От конца до начала

      Попытки остановить слёзы были безуспешными — они просто лились сами по себе, капая на джинсы. Руки тоже были уже мокрые. Случилась неожиданная истерика, от которой до сих пор внутри всё тряслось. Я понимала, что на мой вопрос женщина не ответит, ведь он больше похож на риторический. Она первая нарушила тишину: — У меня нет права говорить о том, что я понимаю твою боль. Но у меня она тоже была, и раз я здесь, значит до сих пор есть. Не спорю, что сделать так, как сделала я тогда, было ужасно эгоистично. Оправдываться не буду, — женщина явно пыталась быть очень искренней. — Ты испугалась. Просто скажи мне это и всё, — я впервые разрешила себе посмотреть на неё.       Она посмотрела на меня в ответ. Кажется, будто и не изменилась совсем — пару морщинок не в счёт. Всё те же серые глаза и немного вьющиеся каштановые волосы. Пухлые губы бледно-розового оттенка, изящная шея и тонкие плечи. — Я испугалась, — она сказала мне это, смотря прямо в глаза, — да, именно так. Я почему-то была уверена, что если вдруг дам свершится тому, к чему всё шло, то потеряю всё остальное. Брак, имя, работу, стабильность — всё, что я так долго строила. Зато, спустя эти пять лет, всё видится совсем под другим углом. — Ты думаешь, что я настолько глупая, что разрушила бы твой брак и кричала на весь институт, что сплю с тобой? — я усмехнулась. — Конечно, нет. Я не знаю, правда не знаю, почему тогда мне всё казалось совсем другим, гиперболичным. Увидев же тебя снова, я не знала, как себя вести. Единственное, в чём я точно сейчас уверена — мне нельзя облажаться ещё раз. — Ещё раз? У тебя какие-то планы? — Я бы хотела, чтобы мы снова были в жизни друг друга, — она сказала это чётко и уверенно. — В каких же ролях? — Какие сможем выстроить.       Она, как в добрые времена, предложила подвезти меня до дома. Ехать было не близко, и наша беседа перетекла уже в более привычное русло. Скажу, что в некоторые моменты становилось непривычно, было сложно построить фразы, доходило даже до подбора слов с обеих сторон.       Оказалось, что она уволилась из института год назад и стала просто публиковаться время от времени в научных изданиях. Именно поэтому тогда спросила у меня о том, чем конкретно занимается издательство. Кажется, я даже могла видеть парочку её статей, потому что у нас было несколько похожих договоров. Забавно, как близко мы всё это время были, но ни разу не пересеклись. Не то время.       Мы подъехали к нужному дому. В машине повисло молчание. Тот самый момент, когда сказать что-то очень хочется, но не понимаешь, что же выбрать. — Спасибо, что довезла. Я пойду, достаточно поздно. Всё-таки проходит моя молодость, начинаю уставать, — я по-доброму усмехнулась. — Была рада тебя увидеть. Напиши, если вдруг захочешь пересечься, — она полезла в бардачок, чтобы взять лист и написать номер.       Я остановила её руку, положив на неё свою. Показалось, что сотни мурашек сбежались именно в неё. Мягкая, тёплая, родная. И моя холодная. Ничего не поменялось. — Ты правда думаешь, что я его не помню наизусть? — в этот момент я чуть сжала её руку. — Старалась в это верить, — она в ответ сжала мою.       Я вышла из машины, помахала рукой и скрылась за дверью подъезда. Приняв душ, я упала на кровать совсем без сил. Уже в полудрёме услышала звук пришедшего смс. Неизвестный абонент прислал «А я за все пять лет не придумала для себя причины удалить твой. Спокойной ночи».

