Я хочу чувствовать тебя

      Звуки пианино гармонично переплетаются со стуком капель дождя за окном. В помещении стоит пасмурный полумрак, а в воздухе можно заметить местами летающую пыль. Пальцы плавно плывут по клавишам, любовно касаясь подушечками гладкой прохладной поверхности. Парень устало вздыхает, прерываясь, и поворачивает голову в сторону окна. Пустой, такой же серый, как и сама атмосфера, взгляд смотрит в никуда. Брюнет прислушивается к тихому постукиванию за стеклом, прикрывая тяжёлые веки. Одиноко.       Внутри борятся два абсолютно разных чувства. Любит побыть в одиночестве, но никогда не хотел быть одиноким. Всегда гонит от себя людей, но так боится остаться один. Юнги не любит оставаться один, потому что такие мысли опасно утягивают в пустоту, заставляя балансировать на грани депрессии. Все говорят, что он сильный, но Мин так слаб на самом деле.       Кончики пальцев слегка подрагивают, и парень спешит сцепить руки в замок. Погода тихо, словно тоже желая подтолкнуть заблудшую душу к краю, давит ладонью на спину. И брюнету так не хочется сопротивляться. Это страшно.       С Намджуном он так и не помирился, и этот факт неприятно терся где-то между ребер. Обычно тот всегда звонил сам, но прошла уже целая неделя и… Все по-прежнему пусто. Ни одного голосового сообщения или звонка. В словах Кима была доля правды, поэтому Юнги все чаще тянулся к мобильному, но потом отдергивал себя. Брюнет не был виноват в том, что у него, возможно, имеются реальные проблемы с доверием. Это младшему легко, ведь он всегда быстро располагает к себе людей, видя их буквально насквозь. Но Мин так не мог…       Раньше, когда парень был чуть младше, он всегда доверчиво ластился к людям, которые хоть как-то проявляли к нему доброту. Чуть позже он понял, что это была элементарная жалость. Так легко спутать, верно? Особенно, когда не можешь увидеть человека. Это заставляло постепенно отдаляться от других и делать разные выводы. Не всегда верные, но они были.       Когда в его жизни появился Хосок, Мин был озадачен. Поначалу он пытался найти во всех чужих действиях подвох или издевку, но… Этого не было. Чон оказался очень солнечным, тем, кто смог дать проблески света в непроглядной тьме. Он отлично танцевал, и Юнги постоянно жалел, что никогда не сможет увидеть его волшебных движений. Младший тогда не смог долго смотреть на поникшего хёна и потому принёс деревянную, шарнирную фигурку человечка. Парень постепенно менял позы, а затем ставил её прямо перед другом. И брюнет вновь был озадачен, но оно так приятно разливалось теплом в груди, что сил сопротивляться не было совсем. Хосок тогда звонко хохотал, наблюдая за нахмуренным лицом напротив. Хён выглядел так, словно ему под нос подсунули невозможную задачку по физике. Чон не любил физику, и Мин узнал об этом в тот же день.       Намджуну он доверился сразу, чему сам же и удивился. Была у младшего какая-то аура безопасности. Тот был культурным, начитанным, и ещё делал музыку. Тот, у кого всегда можно было спросить совета или просто обсудить что-то важное. Он был добрым. Они нашли много общих тем, а Юнги всегда радовался тому, что имеет возможность прослушать треки Кима первым. Единственное, что немного волнительно плавало где-то глубоко в душе — это то, что друг был немного… Настойчивым? Упертым? Зачастую, когда чужое мнение не шло по одному пути с его собственным, Джун умел расписать ситуацию так, чтобы человек мог выбрать только его сторону. Это не могло считаться плохой чертой, но заставляло искать в его словах двойное дно. Особенно Юнги, которому всегда было тяжело разобраться в мотивах людей вокруг. Мог ли он снова ошибиться? Безусловно.       Тэхён был морем. Эмоции рядом с ним штормило, из-за чего брюнет чувствовал себя непонятно. Те ощущения, когда тебя так сильно тянет к воде, но ты еще не научился плавать. Ким был чем-то абсолютно новым и старым одновременно. Давно забытые чувства рядом с ним пробуждались, и парень не был уверен, что ему это нравится. Рядом с черноволосым он терял контроль над эмоциями, и это подрывало общий настрой. Тэ был очередным человеком, которому просто стал интересен «необычный» человек, так почему… Почему есть чувство, что это вовсе не так?       Юнги прикусывает губу, сжимая пальцами черную ткань шорт. То, что они чёрные — ему сообщил Хосок. Но парень слишком хорошо знал друга, поэтому смело мог предположить, что вся одежда у него ядерных цветов. Вполне в стиле Чона, но совсем не в стиле брюнета. Сам Мин больше ориентировался на ощущения. На то, какая ткань на ощупь и как лежит на теле. Зато ему было комфортно. Иногда вещи ему дарили и простые знакомые. Шапки, шарфы и что-то типа того.

