Daechwita

- Готов? - Не очень, если честно... - Перестань, ты потратил достаточно времени на обучение. - Этого мало. Ты же понимаешь. - Знаешь, иногда я не только в самом себе уверен, но и в других. - Гуки, это не тот случай. Вы обучались боевому искусству в разы дольше. - Нельзя прожить хорошую жизнь, став с молоду занудой! Прекрати ставить под сомнение результат моих трудов, имей совесть. Тэхён улыбнулся, но для Чонгука это осталось незамеченным. В словах младшего имелась львиная доля правды, он действительно положил все свои силы на обучение Тэхёна. Но, как сказал однажды Чимин, за такой короткий период времени, достигнуть уровня остальных для Тэ не представляется возможным. Однако достаточно, что бы пойти с ними. Тэхён перебрал в голове всё, что узнал от младшего - искусство рукопашного боя, владение мечом, стрельба из лука, верховая езда (Тэхён был удивлён до крайности, когда Чонгук привёл в лагерь запряжённую лошадь), метание кинжала, бесшумная ходьба и много чего другого. На счастье юного учителя Ким, оказался талантливым учеником, схватывающим всё на лету. Его лёгкий вес помогал красться без шума, а частые походы в горы и физический труд дома сделали своё дело - Тэ быстро приспособился к регулярной нагрузке. Он запоминал всё с первого раза и редко что давалось ему тяжело, из-за чего Юнги озвучил свой вывод, что Тэхён быстро догонит их в мастерстве. - Быстро, хён, если не будет таким неуклюжим. - ответил ему тогда Чонгук. Тэхён сморщил нос в знак протеста, но слова младшего были абсолютно правдивы, что уж скрывать. Упасть в попытке забраться на лошадь или ткнуть себе в глаз наконечником стрелы Ким вполне мог. Неловкость момента разбавлял искренний смех Чонгука, ради которого Тэ было не жалко и пострадать. Тэхён встряхнул головой, возвращаясь в реальность. Плотнее сжав мешочек в руках, он прижался к Чонгуку, укутывая нос в повязку. Тонкая ткань не спасала от холода в этом промозглом заброшенном туннеле, где они сидели, греясь друг о друга и дожидаясь нужного часа. По мысленным расчётам Тэ, ждать им оставалось ещё долго. И пока остальные мирно посапывали, уткнувшись лбами в плечи соседа, Ким не мог успокоить бешено бьющееся сердце, не покинувшее его тело настоящим чудом. "Поволнуйся сейчас, потом времени на это не будет." - сказал ему Чонгук, когда они только пришли сюда. И он пользовался этим советом по полной.

***

Скрежет проворачиваемого в замке ключа означал начало. Сердце Тэхёна ухнуло куда-то вниз и заколотилось с новой силой, заглушив звук возни ребят. Чонгук, словно чувствуя беспокойство Тэхёна, сжал его плечо ладонью и, незаметно от просыпающихся друзей, обнял. Это действие возымело нужный эффект, но не надолго. Когда младший отстранился, Тэхён, вздохнув поглубже, заставил себя отбросить эмоции, отбросить страх. Всё получится. Всё получится. Всё получится... О, Небеса... Юнги приоткрыл люк совсем немного, что бы глаза привыкли к свету после нескольких часов тьмы. Через мгновение "как же ярко, мои глаза!" в тонкой полоске света все увидели группу чиновников, едва миновавших этот самый люк. Они мирно переговаривались между собой, неспешно двигаясь по закоулкам дворца, в том месте, куда страже входить запрещалось. Это место, "чиновничий двор", скрыто ото всех, даже слуг. Здесь чиновники высшего и среднего ранга могли обсудить волнующие их проблемы, высказать своё мнение и даже обсудить короля и его политические решения без страха, что их подслушают. Такую привилегию даровал им второй ван Чосона, Чонджон, по настоятельной рекомендации своего первого министра. Туннель под двором построили для быстрого вывода чиновников в случае нападения, но с течением времени не произошло ни одного инцидента и о запасном ходе просто забыли, люк покрылся слоем земли, а ход в лесу замуровали и засыпали. Первым выбрался Юнги. Абсолютно бесшумно он скользнул наверх, придержав квадратную крышку для остальных. Тэхён выбрался последним. Когда он ступил на землю, залитую ярким осенним солнцем, все страхи, переполнявшие его, отступили на второй план, а перед глазами стояла лишь их цель. Прикрыв люк так же бесшумно и притоптав по краям землёй, они рысцой направились к почти дошедшим до поворота чиновникам и молниеносно окружили их, обнажив клинки. Взволнованные и растерянные, чиновники затоптались на месте, заголосив, с ужасом в глазах озираясь на шесть чёрных фигур в плотных масках. Первый министр, шествовавший впереди всех, держал лицо лучше остальных, интуитивно прижимавшихся друг к