One love only two of us.

Очнулся Сюэ Ян в незнакомой комнате, с тихим стоном разлепив свинцовые веки. С силой отогнав пляшущие перед глазами настырные звездочки, он первым делом осмотрел непривычно легкое тело – его насторожило отсутствие ставшей за лет десять привычной тяжести хвоста. Скосив глаза вниз, Чэнмэй подлетел на кровати, рефлекторно подогнув под себя – нормальные, человеческие, - ноги, одна из которых была плотно перебинтована и пахла какими-то травами. Сюэ Ян даже спустя года узнал этот запах – Сяо Синчень делал такую же мазь, когда нашел раненного врага неподалеку от города И. Едва он вспомнил о даоджане, как грудь сжало в тисках, а воздуха в легких стало слишком много – Чэнмэй схватил себя за края неизвестно откуда взявшегося простого белого пао и пытался выдохнуть, но попытка обернулась провалом. Задыхаясь, он опрокинулся на бок. Сквозь собственные хрипы Сюэ Ян услышал скрип открывающейся двери и последовавший за этим глухой рык. Мутная пелена не давала различить силуэт гостя, пока он быстрыми шагами не подошел к юноше, помогая принять конвульсивно дергающемуся телу вертикальное положение. Сун Лань буквально вздернул Чэнмэя за грудки, резко наклонил над небольшим деревянным тазом и сквозь взмокшую ткань нажал несколько точек на лопатках. Сюэ Яну на миг стало легче, после чего его вывернуло наизнанку слизневато-зеленой мокротой. Не успел он и сделать нормального вдоха, как его голову грубо повернули и сжали пальцами подбородок, заставляя разомкнуть губы. В горло вылилась какая-то горькая настойка, от мерзкого вкуса которой Сюэ Яну захотелось обняться с деревянной бадьей еще раз. Крупная мозолистая ладонь запечатала рот прежде, чем ему удалось бы осуществить задуманное. Цзычень убрал руку только после того, как горло Чэнмэя сократилось, пропуская лекарство в желудок. Сюэ Ян мгновенно ощетенился, с разъяренным шипением откидывая от себя холодную ладонь. Пусть он и вновь вернул человеческое обличие, въевшиеся за последние года русалочьи привычки никуда не делись. После становления нечистью, золотое ядро Чэнмэя исчезло, потому от лютого мертвеца защититься было нечем, кроме когтей, клыков и угрожающих звуков. Возможно, будь Цзычень обычной марионеткой, он мог бы справиться, но, как назло, Сун Лань стал вольным мертвецом, имеющим сознание и способность накапливать в себе темную ци, преобразовывая ее в подобие золотого ядра. Цзычень никак не отреагировал на проявление агрессии. Только окинул съежившуюся в комок русалку неясным взглядом и, прихватив ведро, вышел из комнаты. Сюэ Ян подождал, пока шаги стихнут и кинулся к окну в противоположной стороне, но ослабевшие за годы ноги подвели его – он бесформенной кучей рухнул на деревянный пол, содрав кожу на коленях. Всхлипнув от боли в раненной ноге, Чэнмэй осмотрел себя – от некогда натренированных мышц ничего практически не осталось. Все его тело потеряло былую жилистость, превратившись в обтянутый костями скелет, хрупкий, словно засохший прутик. - Как же я жалок, - Сюэ Ян понял, что даже если ему удастся вывалиться сигануть в окно, то далеко он точно не уползет убежит. Внимание Чэнмэя привлекло мелькнувшее на периферии бокового зрения белое пятно. Обернувшись, он сначала застыл, после чего кое как вернулся обратно к кровати – прямо у изголовья стоял знакомый белоснежный меч. - Шуанхуа, - рукоять ответила на прикосновение знакомой искрой прохлады и легкой дрожью, словно оружие было радо почувствовать знакомое тепло вновь. Сюэ Ян обнажил лезвие на несколько цуней – в отражении серебристого лезвия он увидел собственные глаза, темно-вишневые с узким ромбовидным зрачком. На секунду ему показалось, а модет, так оно и было, что их черты видоизменились и вместо своего лица он увидел другое, с более мягкими и округлыми чертами, родное настолько, что хотелось лишить себя зрения или же вообще попросту вскрыться, лишь бы не видеть того, с каким презрением и ненавистью смотрят на тебя с чужого лика эти самые шоколадные, словно у молодого олененка, глаза. - Сяо Синчэнь…, - Чэнмэй провел пальцами по холодному лезвию, прямо там, где оно вкусило кровь своего хозяина. – А-Чэнь… Почему ты оставил меня одного в этом прогнившем насквозь мире? С уголков глаз потекли вязкие грязные слезы. Сюэ Ян вернул клинок обратно в ножны и прижался лбом к рукояти белоснежного меча. Обняв оружие, русалка свернулась калвчиком на полу и тихо взвыла, пачкая нечистой чернотой половицы. - Я хочу умереть, - он произнес это шепотом, но стоявшему за дверью Сун Ланю было прекрасно слышно все, что происходило снаружи. Лютый присел на пороге и облокотился спиной об стену. Ему нужно было подумать.

