Одержимость

      Когда-то кто-то из умных мира сего сказал, что любовь — это совокупность физических и химических реакций, вызванных рядом очередных событий и последующими за ними действиями. Так ли это? Возможно. Вспомним пример, самый яркий и самый волнительный, когда отпрыск семейства Монтекки, проникнув тайком на бал в дом кровных врагов его семьи в поисках красавицы Розалины, забывает о своих намерениях, когда видит перед собой ангела неземной красоты в лице юной Джульетты. Это событие в жизни молодого Ромео из знатного рода Монтекки, которое могло и не произойти, если бы парень не поддался авантюре своих друзей. Ромео тут же целует свою будущую избранницу прямо на балу, позабыв обо всех на свете. Его пленила её красота, он потерял покой и сон, и солнце уже не светит для него так, когда он осознал, что его любимая — заклятый враг. Это следствие химического процесса, он понимает, что не сможет овладать Джульеттой в полной мере, им просто не дадут жить так, как они хотят, то есть парень не сможет ни прикоснуться к ней, ни поцеловать, а о чем-то большем и речи быть не может. Но тем не менее, его и её физические желания берут верх над ними, и они все-таки умудряются провести вместе первую и последнюю ночь в их роковых отношениях. Но к чему все это привело? Конечно, все знают. Но именно эта любовь — яркое доказательство химических и физических процессов под действием определённых обстоятельств и вытекающих из них последствий.       Для меня же любовь — это совокупность чувств по отношению к другому человеку. Страсть, симпатия, интерес, влечение, желание заботиться и оберегать, доверять и понимать. В любви нет место слабости, подлости и предательству, нет место страху и изменам. Когда ты любишь, ты всецело доверяешь, тебе хочется давать, а не только брать, ты мыслишь по-другому, твои интересы отходят на второй план, ты будто обретаешь вторую половину и уже не представляешь, что можно жить как-то по иному.       Но там, где есть место любви, будет следовать и одержимость. Согласно представлениям некоторых религий (в том числе христианства), одержимость — состояние, в котором человек подчинён одному или нескольким духам, богам, демонам, дьяволу. Подразумевается, что подобные сверхъестественные существа зачастую враждебны человеку и действуют обычно с целью причинения зла. Согласно верованиям, для одержимости необходимо вселение сверхъестественной сущности в человека, но иногда источник или источники одержимости могут управлять человеком на расстоянии.       Современная психиатрия рассматривает одержимость как частный случай психического расстройства. Если не принять вовремя меры, человек либо сойдет с ума, либо умрет. Но что делать, если ты одержим человеком? Ты понимаешь, что невозможно отказаться от него, ты не можешь есть, пить, перестаешь существовать, твои интересы сводятся к нулю, ты становишься материей, безликой и безчувственной, твой разум проваливается в пропасть, и ты понимаешь, что все твое существование сводится к тому, что ты не мыслишь себя без него.       Так произошло и со мной.       Меня зовут Вероника Спенсер, мне семнадцать лет. И моя история не о том, как предотвратить зависимость, она о том, как не потерять себя в водовороте чувств и эмоций, сохранить себя и не стать марионеткой.       Мои родители развелись, когда я была еще ребенком. Просто в одни прекрасный момент отец понял, что семья для него — обуза, семейное бремя слишком тяжелая ноша. Он просто ушел. Мама не любит вспоминать о нем, но я-то помню. Все мои расспросы уже в юности она пресекала на корню, давая понять, что разговора не получится. Конечно, слишком эгоистично с ее стороны, но я видела свою мать и то, что с ней происходило, стоило только завести об этом разговор. К тому же, отец оказался одержим азартными играми, он проигрывал крупные суммы денег, задолжал всей округе, поэтому слава о нем была дурная, соседи постоянно тыкали пальцем в мать, будто в прокаженную. По началу отец клялся, что завяжет с играми, но вновь и вновь он срывался, проигрывая суммы денег, к нам неоднократно приходили кредиторы, пытаясь выбить долг из моей семьи. И однажды мать не выдержала, поставила ему условие: или мы, или игры. Отец испугался, конечно, но отказаться от азарта он так и не смог, поэтому и принял решение уйти.       