другу напуганных стариков. Когда же первая волна негодования сошла и наступила тишина, мужчины в красных мантиях приосанились, давая понять, что трусов здесь нет. Якобы трусов здесь нет, но страх отчётливо читался на их смуглых лицах. - Как вы посмели явиться сюда, в "чиновничий двор"?! - стальным тоном, не терпящим возражений и пререкательств, произнёс первый министр, Хван Согу, самый преданный единомышленник короля, сверкнув ледяным взглядом. Тэхён, стоя по правую руку от Намджуна, ожидал, что заговорит Юнги, как их лидер, но каково же было его удивление, когда в диалог вступил Намджун. Тэ обвёл глазами своих и понял, что Юнги стоит за спинами чиновников, рядом с Хосоком и Чонгуком. - Хорошего вам дня, первый министр Хван. - низким, сильно отличающимся от обычного, голосом произнёс Намджун и подошёл ближе, взмахнув клинком, острие которого тут же оказалось у горла Согу. Опыт ли, заносчивость ли, смелость ли, но пожилой мужчина, немногим ниже Джуна, не проявил никакого страха, ни один мускул не дрогнул на волевом лице. - Вам следует пройти со мной. Храбрость от глупости много чем отличается. Первое - это вести себя достойно и ждать нужного момента, что бы освободиться, не совершать опрометчивых действий, продумывать каждое своё движение и слово. И это именно то, как вёл себя первый министр. Он беспрекословно выполнил то, что велел ему Намджун,без криков, дрожи, и ненужной агрессии. - Вяжем! - подал голос Чимин. Намджун, перехватив заложника поудобнее, отошёл подальше, глядя на то, как его друзья орудуют верёвками, висевшими до этого момента на их поясах. - Вас накажут! Вас повесят! - кричал худощавый, ростом с Юнги мужчина, крупно дрожа. - Накажут, накажут. - усмехнулся Хосок, крепче стягивая его туловище верёвкой. Связали всех до единого. Сердитых служителей закона оттащили к стенке, повязали на рты их собственные мангоны и, с нескрываемым удовольствием осмотрев результат своего труда, подошли к Намджуну. - Солнце хорошо повлияет на их здоровье. - хохотнул Чимин. Тэхён улыбнулся, переведя взгляд на Юнги. Тот стоял дальше всех, не показываясь на глаза первому министру. Свои глаза и шрам он прикрыл густой чёрной чёлкой, натянул маску до упора и опустил капюшон сильнее остальных. Такое поведение удивило Тэ, но времени спросить не было. Пора приступать ко второй части плана. Переходами, коридорами, узкими проулками и крошечными проходами процессия из шести мятежников и пленного министра покинула центральную часть дворца, подобравшись к безлюдному месту у дворцовой ограды. Здесь, за высоким забором, располагалась лесополоса, за которой, в свою очередь, стояла ограда городская. Между двумя кирпичными высокими оградами деревья росли плотно, что позволяло, при желании и возможности туда забраться, скрыться от посторонних глаз. Для Тэхёна оставалось загадкой, как на это место не обратили внимание и до сих пор не выставили толпы стражников по обеим сторонам, особенно после появления в городе его новых друзей. Но, когда шло детальное обсуждение плана и он поделился своими мыслями с остальными, Юнги рассказал ему, что сразу после строительства здесь образовалось тигриное логово, которое сначала хотели уничтожить, но потом решили, что такое соседство может быть полезно, ведь какой бы враг ни сунулся во дворец через это место, его ждал неприятный сюрприз. Остальные же части более открыты и людны. Иными словами, обитателям дворца ничего не угрожало, когда они находились внутри комплекса, тигры, как и любые хищники, надёжно защищали своё логово. Потом они покинули этот край, а про это место никто так и не вспомнил. Тэхён смотрел на Чимина с неподдельным восхищением, когда тот разбежался и, оттолкнувшись от стены несколько раз, мощными, но тихими прыжками дотянулся в последний момент до верха, уцепившись за черепицу рукой. Его движения были похожи на то, как взбираются на стены коты. И Чимин в этот момент и правда был похож на кота - быстрый, грациозный и ловкий. Всё произошло мгновенно. Чонгук говорил Тэхёну, когда учил его так же взбираться по стенам, что главное - это хороший разбег, сильное отталкивание, при котором пальцы на ногах едва не встречаются с верхней частью стопы, и баланс тела. Немного в сторону и ты на земле. "Главное, не пропусти момент, когда начинаешь уже падать обратно. В это мгновение изо всех сил выбрасывай руку вверх и хватайся как можно крепче. Чимин, подхватив брошенную ему Чонгуком веревку, обмотал её вокруг талии, закрепив узлом. Второй конец подхватил