Не все школы волшебства одинаково полезны

Даже школам магии и волшебства приходилось подчиняться вышестоящим министерствам образования. А, значит, если пришло письмо с вежливым предложением о создании факультативов магловских предметов для укрепления связи между волшебным миром и миром смертных.... то так тому и быть. Кюхен вовсе не был против, он с большим удовольствием записался на математику, соскучившись по этой науке в Хогвартсе. По его мнению, отсутствие базовых школьных знаний маглов – огромное упущение. Тут и так особо никто умом не блещет, еще и приобрести этот ум невозможно. Но минусом было то, что и на факультативах задавали домашку. Вот Кюхен, упорно пыхтя и поправляя круглые очки, то и дело сползающие на нос, вооружился карандашом и пытался вникнуть в мир уравнений и задачек. Ему нравилось, правда, нравилось. Но профессор Чон, на которого спихнули эти часы, ничего дельного не объяснял, и Кюхену приходилось разбираться во всем самому. А завывания со стороны дивана, где собралось чересчур много народу, никак ему не помогали. – Ну, Хекки, детка, не убивайся ты так, – ворковал над младшим Хичоль, гладя того по спине и с трудом разбирая, что тот бормотал ему куда–то в грудь. – Не выйду! Я отсюда не выйду! Я такой дурак, Хичоль! – Не драматизируй, все не так уж плохо, – Хичоль покрепче обнял гриффиндорца за плечи. Истерика Хекджэ длилась уже добрых часа два, с тех пор, как он вломился в спальни Слизерина и вцепился в Кима, не желая от него отлипать. Хичолю, конечно, было приятно, что его "ребенок" искал утешения у него (а не у всяких дотошных хаффлпаффцев вроде Чонсу!), но и как с этим разобраться, он пока не знал. – И что ты, жить здесь собрался? – с ощутимым сомнением спросил Кибом, недавно вернувшийся из душа после игры. Рыдания всяких гриффиндорцев в комнатах его факультета бесили неимоверно, он мог бы воспользоваться своим положением старосты и выставить непрошеных гостей за дверь, но ссориться с Хичолем не хотелось. Поэтому, вытирая влажные волосы полотенцем и вспоминая, куда он убрал крем, Кибом решил поинтересоваться планами Хекджэ на ближайшее будущее. Гриффиндорец, видимо, не желал поднимать лицо и продолжал дышать Хичолю, которому уже было жарко вообще–то, то ли в грудь, то ли в живот. – Может, и собрался! Кибом закатил глаза, Хичоль думал, наорать на Хека в качестве профилактических мер или все–таки попробовать еще сопли повытирать. А вот у Кюхена и у математики не было времени на восстановление душевного равновесия всяких гриффиндорцев. Не выдержав, второкурсник захлопнул свой учебник, заставляя всех взглянуть на себя, и вскочил со своего кресла, заявляя: – Да чего ты тут заладил! Ноешь тут, сил никаких нет! Никто тебя на поле не тащил, сам поперся, скажешь нет? Так что воду разводить? Хекджэ, красный как маков цвет, замолчал и осторожно выглянул из своего укрытия по имени Ким Хичоль, нервно кусая губы и раздумывая над ответом. Сказать действительно было нечего, силком и вправду никто на это чертово поле не тащил. Хек понимал, что сам идиот, но... Но несколько часов назад его затея казалось хорошей идеей! Опять пойдя на поводу своего упрямства, Хекджэ разозлился на отца, который в тысячный раз принялся объяснять ему, что сын он не очень, а семья–то им гордиться хочет. А, когда папенька заговорил про этот отвратительный квиддич, Хекджэ не выдержал. Узнав, что отец собирается посетить игру и "посмотреть хотя бы на других старающихся детей", Хекджэ заявил, что раз ему так сильно горит увидеть его, Хека, на поле, то он увидит его на поле! Да так, что вовек не забудет! Наверное, стоило поговорить с друзьями, они бы вправили мозги на место, а если нет, то Енун бы приложил просто так, и до этого позора дело бы не дошло. Договорившись с девочками