повторил инкантацию, на этот раз стало больнее. Он едва не задохнулся, но собрал силы и вытянул еще немного яда. Его согнуло пополам, и содержимое желудка вырвалось наружу. Дампир тяжело дышал, опустившись на колени, Тревор подхватил его, удерживая в сидячем положении, и поднес к губам стакан с водой. Адриан жадными глотками осушил его.       — Мне лучше, — наконец придя в себя, сказал дампир.       — Но ты еще не до конца здоров, к тому же раны начали воспаляться. У тебя может начаться заражение крови, — тревожно произнесла Сифа.       — Это маловероятно, я никогда не болел человеческими хворями.       — Нужно поскорее вытянуть яд, — Сифа села на пол рядом с мужчинами и положила прохладную ладонь на его щеку. Они обняли его и согревали своими телами.