Намджун, обвязав талию первого министра, рот которого так же был туго затянут. - Будет непросто в вашем преклонном возрасте преодолеть такую высокую стену, но в ваших же интересах сделать это как можно скорее. - всё тем же неестественным голосом произнёс Намджун, постучав по груди Согу мечом. - И не пытайтесь навредить нашему товарищу. Он куда более умелый, чем вы могли бы подумать. - В противном случае смерть ожидает болезненная. - зловеще произнёс Чонгук за спиной старика, ледяным своим тоном заставив Тэхёна вздрогнуть, - Давай. - кивнул ему Гук, улыбнувшись глазами. Тэхён кивнул в ответ и отошёл. Страх и волнение делали своё дело. Для Тэ оказалось проделать трюк Чимина проще, чем он ожидал. На тренировках он бесчисленное количество раз терпел неудачу, прежде чем смог хорошо выполнить этот кошачий прыжок. И сейчас, сидя наверху, он, поймав полный гордости взгляд Чонгука, едва не завопил от радости. Чимин, которого Ким обхватил руками за грудь для страховки, почувствовал ёрзанье позади и коротко усмехнулся. - Радуешься, как ребёнок. - прошептал он. - Есть чему. - шепнул в ответ Тэ, широко улыбаясь под маской. План перетащить старика через ограду был предельно прост - Чимин, с подстраховкой в виде Тэхёна, должен затащить министра наверх, а Юнги и Хосок, подтягиваемые забравшимися наверх Намджуном и Чонгуком, подталкивали Согу сзади, облегчив Чимину задачу. Они держали чиновника под мышками, не давая упасть и регулярно подгоняли угрозами. Запотевший старик, кряхтя, добрался до верха, обливаясь потом. Солнце припекало всё сильнее и уже приближалось к зениту. Ни единого порыва ветра, который облегчил бы участь промокших насквозь ребят, ни облачка на небе. Жара осенью явление не редкое, но из-за чёрных одеяний, притягивающих солнечные лучи, терпеть такое становилось всё сложнее, особенно для непривыкшего Тэхёна. Спустившись в пролесок и смотав верёвки, Согу повели сквозь кустарники и густо растущие деревья к выходу. Там, где ограда дворцового комплекса заканчивалась, сворачивая, городская стена продолжалась, уходя прямой линией дальше. На развилке стояла небольшая постройка для стражника, что бы никому из жителей не взбрело в голову прогуляться вдоль дворцовой территории. Чонгук, пока остальные спрятались за деревьями, бесшумно скользнул к постройке, перемахнул через невысокий бортик и одним коротким тычком в нужную точку на шее повалил стражника наземь, быстро оттащив в глубь крытой веранды. Проверив, не привлекло ли это внимания, он обернулся. Первый министр мычал и сопротивлялся, но ничего больше сделать уже не мог. Несколько сильных рук сорвали с него одежду и распустили волосы. Нижнее одеяние так же было снято, штаны коротко обрезаны, прикрывая лишь непристойные места. На голую грудь приклеили большую ткань с надписью "убийца". Тэхён, в мешочке которого и хранилось полотно с клеем, не без дрожи представлял, как больно будет министру отдирать это с тела. - Настоящий красавец. - насмешливо сказал Намджун, оглядывая чиновника. - Не хватает одной детали. - он выудил кинжал и оттянул волосы старика, заставив того зашипеть от боли. Тэхён был готов поклясться, что глаза Намджуна потемнели от ненависти, когда он, с нескрываемым наслаждением, медленно проводил лезвием по волосам, буквально растягивая процесс. Никто не прерывал его, отвернувшись в стороны, но Тэ не мог отвести взгляд, как и не мог поверить, что добрый хён, который своими руками кормил его после пыток, который так тепло улыбается, сверкая ямочками и медовыми глазами, успокаивая своим бархатным голосом, этот самый хён способен на такую жестокость. И что именно этот хён проведёт острием этого же кинжала две вертикальные полосы - от середины глаза и до подбородка, пустив старику настоящие кровавые слёзы. Едва Тэхён шагнул к мычащему от боли старику, что задёргался в руках своего мучителя, Чонгук схватил его за запястье, потянув на себя. - Что он творит? - прошептал Тэ дрожащим голосом. Перед его глазами стояли пытки в магистрате и это выбивало из колеи, мешая трезво мыслить. - Этого не было в плане! Чонгук согласно кивнул, но руку Тэхёна не отпустил. - Нужно было рассказать тебе всё раньше, - говорил он, пока чиновник за его спиной продолжал истошно мычать, хоть Джун и отошёл от него, тяжело дыша, - но не получилось. Прошу, поверь мне, ты всё узнаешь, только не отвлекайся сейчас, иначе всё может пойти прахом! - Гук поймал взгляд Кима и слегка встряхнул его. - Тэхён! - Я слышу. - мрачно ответил Тэ, стряхнув с себя руки младшего. Он