Цветы и попугайчики.

      Джованна оглянулся, услышав голос Буччеллати, чей тон стал чуть выше вследствие заинтересованности, когда он перекинулся парой фразой с администраторшей. Он слегка улыбнулся, когда его взгляд встретился с взглядом Джорно.       — Привет, Джорно. Очень мило с твоей стороны навестить меня. Ты не против, если я проведу тебя к своему столу?       — Да, пожалуйста.       Бруно благодарно кивнул женщине, и та сразу же вернулась за стойку. Джорно молча последовал за Буччеллати к его рабочему месту в углу кабинета. Кабинка, в которой он работал, была небольшой; в ней едва хватало места для стола и трех стульев. Стены куба были украшены фотографиями: на одних были изображены живописные виды побережья Неаполя, а на других — селфи и групповые фотографии их «гэнга». Бруно сел за свой стол, выпрямив спину и приняв профессиональную позу.       — Не стесняйся устраиваться как тебе удобнее, — затем он потянулся за простеньким заварником, что стоял на углу стола, и открыл ящик, чтобы достать пустую кружку. — Не хочешь чаю? Он ещё тёплый.       — Нет, спасибо, — Джорно поставил свой рюкзак на пол и сел напротив Бруно. Затем его взгляд упал на кружку с размазанной по краям розовой помадой, которую Буччеллати мгновенно отодвинул в сторону. Он наполнил свою кружку: она была белая с черными перевернутыми слезинками, стекавшими вниз.       Бруно с легкой улыбкой указал на кружку.       — Наранча подарил её мне. Он реально может преподнести мне в качестве подарка что угодно и я в любом случае буду неимоверно счастлив, но он всегда старается удивить меня, — затем парень поставил чайник обратно на стол и наклонил голову. — Итак, что же тебя сюда привело?       — Вообще-то, ты, — Буччеллати приподнял от удивления бровь, и тогда Джорно ровным тоном продолжил: — Миста как бы невзначай послал меня к тебе, чтобы я сообщил, что он заберёт твой ключ от комнаты, а после Аббаккио спровадил меня жестом в сторону твоего кабинета, чтобы я не задерживался в гостиной. Предполагаю, что это лишь потому, что тебе известны инциденты с тенями и прачечной.       Бруно медленно отпил чай, а после внимательно взглянул на блондина.       — Не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь, — Джованна внимательно осмотрел парня. Даже когда он знал, что Бруно лжет, это было сложно определить по языку тела. Казалось, что он умел лгать так же хорошо, как и распознавать саму ложь. — Если ты думал об этом еще до того, как войти сюда, то почему ты все еще ходишь вокруг да около?       Джорно постарался сделать глубокий вдох, но он не удался, когда комок беспокойства вновь подступил к горлу. Он вжался в мягкий стул и стал внимательно изучать кружку Триш.       — Потому что солгал тебе, когда сказал, что мне ничего не мешает. Последние несколько дней у меня были проблемы со сном.       Глаза Бруно расширились. Он, скорее всего, не ожидал столь прямого ответа, но тут же постарался скрыть свое удивление еще одним глотком чая и пристальным взглядом.       — Ты знаешь, в чем причина?       — Да, но мне не хотелось бы это обсуждать.       — Это нормально, — ответил Бруно, его голос стал неожиданно серьезным и терпеливым. Он снова внимательно изучил Джорно, заметив его появившееся удивление. — Джорно, я здесь не для того, чтобы вытягивать из тебя ответы. Это то место, где твой комфорт превыше всего. Если ты хочешь о чем-то умолчать — это нормально. Однако, я предлагаю тебе подумать о том, зачем ты пришел сюда и как бы я мог помочь тебе, не прибегая к обсуждению твоей проблемы.       Джорно помолчал. Он не думал, что все зайдет настолько далеко, и, честно говоря, он не очень-то и задумывался о том, как пройдет вся эта встреча.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, некоторые клиенты проводят свои сеансы лишь потому, что им помогает то, что кто-то их может выслушать. Другие же напротив — приходят с прямыми вопросами, на которые мы стараемся отвечать в меру собственных возможностей. Кто-то же просто хочет вести нормальную беседу, а кто-то проводит свои сеансы в полной тишине. То, как все пройдет, полностью зависит от выбора клиента.       — О, — произнес Джорно, отводя взгляд в сторону. — Мне нужна минута.       — Ты бы хотел побыть один?       — Нет. Я не могу выгнать тебя с собственного рабочего места, — Джорно откинулся на спинку стула, пытаясь выглядеть более расслабленным, чем он того ощущал. — Как прошел твой день?       — На самом деле, хорошо, — ответил Бруно, и в его темно-синих глазах вспыхнула искра дружелюбия. — Сегодня как раз один из тех длинных дней, когда у меня есть учеба, но я бы не сказал, что это изнуряет меня. Мои семинарские занятия по-прежнему являются моим любимым предметом. Я уже даже предложил идею для своей выпускной работы, и мой профессор, похоже, искренне заинтересован в ней.       — Что за идея?       Бруно сжал кончики пальцев вместе.       — Я пока не могу говорить о деталях, но хотелось бы изучить влияние банд, занимающихся незаконным оборотом наркотиков, на бедные районы Италии.       — Правда? — удивленно спросил Джорно, приподнявшись на стуле. Он заметил, как изменился Неаполь с тех пор, как банды стали ввозить больше наркотиков, но он никогда по-настоящему не сталкивался с тем, кто действительно был этим обеспокоен. Отец утверждал, что это не его забота, так как большую часть времени он проводил в Англии, да и к тому же от этого не страдал никто, о ком он заботился. Тем временем Джонатан слушал рассказы Джорно о Неаполе, и проявлял сочувствие к ситуации. Однако он не мог относиться к этой проблеме так же, как Джорно, так как никогда не был свидетелем незаконного оборота.       — Конечно, — отозвался Бруно, кладя руку на сердце. — Я вырос, наблюдая, как районы Неаполя разрываются на части из-за торговли наркотиками. У банд слишком много власти, поэтому с этим действительно сложно сражаться.       — Я чувствую то же самое, — пробормотал Джорно. Теперь он мог общаться с Буччеллати о многом. — Я вырос в одном из таких районов, если вдруг ты хочешь знать больше, чем из моего аккаунта в социальных сетях.       Бруно удивленно поднял брови.       — Это было бы очень полезно. Написать об этом будет не так просто, ведь у нас не было денег, чтобы летать обратно в Неаполь между семестрами, но я чувствую, что это проблема, которую следует изучить и привлечь к ней внимание.       — Полностью согласен. Когда ты выпустишься, то планируешь вернуться в Неаполь?       — Сначала я хочу получить степень магистра и, возможно, докторскую степень, но я обязательно вернусь. Моих знаний хватило бы, чтобы быть практикующим социальным работником на своей родине. — Бруно бросил на Джорно любопытный взгляд. — А что насчет тебя? Твоя семья в Англии, но, похоже, у тебя сильная связь с Неаполем.       — Знаю, — с легкостью ответил юноша. — Мы с отцом приезжаем в Неаполь каждое лето. Я уверен, что мои родители хотели бы, чтобы я работал врачом в Англии, но Неаполь — мой истинный дом.       Бруно лишь кивнул в ответ.       — Понимаю, ты ведь там вырос. У тебя, должно быть, много воспоминаний, связанных с Неаполем.       — Знаю, — ответил Джорно, глядя мимо Бруно, чтобы изучить некоторые фотографии на стене позади него. На самом деле, у него было не так много воспоминаний. В основном они состояли из его героя или времени, которое он потратил на то, чтобы устроить собственную жизнь, сбежав из отчего дома, куда ему не хотелось возвращаться. Когда они с отцом в первый раз приехали в Неаполь, он не мог позволить себе оглядываться на каждый угол, мимо которого они проходили; он напряженно ожидал увидеть свою мать или отчима. Только в середине прошлого лета это ожидание исчезло, и он сосредоточился на своих лучших воспоминаниях. Таких, когда он встречался со своим героем, или отправлялся в город в лучшие магазины и кафе, или наслаждался пейзажами, или начинал свою работу в аэропорту. Неаполь занимал в его сердце особое место, которое не могло омрачить даже детство, полное боли. Жизнь в Неаполе была его, как и здесь. Если он не выкинет отчима из головы, то никогда не получит удовольствия от учебы в колледже.       