***

Открыв глаза Цзычэнь с удивлением обнружил, что луна уже прошла половину своего пути - он просидел в медитации почти всю ночь. Стукнув себя по лбу, даос встал и чуть толкнул дверь – Сюэ Ян остался лежать на полу, издавая булькающие звуки при каждом выдохе. Сун Лань бесшумно проскользнул внутрь чуть шурша полами ханьфу и прислушался. Кто бы мог подумать, что безродный босяк из Куйчжоу, безжалостный сумашедший убийца страдал при жизни от самой обыкновенной астмы. Цзычэнь помнил, как они сражались – даже заклинатели высокого уровня без надобности не сражались в полную силу, избегая приступов удушья – а Сюэ Ян даже не сбился с дыхания во время их последней стычки. Может быть Синчэнь знал о его болезни, и за несколько лет как-то смог облегчить страдания “дорогого друга” с помощью своих знаний о травах. Пусть Сун Лань был не так хорош, как Синчэнь, но кое что знал, потому носил это с собой. Обдумав дальнейший план, Цзычэнь попытался забрать меч из цепких рук, что удалось ему далеко не сразу – бессознательный Чэнмэй принялся с рефоекторным шипением оборонять “свою добычу”, однако, в конце концов, даже подсознательные силы покинули его. С облегченным вздохом Сун Лань вернул Шуанхуа к Фусюэ и подхватил отощавшее тело на руки. “До чего же худой” – мелькнуло на периферии сознания лютого, когда он ногой открыл дверь в любезно подготовленную семьей Шинь баню в соседней постройке. Уложив Сюэ Яна на скамью у стены, Цзычэнь снял всю одежду, оставив только нательную рубаху со штанами. Убедившись, что вода в бочке еще теплая, он развязал завязки на ночном халате Чэнмэя и хотел было отнести его в воду, но внимание лютого привлек алый шрам на груди русалки, точно там же, где Фусюэ нашел свою цель десять лет назад. Только вот за это время обычные шрамы бледнеют и затягиваются. Эта же рана выглядела едва ли не свежей. Сун Лань коснулся края увечья, и еле успел одернуть руку, когда Сюэ Ян свалился с лавки с мучительным воплем выгибаясь дугой в спине – от шрама во все стороны ринулась серебристо-черная дымка, принимая вид какого-то предмета. Чэнмэй продолжал метаться, пока Цзычэнь укладывал голову к себе на колени, чтобы тот не разбил себе затылок, и держал за тонкие запястья. - С..Сяо…Синч…А-Чэнь... – схватив даоса за руку, Сюэ Ян распахнул вишневые глаза, скрытые за поволокой мук. – Сун Лань…мне…б-больно…выт-вытащи его… Сун Лань поднял глаза на протыкающий насквозь грудь Чэнмэя предмет и застыл, ибо дымка приняла свой облик. Это был бесплотный дух Фусюэ.