пожалел о такой грубости сразу, но вид свалившегося на колени Согу и опиравшегося на Юнги Намджуна сбивали с толку, отводя мысль о Чонгуке позади на второй план. - Вперёд. - скомандовал Чимин и вокруг старика образовался живой щит. На этой стадии плана Тэхёну предстояло держать заложника с мечом у горла. Он перехватил министра поудобнее, приставив клинок к шее. На его рукав тут же попали капли стекающей крови. Они вышли на всеобщее обозрение, распугав прохожих и собрав вокруг себя стражу за считанные мгновения. Стражи порядка не сразу узнали в старике государственного чиновника, а когда узнавали, их глаза расширялись от ужаса. Никто не решался подойти близко или напасть, боясь ранить первого министра, избавленного от мангона. Живое кольцо, по мере продвижения к главной площади между рынком и дворцом, всё больше обрастало стражей. Все, и мятежники и стражники, двигались медленно, обливаясь потом от жары и напряжения. Огромная толпа позади всех стражников роптала, дворяне и крестьяне, ремесленники и домохозяйки, все узнали, кого ведут в столь постыдном виде. На старика показывали пальцем и перешёптывались, толкали друг друга в бок, привлекая внимание. Гомон усиливался, а очевидцев всё прибавлялось. Когда появился магистрат, народ притих. Он и его помощник, попытались препятствовать шествию, но Тэхён однозначным движением - сильнее нажав клинком на шею министра - дал понять, что выбора у них нет и те отступили, но не отходили далеко. По взгляду Хогёна Тэ понял, что юноша узнал его по глазам. Тэхёну казалось, что это длится вечно. Ступающие по пятам вооружённые стражники, готовые набросится в любой момент, горожане с перепуганными и недоумёнными лицами, глядящие со страхом на ребят, опускающие глаза, стоило министру бросить взгляд в ответ. И солнце. Палящее солнце заставляло кожу под перегревшейся одеждой неприятно зудеть. - Помните, если пикнете, ваш сын умрёт на глазах у своей матери. - произнёс Тэхён, повторяя это за всё время пути в сотый раз. - Тебе стоит усердно молиться, что бы умереть быстрее, чем я обрушу свой гнев на ваши головы. - процедил сквозь зубы первый министр. Сдавливавшая его рот повязка упала на шею. - Поверьте, если подумаете не только о своём наполненном кошельке, вы найдёте много чего, на что действительно стоит обратить свой гнев. - ответил Тэхён. В центре главной площади, куда добралась огромная толпа, Намджун и Тэхён поменялись местами слишком быстро, что бы кто-то из стражи смог предпринять хоть какую-то попытку помочь министру. Джун и Согу стояли плотно друг к другу,окружённые остальными. Стоявший перед ними Хосок шагнул в бок, освобождая место и Намджун подтолкнул туда старика, оказываясь таким образом в центре. Клинок впился в старческую кожу, грозясь в любую минуту оборвать жизнь чиновника, стоило только руке мятежника дрогнуть. Но она не дрогнула, как и стальной голос, которым он заговорил в звенящей тишине. - Смотрите, люди, смотрите внимательно! Вот он, первый министр нашей страны! Стоит перед вами, полностью обнажённый! И на нём слово "убийца" не просто так! Свой путь к власти он проложил сквозь жестокие убийства ни в чём неповинных людей! И вы обязаны об этом знать! Зверь в шкуре человека не может быть допущен даже в город! Но он принимает участие в управлении страной и что это, если не упущение короля?! Позор такому правителю! Толпа вновь загудела. Десятки глаз обратились на первого министра, выражая неверие, презрение, изумление. Стражники напряжённо топтались на своих местах, не спуская напряжённых взглядов с мятежников. - Пора отступать. - шепнул Юнги Джуну. - Прикажите всем опустить оружие и лечь на землю, вытянув руки вперёд. - прошипел Намджун министру. Чиновник не желал подчиняться, но жажда жизни заставила его стать посговорчивее. - Всем опустить мечи и копья. - громко прохрипел он. - Лягте на землю и протяните руки вперёд. Это приказ! - Ваше превосходительство! - вмешался магистрат. - Нельзя их отпускать! - Негодяй! - рассвирепел тот, - Как смеешь рисковать жизнью государственного чиновника?! Магистрат нахмурил брови, но отдал приказ подчиниться требованиям. Живое кольцо из мятежников двинулось сквозь стражу, держа мечи над их головами. Толпа расступилась, образовав коридор. Намджун, окружённый товарищами, отпустил министра едва они отдалились от стражи на безопасное расстояние. Он пихнул старика в сторону площади, откуда они только что ушли и, бросив последний взгляд на пылающего ненавистью Хвана, бросился вслед за ребятами.