***

— Хен, я правда… — тихо тараторит по ту сторону линии Хосок. Его голос звучит ужасно тяжело, и Мин понимает, что всё действительно серьёзно. Сейчас, когда друг почти шёпотом говорит о своей сестре, Юнги чувствует, как гаснут лучи солнца в чужом сердце. Один за одним. — Не вини себя. Ты должен быть с ней. Нет ничего важнее здоровья близкого человека. — Но ты тоже… — Не начинай. Будь там, с ней, ясно? Я все равно планировал весь день спать, ладно? Ничего страшного не произойдёт, — брюнет поджимает губы, водя пальцами по холодным клавишам пианино. — Погода тоже дерьмо. Собеседник молчит несколько долгих секунд, а потом выдаёт странное: — Ты… уверен? Я имею в вид- — Чон Хосок, если ты внезапно отупел, я буду рад пару раз ударить по твоей макушке, — максимально грозно пытается выдавить парень, но весь образ слетает с него тихим фырком. Из динамика слышится облегчённый выдох: — Я рад, что всё хорошо, хён. Что насчёт На- — Мы не связывались. — Вот говнюк. Не думай об этом, ладно? Всегда знал, что он с гнильцой. — Боже, Хо, не начи- — Всё-всё, молчу. Тогда до связи? И позвони Тэхёну! Я уверен, что он сидит и целыми днями ждет твоего звонка, — парень улыбается, надеясь, что хён так и поступит. — Обязательно… Нет, — с сарказмом отвечает Юнги. — Ты ужасный! Брюнет лишь тихо фыркает и сбрасывает вызов, откладывая мобильный и вовсе не подозревая о том, что случайно задел пальцем соседний контакт. Кто-то должен был закончить этот разговор первым. Оглушительная тишина снова опустилась на плечи тяжелым грузом. Теперь день абсолютно свободен, но только Мин не уверен, что его этот факт радует. Он прислушивается к каплям дождя, лениво нажимая всего на две клавиши, словно пытаясь повторить эту незамысловатую мелодию, а может и вовсе с ней слиться. Постепенно это превращается в печальную, медленную, а чуть погодя и в торопливо-настойчивую мелодию. Парень уже не о чем не думает, просто играет, вдавливая подушечки пальцев в гладкую поверхность клавиш, заламывает брови, поджимает потресканные губы, а к концу срывается и ударяет кулаком, из-за чего инструмент издает неприятное сочетание звуков. Последовавшие за этим всем тихие всхлипы, перешедшие в беззвучные рыдания, которые выдавали лишь удушливые вздохи, не на шутку перепугали человека по ту сторону линии, заставляя крепко прижать мобильный к уху.