из команды поддержки, Хекджэ постарался, чтобы его любимый папенька никогда этот день не забыл. – "Гриффиндор лучше всех, Гриффиндор ждет успех!", – радостно спародировал Хека жующий яблоко Бэкхен с практически восторгом вспоминая, как Хекджэ вытанцовывал с девчонками, вооружившись красно–жёлтыми помпонами. Хек застонал, снова падая на Хичоля, как на подушку. Может, дождаться ночи и убежать жить в лес? И ведь почему нет, там кентавры живут, главное – с ними подружиться. А если не получится и затопчут, то и ладно, зато мучиться больше не надо. – Да хватит тебе, – решил поддержать сокурсника Кибом. – Станцевал же хорошо, не знал, что ты такой гибкий. – И шорты тебе очень шли, – утешал Хичоль, – мне понравилось. Это Хеку, честно говоря, польстило, но через секунду осознание того, что это видела вся школа, снова ударило по голове как метла первокурсника по лбу. Умереть захотелось снова. Кибом недовольно цыкнул. – Мой тебе совет. Решил кому–то подгадить – наслаждайся этим до самого конца. – Так я ж себе подгадил! – Просто ты тупой, – заключил Кюхен. Хекджэ хотел было возмутиться, нельзя так со старшими говорить, но противопоставить Кюхену было нечего. Вместо этого он поинтересовался: – А кто хоть выиграл–то? – Мы, – пожал плечами Кибом. Им бы победу праздновать, но после подобного перформанса как на игру, так и на проигрыши с победами всем было плевать. Кибом даже хотел злиться на Хекджэ, украл у них все внимание, но, глядя на это ноющее создание сейчас, унижать уже и не хотелось. Зачем, если человек сам справляется? – Кажется, ты скорее деморализовал свою команду, – усмехнулся спокойно читающий свою книгу Чондэ, сидящий на диване рядом с Хичолем и смирительно сносящий периодические пинки. – Донхэ, кажется, все столбы собрал. – Донхэ? – встрепенулся Хек, упираясь локтем Хичолю в живот, отчего последний зашипел. Хекджэ заволновался, он всегда оставался до конца игры со своей командой. Надо было повременить со своими истериками, подождать до конца и… – Да живой он, живой, синяков наставил и все, – не вытерпел Хичоль и, пока младший не перемял ему все внутренние органы, за затылок вернул гриффиндорца в прежнюю позицию. Конечно, можно было сослать его искать Донхэ и заставить переживать, но, Хичоль уверен, стоит Хекджэ выйти за дверь и встретиться взглядом с мимо проходящим учеником, как он тут же прискачет обратно с криками. – Но они проиграли, и… Чондэ засмеялся и закрыл книгу, все равно вокруг интереснее. – Поверь, ему явно было не до этого. – Ага, – дожевывал яблоко Бэкхен, усаживаясь на спинку дивана и протягивая по привычке пальцы к прядям Хичоля. Проведя невесомо по ним, он вспомнил, что пальцы у него липкие, прокашлялся и поспешил принять наиболее невинный вид. – Мне бы тоже уже было все равно, выиграл я или проиграл. Когда тут такое. Хек на это лишь завыл сильнее: – Как мне теперь ему в глаза–то смотреть? И остальным тоже? У Кюхена от раздражения даже рука дрогнула, некрасиво чертя линию вместо цифры. Пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть. Эти гриффиндорцы кого угодно до греха доведут. Плюнув на всю эту трагикомедию, Кюхен решил пойти заниматься в спальни и поспешил удалиться. Но и там ждало разочарование. Во–первых, тишины не было. Завывания в соседней комнате (как будто кому–то кляп в рот засунули!) не давали сконцентрироваться. Преисполненный раздражением, Кюхен начал колотить по двери, собираясь высказать все, что накопилось. Спустя несколько долгих мгновений, из темноты выглянул мрачный Чонун, вперившись в младшего тяжелым взглядом. – А можно тише? – не растерялся Кюхен. – Я молчал, – закатил глаза старший. Они переглянулись. Кюхен понял, что тише ближайший час не будет. Узнавать, чем там конкретно занимается Чонун, желания не было. Махнув