***

Тэхён сидел на берегу реки, почти высохший после долгого купания в холодной воде, и думал обо всём, что произошло за этот день. Их план сработал от и до, нигде не дав сбой, из города им удалось выбраться через несколько молчаливых часов в подвале мясной лавки, куда они нырнули после пары кругов по рынку. Никто не произнёс ни слова после возвращения в лагерь. Тэхён, не сбавляя ходу, направился к речке, что бы хорошенько всё обдумать . Но о чём думать, если он до сих пор подавлен случаем с Намджуном? Откуда такая ненависть? Откуда жестокость в этом прекрасном человеке? Горькое чувство осело в грудной клетке и не желало испариться, как бы Тэхён ни старался найти поступку Джуна оправдание. Они и так испортили жизнь этому чиновнику. Публично унизили перед всеми, отрезали волосы, что само по себе практиковалось только на преступниках и изгоях. Зачем было проявлять эту неоправданную жестокость? У его хёна личные счёты с первым министром? Тэхён прикусил губу. Не смотря на доброе отношение Намджуна к нему, Тэ сомневался, может ли он лезть в душу к другому человеку со своими вопросами. Но как их не задать, если горечь не проходит, а увиденное не покидает мысли? - Тэхён... - послышался неуверенный голос позади. Тэ, узнавший бы этот голос из тысячи других, вскочил и обернулся. Перед ним, под деревьями, стоял Чонгук. Переминаясь с ноги на ногу, он грустно смотрел на Тэхёна, видимо решив, что тот всё ещё злится на него. Ким опустил голову, соскочив с камня у кромки спокойного речного потока и подошёл к младшему. - Гукки, прости меня. - тихо произнёс он, - Я не хотел отталкивать тебя, поверь. Просто... - Я знаю. - перебил его Гук, - И знаю, о чём ты думал и что вспоминал, когда увидел это. Я знал, что что-то подобное может произойти и должен был подготовить тебя к этому, но не знал, как начать. Какие слова подобрать. Поэтому прости. Тэхён слабо улыбнулся и подозвал Чонгука, махнув рукой. Вдвоём они уселись на гладком валуне, опустив ноги в воду. Закатное солнце озаряло небосвод различными цветами жёлтого и оранжевого. Для Тэхёна это было хорошее время, оно означало, что скоро появятся звёзды. - Намджун-хён поступил очень благородно, оставив этого человека в живых. - произнёс Чонгук после нескольких минут тишины, нарушаемой чириканьем птиц и плавным течением воды. - Первый министр Хван уничтожил своими руками всю семью хёна. Тэхён почувствовал, как кровь схлынула с лица. Он медленно повернулся в сторону Гука и впился в него взглядом. Но младший продолжал смотреть на небо, не замечая реакции Кима. Уничтожил всю семью? Своими руками? - Отец, мать. И младший брат хёна. В тот вечер Джун вернулся домой поздно. Хван Согу стоял над его братом, требуя ответить, где старший сын. Но тот ни слова не сказал. Прямо как ты. Хван Согу разозлился, но не успел ничего сделать, как Джун влетел в дом. Его схватили люди Согу, поставили на колени. Без лишних разговоров первый министр шагнул к хёну и замахнулся, но тут подлетел его младший брат, заслонив собой старшего. Меч проткнул обоих. Но умер только младший. Согу ушёл, думая, что завершил дело. Но ошибся. Хён жив и счастье министра, что Юнги-хён убедил Намджуна не просто убить его, а унизить. Унизить до крайней степени. А то, что он порезал ему лицо... Когда Намджун очнулся, еле живой, он попытался привести в чувство младшего брата, но тот был мёртв и хён не смог не заплакать. Слезы смешались с засохшей кровью и ... - Чонгук вздохнул. - Хён не поддался сегодня своим чувствам. Он не отступился от плана, не сделал ничего, что сделал бы я на его месте. А я бы резал на куски. Тэхён