***

— Хён? — осторожно поинтересовался Ким, когда принял входящий от Юнги. В ответ ему была лишь пара повторяющихся нот, а затем волна тягучих эмоций, что накрыла собой все сердце, и парень боялся даже вздохнуть, не желая упустить хоть одну. Как только по ту сторону раздался оглушительный гул, а затем тихие всхлипы, полные отчаяния, сомнения о том, что брюнет позвонил ему специально отпали. Тэхен стиснул кулак, совсем не контролируя силу, из-за чего мобильный в руке печально заскрипел. Черноволосому понадобилось несколько минут, чтобы натянуть на ноги кроссовки и стянуть с вешалки пальто, пулей вылетая за дверь.       Ким был насквозь мокрый, когда добрался до нужного здания. Погода в этот день не щадила никого, словно запрещая людям покидать свои уютные дома. Парень пальцами зачесал назад волосы, потому что вьющиеся мокрые пряди так и норовили залезть в глаза, затем прошёлся ладонью по лицу, желая убрать лишнюю влагу. Глубоко вздохнув, Тэхен смело стучит по двери. По ту сторону стоит гробовая тишина, и это пугает парня еще больше. Он добрался сюда в кратчайший срок, но за это время могло произойти что угодно. Темноволосый еще пару раз ударят по двери, а потом в панике дергает за ручку. Открыто. Тело охватывает неприятное чувство тревоги, что подталкивает ком к горлу, перекрывая путь кислороду. — Хен? Это Тэхён. Ты тут? — парень медленно шагает по коридору, прислушиваясь к малейшему шороху. И он есть, ведь в следующую секунду со стороны гостиной доносится всхлип, и Ким торопится в сторону звука. У самого пианино, на полу, скрючившись в три погибели сидел Юнги, вытирая тыльной стороной руки слезы, которые и не собирались останавливаться. Бледное тело трясло, а сам брюнет, кажется, не обращал на вошедшего никакого внимания. Тэ подхватывает старшего на руки, пачкая водой чужую одежду, и спешит усадить его на диван, накидывая поверх тонких ног плед. — Хен… Юнги, слышишь? — он берет опухшее лицо в ладони, большими пальцами вытирая прозрачные капли. — Хэй, все в порядке. Тот в ответ затихает, но не перестаёт делать прерывистые вдохи, словно что-то мешает ему спокойно дышать. Он поджимает губы, цепляясь тонкими пальцами за чужой свитер, руками перебирает мягкую ткань, а затем тянет друга на себя, пряча лицо где-то в районе груди, у самого сердца. Скребет ногтями широкую спину и дышит, дышит так, словно воздух в один момент может закончиться. Тэхен какое-то время не решается сжать чужое тело в объятиях, ведь одежда все еще мокрая, но Мина это, кажется, совсем не волнует. Курчавый сбрасывает пальто на пол, стискивает узкую спину руками и шепчет всё, что только приходит на ум. И это работает. Дыхание Юнги постепенно выравнивается, а тело трясёт уже не так сильно. — Я… — не говорит, а еле хрипит старший. — Ничего не говори. Просто отдыхай, ладно? — и он чувствует кивок.       Младший не сможет сказать, сколько же они просидели в таком положении, однако этого времени достаточно для того, чтобы ноги начали неметь из-за неудобной позы. Он немного ерзает для смещения тела в более выигрышное положение, но брюнет это воспринимает по своему и спешит отпрянуть. Его лицо все ещё красное, но сухое, и Ким готов поспорить, что нежную кожу стягивают высохшие дорожки от слез. — Спасибо, — тихо выдавливает из себя Юнги, нервно перебирая пальцами плед. — Я просто… Мин прислушивается к чужому дыханию, чувствует на себе внимательный взгляд, и его прорывает. Он говорит обо всем. О сестре Хосока, о Намджуне, о погоде и о чувствах, что стискивают сердце в огромных ладонях. И Тэхён слушает. Слушает, не отрывая глаз от лица напротив, желая впитать в себя все его эмоции без остатка. Смотрит, как на бледном лице ходят ходуном желваки, когда парень стискивает челюсть, проклиная «гребанного Ким Намджуна». Смотрит, как густые брови сходятся в сочувствии, когда Юнги рассказывает про то, что сестра Чона попала в аварию. Смотрит, а затем целует, когда старший начинает говорить про него. Он вкладывает в этот поцелуй всё: воспоминания о знакомстве, об ужине и совместной песне, о прогулке и ромашках… Желает отдать все воспоминания, чтобы только Мину стало легче. Всё, и даже своё сердце.