N

      Она влетела в ординаторскую, словно буря. Так считала Яна. — Уважаемые ординаторы, — Нора ходила из стороны в сторону, — у студентов нашего отделения есть веское преимущество. Помимо образовательной программы, мы вас ещё культурно просвещаем. — В смысле? — где-то раздался голос Яны. — Вот два билета на фотовыставку. Вы обязательно должны сходить. Понимаете, я обещала сыну, а у меня в другой клинике нарисовалась операция. Нельзя, чтобы с ним никто не пошёл. — Ну-у, я не могу, у меня работа вечером. — подал голос нерадивый ординатор. — Ян, на тебя вся надежда. Я рассчитываю? — женщина перевела пронзающий взгляд, от которого студентка заёрзала.       А что можно было ответить? Она, конечно же, кивнула, соглашаясь. Нора одобрительно улыбнулась и удалилась из кабинета, как цунами, после которого как прежде уже не будет. «Какая выставка, какой сын? Чёрт возьми, нет бы на операцию с собой позвала!»       А на вечер у Яны была назначена встреча с Ангелиной, которую она игнорировала все праздники. Официально она, конечно, проводила время с друзьями, но на самом деле — почему-то совсем не хотелось видеть рядом с собой «не ту».       «Гелю что ли с собой взять?» — Яна крутила в руках билеты. «Если бы картины, импрессионисты там или театр. Ах, кино! Но фотография…что там может быть интересного? Но разве можно отказать, когда женщина твоей мечты смотрит на тебя плаксивым взглядом и сладостно шепчет: на тебя вся надежда. Так, стоп, а с каких пор женщина эта стала мечтой?»       Одна операция, вторая, а мысли так и крутятся вокруг Норы. И хочется найти повод, чтобы зайти к ней. А, может, можно уже без всяких причин? Яна стояла возле кабинета, решаясь. Стук. — О, Яночка, проходи. — Нора Даяновна, я по поводу… — девушка замолчала, ибо так и не придумала его. — Спасибо тебе большое, что выручила меня. — Да всё нормально. Как раз думала, чем заняться сегодня вечером. — Артур убьёт меня когда-нибудь. Эта операция, будь она неладна. И отказаться никак не могу. Там такой человек серьёзный. — она обхватила голову руками. — Я, конечно, ужасная мать. — Ну что вы! Ужасная мать не стала бы переживать по этому поводу, тем более искать сопровождающего. Артуру очень важна эта выставка? — Очень. — Нора улыбнулась очень тепло, напоминая Яне собственную мать. «Так, стоп, Девиль, не сравнивай эту женщину с матерью» — Значит постараюсь скрасить его поход. Правда, я ничего не смыслю в фотографиях. И мне больше некого позвать. Ничего, что я одна буду? — Ничего. На самом деле, я у Артура второй билет выпросила, так как одному ординатору неудобно было предлагать. Хотя я догадывалась, что Рома сразу себе дела придумает. — Нора Даяновна, а я, между прочим, выполнила ваше задание. — осмелевшая студентка уселась на диван. — Какое? — Ну, как — культурный поход по славному городу Петербургу. Мы с друзьями и в Эрмитаж сходили, и в кунсткамеру. В Русском музее побывали. Ну и так, по мелочи всякое. — В скольких барах были? — женщина сщурила глаза. — Ну, Нора Даяновна! — На Маяковской есть один интересный бар, там авторские коктейли. Когда в следующий раз друзья приедут, расскажу подробнее. — Тогда уже сами покажите. — Яна поняла, что сморозила чушь, и попыталась скорее ретироваться к двери, — Ладно, я пошла. — Яночка, я видела твой Инстаграм. Там никакого русского музея не было. Зато клубы, бары. — Эм, — девушка покраснела, — да просто это всё я для себя в телефоне оставила, не хотела делиться. Не верите? Показать? — Верю. Иди.       Яна вышла из кабинета потерянной, неужели её заведующая действительно смотрела Инстаграм?       «Чёрт!». И тут пришло воспоминание, как во время очередного trip по барам, девушка сама лично отыскала Нору на просторах сети и подписалась на неё. А та, видимо, поинтересовалась в ответ.       Яна не врала, в эти дни действительно был и русский музей, и малый драматический театр, и даже финский залив. Просто вечера заканчивались в более развлекательной обстановке. В конце концов, женщина сама запретила появляться в больнице, куда, несомненно, юного ординатора очень тянуто. А знала бы она достоверно, что её любимый хирург дежурит в эти дни — никакие запреты не были бы страшны. Как же она соскучилась по Норе за эти десять дней, она так по Лере не скучала, когда на пару месяцев уезжала. Да что уж там, она так по любимому брату не соскучилась, с тех пор, как переехала из Москвы. — Ты меня избегаешь?       На Яну налетела Лина и буквально впечатала в стену. — Ты сумасшедшая? Я как раз к тебе шла. Тут такое дело, — девушка переминалась с ноги на ногу, — Нора заставила на какую-то выставку идти. — В смысле? — Ну, там долгая история. Но она, короче, беспрекословно сунула билет и всё. — Пиздец, ты своей Норе отказать никак не можешь что ли? — Гель, ты должна понимать. Она не подружка, как Эд, например. — Блять, а если она тебе потрахаться предложит, тоже никак отказаться не сможешь?       Хотелось закричать — конечно, не смогу, но вместо этого пришлось объяснять, что это совершенно разные вещи.       С горем пополам Яна перенесла встречу с Ангелиной на другой день, но про себя отметила — момент их отношений нужно выяснить, а вдруг Яна уже не совсем свободная личность? Не хочется никаких недопониманий, к тому же, если они таки перешли черту, надо скорее зайти за неё обратно, пока не поздно. Яна боялась потерять Ангелину, как товарища.       Время было около пяти, когда студентка спускалась в холл, чтобы встретить Артура. Перед её глазами рисовалась живописная картина: Нору обнимал какой-то мужчина несколько моложе её. «Ну, она красивая, может себе позволить».       Женщина кротко поцеловала незнакомца в щёку и уже хотела убегать, как её окликнула Яна. — Нора Даяновна! — О, Яночка, я убегаю. Передаю Артура в надёжные руки. Артур, веди себя достойно. — и она скрылась. — Артур?       Только сейчас она заметила, что это была копия Норы, только в мужском обличии и на пару десятков моложе. Он улыбнулся маминой фирменной улыбкой. «Черт, а она не могла родить дочку? Желательно лесбиянку» — Если честно, я ожидала увидеть кого-то помладше. — Яна? Очень приятно. Когда мама говорит, что у неё сын, все ожидают увидеть маленького мальчика. Но мальчик вырос. — Да нет, просто…ладно, в общем. — Думаете, сколько же моей маме лет? — Нет, нет. Вероятно, она просто молодо выглядит. — Тут не поспорю. Пойдёмте? Нас уже ждёт такси. — У меня только одна просьба, давай на «ты»? — С удовольствием.       Яна ожидала увидеть школьника, который боится один пойти на выставку какого-нибудь своего кумира, но тут — взрослый парень, и зачем ему сопровождение? — Прости, мама считает, что мне необходимо, чтобы рядом кто-то был. Она боится показаться плохой, поэтому прислала кого-то заместо себя. У тебя, наверное, дела были. — Нет, нет, всё нормально. — На самом деле, я же все понимаю. Она — врач. Всегда будет какой-то форс-мажор, это нормально. Сколько ещё этих выставок будет? А она, вероятно, кому-то жизнь спасёт. Она так всегда боялась, что мало уделяет времени мне, что я её разлюблю. Я пытался и пытаюсь её переубедить, но…женщина горячих кровей, — парень развёл руками. — Она просто очень тебя любит. — Это правда.       