на него рукой, Кюхен перехватил свою книжку поудобнее и пошел искать в этой чертовой школе тихое место! Кюхену не хотелось обращаться с просьбами к остальным, тем более, с других факультетов. Вот и пал его выбор на библиотеку. Он знал, что туда все равно мало, кто ходит. Иногда его посещали смутные опасения, что в этой школе вообще никто не занимается. У всех по десять приключений на дню, а на учебу времени нет. И каких волшебников миру подарит эта школа? Краем глаза Кюхен даже увидел носящихся гриффиндорцев, явно взбудораженных. Не желая оказаться у них на глазах и отвечать на их тупые вопросы, слизеринец ускорил шаг и вскоре стоял у двери в библиотеку. Наконец–то он сможет спокойно решить эту задачку про яблоки! Оказалось, что библиотека тоже была занята. Разумеется, шуметь там нельзя, и молчащие люди Кюхену бы не помешали. Но, застав сидящую на полу со своими подругами Суен, Кюхен понял, что не хочет здесь оставаться. Возможно, на его решение также повлияло существо, заключенное в центре начерченного белым мелом круга. Оно было довольно жутким, шесть глаз, две пары рожек, козлиная морда и змеиный хвост. Нет, оставаться тут – не лучший вариант. Не до яблок будет. Мелькнула мысль позвать учителей, мало ли что. Однако, девочки вовсе не были напуганными, напротив, вполне спокойно перекидывались в карты с существом. Маленький слизеринец тихо прикрыл за собой дверь и засеменил обратно в коридор. Там он столкнулся с Сонмином, который, кажется, шел в сторону библиотеки. – Ой, Кюхен, – очаровательно улыбнулся хаффлпаффец, тоже замечая младшего. – Книжку взял? Кюхен серьезно кивнул и поправил свои очки. Сонмин был милым и почти не раздражал. – Мне бы тоже взять надо одну. На следующей неделе доклад подготовить про русалок нужно. Сонмин еще раз улыбнулся и хотел уже повернуть к лестнице, но Кюхен вцепился в его рукав, хмурясь. Ну нет! Отпустишь его сейчас и поминай как звали! Та штуковина же сожрет и не подавится! Кюхен давно понял, что несмотря на свой возраст, вся ответственность за разум в этой школе на нем одном. – Хен, – наигранно несчастно начал он. Слава Мерлину, грустное лицо ему удавалось изумительно, – мне до завтра нужно сделать домашку! А у нас в гостиной холод, житья нет! Ты же знаешь, там топи камин – не топи, а в слизеринских комнатах всегда холодно. Никак сконцентрироваться не могу. Можно я у вас попишу? Я тихо буду, никому не помешаю! – М–можно, конечно, – опешил от такого напора хаффлпаффец. – А почему не в библиоте– – А там окно сломалось, дует! Еще холоднее, чем у нас. Хен, пожалуйста! Сонмину оставалось только кивнуть. Мог он разве отказать бедному ребенку в такой мелочи? Кюхен в данный момент искренне наслаждался своей жизнью. Все–таки Хаффлпафф – хорошее место. Бесполезное, конечно, но, наверное, их полезность в том, чтобы быть использованными другими людьми. А это вещь нужная, кивнул себе Кюхен. Вот он и сидел в теплой–теплой комнате, почти утопая в мягких подушках, лопал пятую плюшку, запивая душистым чаем и лениво выводил циферки. Выходило до умопомрачения красиво, правильно и верно. Не жизнь, а сказка. Его даже никто не трогал из местных. Только Чонсу прошел мимо и удивленно выгнул бровь, что ты, мол, тут делаешь. На это маленький слизеринец пожал плечами и запихнул в рот еще одну сладкую выпечку. Чонсу покачал головой, откормят ребенка, совсем круглым будет, и вспомнил, что у него, как у старосты, еще много дел. Пусть сидит себе, не мешает же. Кюхен проводил взглядом старосту и вечно сопровождающий его белый комок и вернулся к своему маленькому счастью. Осталось–то всего пять задачек. – А ты уже допил? – потревожил идиллию своим раздражающим голосом Генри. Кюхен удивленно посмотрел на него перед тем, как понять, что хаффлпаффец говорит