One love only two of us.

Сюэ Ян подплыл к камню, еще раз оглядел окрестности. Не найдя ничего подозрительного, он схватился перепончатыми руками за выступ и, подтянувшись, запрыгнул на край. С довольным видом оценив достойные сладости, русалка перевела взгляд на новую вещь — деревянный гребень с выструганным лотосом. Он осторожно взял его в руки, проверяя на наличие заклинаний, а не найдя ничего, заправил украшение в волосы. Зубцы держали пряди плотно, не стягивали и не спадали. Закончив с очередным подношением, Чэнмэй принялся рассматривать упавшие в воду бусы. Закрыв глаза, русалка сконцентрировалась и начала перебирать каждую жемчужину длинными пальцами. Он узнал свой жемчуг, и хотел было узнать, какое желание загадали на этот раз. Запнувшись, Сюэ Ян распахнул глаза, в сознании всплывали слова.

«Душа…» «Разбита в дребезги…» «Осколки…» «Собрать…» «Если слышишь…» «Помоги…»

Задрожавшие руки выронили нить, бусы с тихим звоном покатились по хвосту и упали на камень. Сердце пронзило острием, как тогда, десять лет назад Фусюэ. Чэнмэй зажал себе обеими руками рот, чтобы не разрыдаться, но боль была настолько сильная, что он не сдержался. — СЯО СИНЧЕНЬ! — пронзительный вопль разрезал ночную темноту, уносясь в звездное небо.

***

Сун Лань открыл глаза и подскочил, выхватывая меч. Он прислушался — из-за зарослей отчетливо доносились чьи-то всхлипы, смешивающиеся с воем и тихим звоном. Лютый бесшумно двинулся по направлению звуков и тенью вышел на тропу. Подойдя ближе он увидел худой силуэт на камне. Нижняя часть тела скрывала вода, и даоджан понял — это и есть та русалка, о которой говорили местные жители. Она сидела лицом к заклинателю, но в темноте сложно было разглядеть хотя бы черты. На грани сознания всплыло неизвестное чувство, интуиция что-то подсказывала, но он не знал, что именно. Ему удалось подойти к самой кромке воды и остаться незамеченным. Луна вышла из-за облаков, осветив поверхность озера, и Цзычень застыл, не в силах заставить себя сдвинуться ни на шаг. Прямо на плоском камне, обхватив себя руками сидел молодой красивый юноша. Длинные волосы разлитыми чернилами струились по спине, едва касаясь кончиками воды. Верхняя человеческая часть тела переходила в черный хвост, перламутровые чешуйки которого отливали темно зеленым цветом. Перепончатые пальцы стискивали худые плечи, оставляя за собой на бледной коже алые борозды от когтей. Все тело русала пробивала дрожь, с губ срывались мучительные стоны, полные скорби и сердечных мук. Сун Лань присмотрелся — на коленях лежали те самые голубые бусы. — Прости, — до него донесся слабый шепот. — Прости меня… — до Цзыченя дошло — то, что он принял за тихий звон колокольчиков на самом деле был звуком русалочьих слез, которые превращались в жемчуг, едва соскальзывали со скул. Под ногой предательски хрустнула ветка — даоджан не успел отскочить из поля зрения, а когда он встретился взглядом с загадочным существом, то в застывшей кровь всколыхнулась давнишняя ярость. Пронеслась серебристая вспышка — Фусюэ, повинуясь порыву хозяина, выскользнул из руки и пронзил насквозь чешую, намертво пришпиливая хвост к камню. Русалка дернулась в сторону, но ничего не смогла поделать — клинок не давал даже соскользнуть в воду. Прокусив губу от боли, Сюэ Ян распластался на острой поверхности, раня в кровь сжимающие бусы руки. Груди коснулось что-то холодное. Чэнмэй открыл глаза — стоя на камне над ним возвышался Сун Лань. Белоснежное лезвие Шанхуа острием упиралось в него, заставляя откинуться на выступ. Несколько алых капель скатились вниз. — Давно не виделись, даоджан Сун, — он говорил тихо, стараясь сдерживать дрожь от боли в хвосте. Ему было больно, но гораздо сильнее болела душа — вот они, крохотные частички Сяо Синченя, прямо перед ним, и в одной из них столько злобы и ненависти, на которую, наверное, сам Синчень был не способен, а другая плавным движением готова лишить его жизни. Рука Цзыченя, сжимающая Шанхуа, тряслась так, будто ее хозяин напился в местном трактире, поэтому Сюэ Ян потянулся к мечу и обхватил белое лезвие свободной ладонью, сжимая на острие пальцы. Сун Лань сильнее сжал рукоять, но Чэнмэй умудрился отвести клинок от груди, прижав его к горлу, и разжал руку — на пальцах остались глубокие порезы, одна перепонка порвалась до основания. — Что же ты стоишь, как столб неотесанный, даоджан Сун, м? Давай, добивай. Избавь мир от такой нечисти, отомсти за своего сердечного друга. Я даже сопротивляться не буду, — с уголка губ Сюэ Яна стекала тонкая струйка крови, теряясь в темных волосах. Цзычень продолжал смотреть на своего давнего врага. Перед глазами вновь проносились воспоминания, одно хуже другого, сменяя друг друга на бешеной скорости. Голос внутри него кричал, вот он, твой враг, прямо перед тобой, но было что-то еще. То, что не давало ему вонзить Шанхуа в глотку корчащегося перед ним существа. Цянькунь за пазухой начал издавать тихий звон, посылая волны по всему телу. Сун Лань не сразу понял, что осколки души Сяо Синченя впервые затрепетали, едва он подошел к Сюэ Яну. Он вновь вытащил мешочек свободной рукой — потемневшая от времени ткань светилась ровным голубым светом, посылая короткие всполохи к русалке. Даоджан остолбенел — душа отчаяно не желала босяку смерти, умоляя о пощаде. Ему было не понятно, почему осколки не подавали никаких признаков десять лет, а сейчас душа не просто проявляет активность, она общается, призывая услышать ее. Цзычень спрятал мешочек обратно и отвел Шанхуа от горла. Сюэ Ян сипло выдохнул. Вишневые глаза закатились, и русалка безвольно обмякла на камне под растерянный взгляд даоджана, выпустив из руки нитку жемчуга. Прямо на глазах Сун Ланя с русалкой начали происходить необъяснимые метаморфозы — темная чешуя побледнела и буквально вплавилась в тело, обнажая тонкие юношеские ноги, одну из которых насквозь пронзил меч. Рванные перепонки исчезли, оставляя только окровавленные пальцы — теперь перед даоджаном лежал вполне себе обычный юноша, если только не считать слишком длинных волос и болезненной бледности. Сам не понимая, что творит, Сун Лань вернул Шанхуа в ножны, выдернул из рефлекторно дернувшегося тела Фусюэ и подхватил бессознательного врага на руки, завернув в свои верхние одеяния. Недолго думая, Цзычень направился к маленькому пустующему дому на краю деревни, который ему любезно посоветовала госпожа Шинь, едва узнала о любви заклинателя к затворничеству. «Сяо Синчень, что ж с тобой все так сложно» — Сун Лань посмотрел на осунувшееся лицо Сюэ Яна, голову которого он уложил себе на плечо. Худая кисть под собственным весом свисала вниз, оставляя за собой дорожку из темных алых пятен. Ответом Цзыченю послужило мерно пульсирующее тепло от цянькуня с осколками души дорогого сердцу друга. Душа Сяо Синченя определенно была счастлива. Со скулы русалки соскользнула белоснежная жемчужина.