***

      Прошло пару дней после нашей встречи. Все эмоции утихомирились, мысли пришли в порядок, дыра внутри будто бы стала затягиваться быстрее.       Я работала над очередным заказом, когда телефонные трели заполнили кабинет. — Алло, привет, — на лице засветилась улыбка. — Приветики, не отвлекаю? — заботится. — Нет, говори. — Я хотела приехать к тебе в издательство. У меня появилась одна идея, но реализовать её без твоей помощи будет сложнее. — Что за идея? — Нужно оправдывать свои научные звания, а статьи мне уже порядком надоели. Хочу замахнуться на что-то более глобальное, — в голосе женщины была слышна большая заинтересованность. — Ты хочешь свою книгу? Вау! Я только за. — Нагряну через часок-два? — Набери, как будешь рядом, я встречу. — Хорошо.       Работать стало веселее. Развлекать меня было больше некому. Шут напротив меня, по имени Алексей Дмитриевич, сегодня не вышел, сославшись на плохое самочувствие. Кто-то этим вечером будет играть в мамочку с горой таблеток. А если ему стало плохо после очередного запоя в баре, то игра приобретёт нотки пассивной агрессии.       Очередной звонок от уже записанного, как «МИ», абонента застал меня за обедом. Дожёвывать пришлось по дороге ко входу. Немой вопрос — МИ — это Марина Игоревна. Ни разу не назвала её по имени-отчеству. Забавный факт. — Рада тебя видеть, — произнесла я, приобняв женщину за талию. — И я, очень.       Мы поднялись в кабинет, и я посадила её в кресло напротив себя. — Доем, хорошо? — уже с полным ртом пробубнила я. — Приятного аппетита, — она засмеялась. — Угу.       Пока я заканчивала обедать, она уже пересмотрела все листики на моём рабочем столе, аккуратно сложила их в стопочку и высказалась про отсутствие порядка. — Я творческая личность, не смейте попрекать меня в этом, — в конце я уже не выдержала заданной собою же серьёзности и усмехнулась. — Ну-ну, оправдывайся.       После всех стычек об уровне организации моего рабочего места и завершившегося обеда, мы наконец приступили к обсуждению высказанной идеи. — И про каких букашек ты писать хочешь? — Не трогать мне тут никого, — я знала, что она среагирует на такое халатное высказывание. — В общем от тебя сейчас мне нужен, конечно же, в первую очередь, текст. Без вмешательства наших редакторов выпустить ничего не получится. Они должны проверить материал. — Какая-то часть у меня уже есть, нужно скомпоновать это в более приличный вид. — Это хорошо. Далее мы думаем над названием и рисуем с художниками обложку. Если вдруг есть идеи, то тоже можешь передавать через меня. На этом этапе мы пока остановимся, с тиражом и какими-то возможными контрактами будем разбираться, когда получим хотя бы один утверждённый макет книги. — Это даже звучит сейчас громко. Чувствую себя каким-то очень серьёзным литератором, — она улыбнулась. — Уверена, что тебя разберут по университетам. — Об успехе потом, я ещё даже половины не написала. — Всё получится, — положила свою руку на её, поглаживая пальцами запястье.       Я будто бы смотрела на неё какими-то чужими глазами. Внутри было то самое чувство огромной благодарности, которая выросла из огромной любви, а потом жутчайшей ненависти. — Пойду схожу за бумагами, чтобы оформить договор. Не хочу отдавать тебя информационному отделу, — мы обе посмеялись.       Пока под моим чутким руководством она заполняла огромную кипу листов, я могла просто смотреть на неё и что-то для себя понимать. Как называется то чувство, когда ты просто не позволяешь себе больше ничего требовать от человека напротив, когда ты уважаешь любой его выбор без оценочных суждений от себя, когда в голове ты ассоциируешь с ним лишь радость и счастье, когда любое прикосновение ваших рук стало намного интимнее всех секс-практик в мире? Я правда не знала, как это всё можно выразить одним словом. Наверное, я впервые могу с точностью сказать, что люблю её. — Ты просверлишь во мне дыру, — она на секунду отвлеклась и подняла на меня глаза. — У меня теперь безлимитный тариф, — я подмигнула и развела руками.

***

      Мне безумно нравилось то, что мы с каждым днём строили вместе внутри и вокруг себя. Какой-то новый мир, с другими эмоциями и иными взаимоотношениями. Что-то доброе, светлое и очень нежное.       Она обязательно допишет книгу, а я приложу все силы к тому, чтобы выпустить её большим тиражом. И когда-нибудь мы найдём то слово, которым сможем описать всё самое лучшее, что происходит между нами.