о его чае. Чай он действительно допил. Наверное, подумал Кюхен, тот, повинуясь своей хаффлпаффской натуре, хочет налить ему еще. А он вкусный такой, травками пахнет. Не зря они тут теплицу держат у себя под боком. Улыбнувшись слизеринцу, Генри забрал у него чашку и почему–то не ушел на кухню, а сел на пуфик возле камина, где на кофейном столике уже громоздилась куча вещей. Раздобренный теплом и вкусностями, Кюхен решил не обращать на это внимания и вернулся к своей математике. Если и есть у кого Судьба в этом мире, так это у него и у нее! Он почти продолжил наслаждаться этой чудесной мыслью, до первого «дзинь». За которым последовал еще один. В недоумении подняв голову, перед Кюхеном открылась странная картина. Генри с каким–то подозрительным наслаждением бил по стакану ложкой, ударяя ладонью по столу и чего–то там подвывая. Кюхен хотел спросить, какого черта, но, когда Генри начал шебуршать салфеткой, понял, что ну его. Стоило сразу понять, что бесплатный сыр только в мышеловке и нормальных тут нет. Вскочив с дивана и прихватив свои вещи, слизеринец удалился из фальшивого рая под жуткие звуки. В гостиную Рейвенкло он пробился сам. На загадку ответил, которую портрет загадал. Такой себе пароль, конечно, с расчетом, что остальные люди тупые. Впрочем, в этой школе может и сработать. Усевшись как ни в чем не бывало на диванчик, Кюхен проигнорировал взгляды, направленные в свою сторону. – Я просто сделаю домашку. И уйду. Кенсу посмотрел на него и после того, как Кюхен выдержал его взгляд, кивнул, разрешая. Кюхен кивнул ему в ответ и принялся дорешивать свои задачки. Все шло прекрасно, гостиная Рейвенкло оказалась светлой, на потолке романтично сверкали звездочки. И все бы ничего, осталась–то одна задача, как дикий грохот заставил всех в башне подскочить на своих местах. Шум доносился из туалета, куда и поспешили ученики. Кюхену тоже сделалось любопытно, и он побежал за всеми, в дверях уже ударяясь в спину Сухо. Выглянув из–за него он увидел своего однокурсника, Тэмина. Тэмин, удивленный и взъерошенный, прижимал к своей груди палочку и, часто моргая, глядел на туалет, из которого пыталось выползти нечто, цепляясь черными скользкими щупальцами за предметы интерьера. – Тэмин, это что за чертовщина?! – прикрикнул на него Сухо, с сомнением рассматривая ЭТО. – Я не хотел, – надул губы младший, печально вздыхая и с тоской рассматривая темные разводы, которые оставляло существо. – Все на выход, быстро! – скомандовал Сухо на правах старосты, хватая за шкирку и Тэмина, и Кюхена. Таща за собой детей, Сухо раздавал указания и инструктировал остальных, чтобы все покинули помещение. Про себя он отметил, какой тощий у них Тэмин и с какой щедростью слизеринцы кормят своего. – Черт, где Джухен, когда она так нужна? «Играет в картишки с существом из ада», – подумал Кюхен, но решил не сдавать подругу Суен. Сами разберутся. Когда Кюхен уже оказался в коридоре, а у дверей Рейвенкло стоял профессор Шин, чтобы разобраться с новым «засором» в туалете, слизеринец посетовал на свою тяжкую жизнь и поплелся искать тихое место дальше. После неудачной попытки найти убежище в комнатах учителей, Кюхен почти отчаялся. А что ему еще поделать, а? В кабинете профессора Шима сам профессор Шим обнаружился пьяным и спящим. Это еще ладно, подумал Кюхен. А вот сидящий там же Минсок, с каким–то трепетом чокающийся с уже пустым бокалом профессора, удивил Кюхена. Но тот замотал головой и приложил палец к губам, не шуми! Кюхен хотел уточнить, а в курсе ли преподаватель вообще, что у него есть такой собутыльник? Судя по всему, не был, но Кюхену не было до этого дела. Оказалось, что учебник его черной слизью испортил тот неведомый зверь из рейвенкловсого туалета. Весь день насмарку. И все убитые нервные клетки