Когда они зашли в помещение, к Артуру стали подходить какие-то люди, задавать вопросы, и постепенно у Яны начала складываться картинка, что же такого важного было в этой выставке. — Погоди, так это твои фотографии? — Ну, да — ответил спутник нехотя, попивая шампанское. — Я не знала. Думала, просто ты фанат какого-то фотографа. — Ты серьёзно думаешь, что мама притащила бы тебя на рандомную выставку? Можно было бы просто поменять билеты. — молодой человек засмеялся. — Господи, чувствую себя дурой. — Всё в порядке. Я фотограф. И это моё первое выставление.       Артуру было 23 года. Мама никогда не хотела, чтобы сын пошёл по её стопам: ни семьи, ни отдыха. А Артур с младенчества восхищался, что его маму любят и уважают, называют героем. Он даже подсматривал по ночам в мамину комнату: вдруг она надевает супергеройский костюм и летит спасать мир? Мальчик взрослел, постепенно понимая, что герои не носят костюмы, они носят халаты. Мама часто задерживалась на работе, но ещё достаточно маленький Артур знал, что так надо, что сегодня кто-то не умрет. К тому же Артуру нравилось, когда к нему приходили бабушка и дедушка. Последний — в особенности. У него было куча интересных историй, и он всегда приходил с новым самолётиком. Он был лётчиком и хотел, чтобы Артур пошёл по его стопам. А как можно сесть в самолёт, когда на земле так много людей ждут помощи? И Артур очень аккуратно говорил: сначала я вылечу людей, а потом полетим их катать. А потом дедушка заболел, и даже мама не смогла его спасти. Артур испугался, что у мамы просто не хватает на всех сил и пообещал — «обязательно ей помогу, когда вырасту». Но Нора знала, что у неё растёт маленький вольный художник, которого бабушка тайком таскает по музеям да по мастер классам, знакомит с мастерами. Нора была хорошей матерью, потому что всегда знала — Артур вырастит и улетит в свободный полёт. Но не в качестве пилота, конечно. — Я после школы в медицинский поступил. А зимой мы с парнями рванули отдыхать в горы. Я тогда первый раз сделал какие-то фотографии. И рисовал там. Когда вернулся — понял, что не могу на одном месте сидеть. Когда маме пришёл с этой новостью, она рассмеялась и сказала: «ну слава богу, я уже испугалась, что медицина тебя затянет». — Она не хотела, чтобы ты был врачом? — Понимаешь…я очень свободный человек. А быть в медицине — это так или иначе держать себя в рамках. Нельзя же через три месяца спонтанно рвануть на море и устроиться в новую больницу? А я не могу сидеть на одном месте. После того, как ушёл, долго мотался. А вот эта выставка — я два года назад уехал в Грузию отдыхать и как-то сделал один снимок, второй. Уже появилась концепция. Поехал после в другие места. И вот домой вернулся только полгода назад. — Ого. Ушёл в творческий запой? — Можно и так сказать — парень рассмеялся, — пойдём покажу тебе свой любимый снимок. Он не вписывается сюда, но я не мог его не выставить.       Они прошли вглубь комнаты и завернули за колонну. На стене висела фотография Норы. Женщина была за операционным столом. Снимок отражал множество деталей, в том числе возраст хирурга. При этом, она не выглядела старой, морщинки — как некая изюминка. Отдельно приковывал к себе взгляд, который наверняка смотрит в рану, сосредоточенный. Тот, который Яна ловит каждый день, незаметно для себя любуясь. — Нравится? Мама не знала. Я для этого, на самом деле хотел, чтобы она была здесь. Посмотри — какая она красивая. — У меня нет слов! — Она же вечно: ой, я такая некрасивая, я такая старая, Артур, у тебя что, моделей нет? Артур, перестань меня фотографировать. Посмотри, с какой любовью она смотрит здесь. Знаешь, если честно, я бы хотел, чтоб она вот так смотрела не на операционную рану. Хотя, если в этом её счастье…ладно. Наверное, я не должен с тобой об этом говорить. — Сделаю вид, что не слышала. Но, в конце концов, Нора Даяновна