поёжился. При мысли о том, что пришлось пережить Намджуну, сердце обливалось кровью. Он почувствовал вину за своё поведение и хотел вернуться в лагерь, что бы извиниться, но Чонгук остановил его, сказав, что Джун ушёл в лесную хижину, желая остаться наедине с собой. Тэ понимающе кивнул и погрузился в молчание. Тепло летнего вечера и ненавязчивый ветерок, обдувающий лицо, навевали Намджуну мысль о поэзии. Глядя на уличные цветные фонарики, которые ещё не успели потушить после праздника, он чувствовал, как радостно бьётся сердце, и от того желание написать стихотворение возрастало в разы. Перенести на бумагу свои чувства к той, что уже несколько месяцев занимает все его мысли, казалось ему лучшей идеей. И в этот прекрасный момент ничто не могло отвлечь его от своей затеи. Ничто, кроме разговора, состоявшегося около часа назад между ним и Сокджином. Старый добрый друг воспринял на ура твёрдое решение Джуна отправить семье Ки Хеджи письмо о помолвке. - Тебе давно пора жениться! - язык Сокджина заплетался от количества выпитого. Всё же, отличный выдался вечер. - Ты говоришь, как мой отец, аж страшно. - фыркнул Намджун, поморщив нос. Иногда его хён действительно несносный. Человек с мягким характером, добрым сердцем и ворчливыми речами. Особенно после хорошей выпивки. - Почему же сам до сих пор не женат? - Джун подленько захохотал, уворачиваясь от тяжёлой руки юного мясника. - Совсем твой язык не знает уважения к старшим! - с напускным недовольством проворчал Ким. - Не встретил я ещё ту, что смогла бы меня очаровать, как Ки Хеджи очаровала тебя. - Всё впереди, хён! - воскликнул младший и покинул дом развлечений. Намджун остановился у персикового дерева, что росло на последнем повороте к его дому и вдохнул сладкий аромат. Настроение только поднималось, рисуя в воображении юноши пышное торжество, прекрасную невесту и донельзя счастливого жениха. Джун уже представлял, как отреагирует его отец, когда он расскажет об этом. Будет счастлив, но ни за что не покажет, позволив себе лишь улыбку глазами. Ворота, обычно открываемые только слугами, оказались не заперты. Окрылённый мечтами Намджун не придал этому должного значения, пока не опустил взгляд с полумесяца в небе на главный двор. Внутри всё похолодело. Несколько мужчин из прислуги лежали кто где, истекая кровью и не подавая признаков жизни. Дверь в парадный зал была открыта, а изнутри доносились приглушённые голоса. - Отец... - пробормотал Намджун, отмирая и бросаясь вперёд. Он влетел в просторную комнату главного зала в тот самый момент, когда испачканный кровью меч мужчины в чёрном одеянии занёсся над его младшим братом. - Остановитесь! - завопил он, тут же почувствовав сильную хватку нескольких рук. Удар по внутренней стороне коленей заставил его опустится на пол. Но он продолжал смотреть на смертельно бледное лицо Намги, содрогаясь всем телом. Мужчина перед ним обернулся, опустив клинок. Джун перевёл взгляд на него, тут же узнавая. Второй министр Хван Согу. Старый друг отца. Джун не успел ничего сказать. Всё произошло слишком быстро - Согу замахнулся окровавленным мечом, но между ним и Намджуном образовалась самая нежеланная защита. Намги. Его младший брат, не думая, бросился под клинок, заслонив собой брата, но колющий удар сразил обоих. Джун почувствовал безумную боль в теле и, падая на пол с Намги, увидел тела родителей в другом конце зала. Оба в крови. Оба убиты. Последнее же, что попалось ему на глаза, это полное злобы лицо Хван Согу, бросившего на своих жертв прощальный взгляд. Мир, в одно мгновение изменившийся до неузнаваемости, погрузился во тьму.