тоже. От обиды чуть ли не плакать хотелось. Он же ничего плохого–то и не сделал, так, уроки делал! Кюхена уже трясло, почему во всей этой школе нет места, чтобы взять, сесть и учиться? Это же школа! Сейчас хотелось только одного, как выразился Кибом, подгадить. На его удачу из–за поворота вылетел Донхэ. В коридоре уже преобладали теплые закатные цвета, неужто так поздно, подумал Кюхен. – Кюхен! – заметил младшего гриффиндорец. Он поравнялся с ним и взглянул на слизеринца сверху вниз. – Ты чего тут один ходишь? – Хочу и хожу, тебе какое дело? – надул и без того круглые щеки Кюхен. Гриффиндорцами он еще с утра был сыт по горло, одни проблемы от них. Но Донхэ настроение собеседника явно чувствовать не умел и, наоборот, пришел в умиление от надувшегося слизеринца. Он и так был весь маленький, круглый, а так вообще… на плюшку похож! Донхэ даже разулыбался, дети такие милые! Кюхену же, напротив, от его счастливого вида лишь тошнее сделалось. Но… Разве не это его шанс, хоть чуть-чуть привнести радости в свою унылую и печальную жизнь? Если твоя жизнь унылая и печальная, просто испорти ее другому! – Не дуйся, Кю. – Не зови меня так! – Так я же это, по–дружески, – расстроился Донхэ. – А мы с тобой не друзья. Делать мне нечего, с тобой дружить. Донхэ не нашёлся, что и сказать, почему этот ребенок такой грубый! Можно разве так со старшими разговаривать! – Ты сегодня что, не с той ноги встал, что ли? – обиделся на такое отношение гриффиндорец. – Дорасти сначала, а потом уже груби всем. – Возьму и дорасту, – не остался в стороне Кюхен. В общем–то, происходящее приносило ему удовольствие, даже дышать легче стало. Здорово найти кого–то, чтобы использовать в качестве словесной груши для битья. – Еще и перерасту. Осталось–то всего ничего, в интеллектуальном плане так и вовсе, давно обогнал. Донхэ аж воздухом подавился от таких заявлений! Ну мелочь! – Да куда это ты дорастешь? – гриффиндорец занес свою ладонь над макушкой младшего. – Ты же дите совсем! – А давай так, – ухмыльнулся Кюхен. – Если до конца твоего шестого курса я стану выше, чем ты, ты исполняешь мое желание? Донхэ каждое утро с утра выпивал стакан молока, поэтому точно знал, что вырастет он высоким–высоким, выше каждого в этой школе! Даже Хек с ним своим делился! Так что он без тени сомнений кивнул младшему и протянул свою ладонь. – По рукам! Кюхен с деланным нежеланием руку пожал, смеясь про себя, этот… гриффиндорец даже не спросил с него ответного пожелания! Но магическое обещание уже было дано, а, значит, Ли Донхэ в его руках! Родители Кюхена были высокими, так что в своей победе он не сомневался. – Донхэ, – позвал его все–таки по имени слизеринец, – ты, наверное, Хекджэ искал, да? От загорающейся надежды и какой–то собачьей грусти в глазах собеседника Кюхену даже как–то неуютно стало. Ведь все чувства парнишки были как на виду. Маленький слизеринец даже не сомневался, что этот чудик с утра по всей школе бегает в поисках своего дружка. Совестливо стало. Но ненадолго. – Я видел его в комнатах Рейвенкло, – кивнул в сторону башни зазнаек, честно–пречестно заверил Кюхен. – Ты там у Сухо спроси, он, кажется, с ним говорил. Донхэ улыбнулся ему так открыто и благодарно, что капля смущения все–таки закралась в детское сердце. – Спасибо, Кю! – уже забыл все старые обиды Донхэ и поспешил в указанном направлении. Плечи от ударов о столбы, трибуны и ворота все еще болели, потому что сосредоточиться на игре никак не получалось… Но это было такой мелочью по сравнению с тем, то после этого он не видел Хекджэ целый день! Поди напридумывал теперь себе всякого и сидит страдает! Ничего, сейчас Донхэ его найдет, и они что–нибудь придумают! Помахав старшему на прощание, Кюхен довольно улыбался. Приятно – это все–таки – подгадить.