сама меня сюда заставила прийти. — Я хочу сделать серию таких фотографий. Не только с мамой. Посмотри, как это круто смотрится. Особенно в чёрно-белом цвете. — Да, очень стильно. — Вот, ты понимаешь меня. Давай её вместе уговорим? А потом эти фотки в отделении повесим. Представляешь, будут приходить пациенты, а там такое. Ну сразу же как-то настроение поднимется, захочется остаться. Да? — Артур, я не думаю, что твоя мама послушает меня. — Ой, ты это зря. Она много говорит про тебя, что ты умная, талантливая девочка, далеко пойдёшь. Что какой-то хирург уже взял тебя под крыло, но ей повезло перехватить тебя. — Ты сейчас серьёзно? — Конечно. А что, она тебе ничего не говорила? Ой, ну это мама, она может. У неё был как-то очень любимый и талантливый ординатор, но о своих мыслях она ему только на дипломе сказала, он даже не знал, что ходит у неё в любимчиках. Ну, правда, потом она пристроила его, все дела. — Приятно это слышать. — Так поможешь? — Артур, — Яна улыбнулась, — я скажу твоей маме, что ты рассказал про эту идею, и я считаю её классной. Но если она не согласится — я ничего не смогу сделать. — Это понятно. Слушай, давай свалим отсюда? Ты пьёшь? — Эм, что? — Давай прихватим с собой бутылку шампанского и сбежим куда-нибудь. А мама тебе завтра выходной даст. — Хорошо, пойдём прогуляемся. Но выходной мне не нужен.       Артур показался Яне симпатичным молодым человеком, эрудированным, разносторонним. Ей, несомненно, было приятно находиться в его обществе, к тому же, он очень напоминал свою мать. Яна была не против провести с новым знакомым побольше времени, тем более, можно было узнать о Норе что-то новое.       Они прихватили с собой бутылку шампанского и зашли в какой-то подъезд. У Яны складывалось ощущение, будто Артур идёт куда-то целенаправленно. Так и было, молодой человек вывел девушку на крышу в центре города, откуда открывался просто фантастический вид. — Отсюда виден Эрмитаж. Я ещё в школе любил приходить сюда. Очень вдохновляющий вид. — Ты же ещё и рисуешь? — Ну-у, — было видно, что вопрос смутил молодого человека, — правильнее сказать — балуюсь. Бабушка в детстве часто водила на встречи с художниками. Почему-то тайком от мамы, боялась, что та будет ругаться. А мама всё знала, но поддерживала легенду бабули. Не считаю себя художником, творцом. Но люблю для себя что-то соорудить. У нас на даче есть даже отдельная комната, называют моей мастерской. Но это громко, конечно. — Круто. А у меня вот никаких талантов. — Это ты зря. Если верить маме — ты очень талантлива. А кто сказал, что хирургия — это не такое же ремесло? Иногда какая-нибудь операция сравни произведению искусства. — Выражаешься, как художник. — А мы все в душе — творцы, так или иначе. Иди к краю встань. Только аккуратно. Хочу тебя сфотографировать.       После прогулки по крышам Яна вернулась к себе домой и принялась рассматривать фото, сделанное тайком на выставке. Оригинал просить у Артура ей было очень странно, потому довольствовалась тем, что есть. Девушка водила пальцами по экрану смартфона. Она будто осязала каждую морщинку под подушечками пальцев. Яна улыбалась сама себе. А в голове настырно атаковали флешбеки первой встречи, когда Яна впервые увидела Нору в холле. Можно ли влюбиться с одного взгляда, смотря на человека меньше секунды? Вряд ли. Чувства вспыхнули гораздо позже, продолжая охватывать всё большую площадь поражения. Яна уже знала — сейчас всё только начинается, дальше — больше. И пора перестать отрицать. Время начать совершать шаги, навстречу. У Яны было только два выхода: бросить всё и убежать, либо начать завоёвывать новые территории. А что такое «сдаваться» — Яна никогда не знала.