Моя мать окунулась в работу с головой, работала в местной пекарне день и ночь, бралась за подработки, лишь бы свести концы с концами. И к семи годам обязанности по дому легли на мои плечи. Навсегда запомню мать, уставшую и вымотанную, синяки под глазами, морщинки возле глаз, запах выпечки настолько въелся в кожу и одежду, будто она сама была только что из печи. Но тем не менее, мать старалась дать мне многое. И пусть я не отдыхала на Канарах или Мальдивах, не ездила на крутой тачке, не посещала доорогие заведения, не купалась в роскоши, но я была счастлива. Мама отдавала всю свою любовь мне, без остатка растворялась во мне, наверное, поэтому у меня с ней такая сильная духовная связь. В одном я была уверена точно: мама не простила и уже никогда не простит отца за его слабый характер, за то, что он бросил нас. Эта обида до сих пор живет в ней, хоть она и пытается это тщательно скрывать каждый раз, когда, пусть даже и вскользь, в нашем доме проскакивает воспоминания о нем. Больно ли мне? Неприятно, но от меня ничего не зависит и никогда не зависело, родители решили все когда-то без меня, не спросив.       Школу я посещала обычную, но как и во многих типовых заведениях, в ней были разные сословия: низший, средний и высший слои. Конечно, не трудно было догадаться, к какому слою учащихся относилась я. Но, если честно, привыкаешь ко всему, и к этому тоже можно привыкнуть. Конечно, в младших классах не так ощущается неравенство, а вот в средних и страших оно просто захлестывает тебя, и ты стараешься удержаться на плаву изо всех сил. Моя лучшая подруга Лесли Винкс тоже «отброс общества», но благодаря ей я не ощущаю одиночества. Она для меня — опора, мощный двигатель, который постоянно в действии, сгусток энергии, который подбадривает, поддеживает и не дает сломаться. Лесли живет в моем доме, на два этажа ниже, поэтому подруга всегда рядом. Копна розовых волос и веснушки на лице придавали дерзости и непосредственности Лесли, а уличный стиль добавлял ей свободы в выборе, ее сложно загнать в рамки. Многие скажут, что юношеский максимализм бьет со всех сторон, но мы предпочитаем думать, что Лесли просто современная личность.       Наш общий друг Оливер Рид тоже учится с нами, но парень в очках и тихоня сразу создает себе образ этакого заучки, а наушники на шее и ноутбук в рюкзаке дополняют образ компьютерного гения, каким и считал себя Оливер сам. Парень ни разу ни с кем не встречался, поэтому общение с противоположным полом он получал исключительно от нас с Лесли. Конечно, у Оливера были свои причуды, он частенько мог болтать сам с собой, но это не делало его ненормальным или особенным. Хотя, многие так не считали.       Близился конец учебного года, на носу были экзамены, а это значило, что нужно было задуматься о дальнешей профессии. Оливер давно определился со своим будущим, его ждал мир IT-технологий, он буквально грезил им, Лесли не могла никак определится, чем будет занята по жизни, а я давно уже решила для себя, что поступлю в Нью-Йорскую Академию Искусств.       Мир живописи давно поглотил меня, я буквально грезила им, поэтому в моей комнате неотъемлемой частью интерьера был мольберт, палитра и кисти. Только в мире красок я могу быть самой собой. Я сама себе хозяйка: могу нарисовать, дорисовать, перерисовать, могу добавить краски или наоборот убавить цвет. Тонкие линии и изгибы картин поглощали меня, уводя в мир фантазии от реальной жестокости. Я могла не переживать за свой статус, картинам все равно, кто ты и что из себя представляешь, я могу творить и вытворять, могу создавать и не ограничивать себя ни в чем. Даже сны мне снились цветные, не такие, как всем.       Конечно, как и любой родитель, моя мама не особо разделяла мои взгляды на выбранную профессию, считая, что вдохновение — вещь коварная, сегодня оно есть, завтра его нет, стабильности никакой, поэтому мои увлечения она воспринимала не больше, чем каприз, но долгие и нудные уговоры не приводили ни к чему хорошему, и потихоньку мама сдавала свои позиции насчет моего увлечения живописью, уступая мне в моих жизненных предпочтениях, за что я была благодарна ей.       Но главным приоритетом в моей жизни на данный момент являются экзамены, которые я должна была сдать, чтобы получить билет во взрослую жизнь.