Он снова моргнул, чтобы сфокусироваться, и увидел, что Бруно наблюдает за ним.       — Прости, задумался.       — Все хорошо, — сказал Бруно, потянувшись за кружкой. — Если у тебя есть какие-то мысли, которыми ты бы хотел поделиться, то не стесняйся. Если же нет, то мы можем продолжить наш разговор о торговле наркотиками в Неаполе.       — Я определённо хотел бы продолжить эту дискуссию в другой раз, — честно ответил Джорно. Бруно снова приподнял бровь, и Джованна на мгновение замолчал, прежде чем произнести следующее: — Мне снились кошмары. Я не могу найти способ избавиться от них, поэтому намеренно не ложился спать. Вот и все.       — Понятно, — сказал Бруно, поставив кружку на стол. Выражение его лица стало более серьезным, но все еще открытым и понимающим. — И как давно это происходит?       — Технически, годы, — признал Джорно. — Обычно они появляются у меня всего пару ночей подряд, а затем исчезают до следующего раза. Сейчас было самое долгое время, когда они продолжались.       — В таком случае, должно быть что-то, что взывает появление этих кошмаров. — пояснил Бруно, вновь сжимая кончики пальцев вместе. — Снились ли тебе кошмары в первую ночь пребывания здесь?       — Да.       — Итак, было ли в твоем переезде что-то, что могло бы это спровоцировать? — Джорно моргнул, глядя на парня, а тот в свою очередь продолжил: — Хоть кошмары и могут казаться случайными и неконтролируемыми, в них всегда есть какие-нибудь моменты, которые можно разобрать, чтобы понять их природу. Если кошмар повторяется, то есть шанс выявить закономерность.       Джованна нахмурился. Он никогда не задумывался о том, почему его кошмары возвращаются снова и снова, но теперь, когда он это сделал, то даже и подумать не мог, что в этом переезде было нечто такое, что их вызывало. Его кошмары вернулись к нему в самую первую ночь, проведенную после переезда в Англию, в первую ночь, когда он прилетел в Неаполь на лето, и в первую ночь, когда они вернулись обратно, а теперь, когда он переехал в Нью-Йорк. Но почему так?       — Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду.       — Хорошо, что ты определил причину их появлений, это поможет тебе предотвратить их в будущем. Итак, эти кошмары прекратились сами по себе или ты делал что-то, чтобы их остановить?       — Мне помогал отец, — мгновенно сказал Джорно, а после запнулся, — но по телефону совсем не то, и из-за разницы во времени, когда я просыпаюсь, то всегда звоню ему, когда он на работе.       — Хорошо, — спокойно произнес Бруно. — С этого и начнем. Возможно, ты мог задумываться о том, успокаивает ли тебя само присутствие отца или же он делает что-то конкретное, что помогает тебе справиться на некоторое время с твоими кошмарами, — он помолчал, затем наклонил голову. — Насчет кошмаров, они с одинаковым сюжетом или нет?       — Они немного разные, но заканчиваются всегда одинаково, — волна тошноты нахлынула на него, когда он вспомнил о концовке таких кошмаров. Джорно пришлось приложить усилия, чтобы отодвинуть образ сигареты на задний план и напомнить себе, что он не чувствует запах дыма. — Я не собираюсь обсуждать сами кошмары, я просто хочу найти способ остановить их. Если ты не можешь помочь мне с этим, то это пустая трата времени, — хоть Бруно никак и не отреагировал на это, Джорно все равно поморщился от собственных слов. — Прости, — сказал он, не в силах взглянуть парню в глаза. — Я не должен был вымещать на тебе свое разочарование.       — Я понимаю, — Джорно оторвал взгляд от стола и не увидел в глазах Бруно и следа раздражения. — Если ты так долго избегал сна, то, должно быть, очень устал и готов на все, чтобы заснуть и не испытывать вновь этих кошмаров. Однако я должен предупредить тебя, что будет непросто. Решение подобных проблем — долгий процесс. Первым шагом является признание этого, как проблемы, с которой необходимо бороться. Далее — конфронтация. Я полагаю, ты пришел к выводу, что отказ от сна контрпродуктивен, но все же не готов заснуть и пережить кошмар еще раз. — Бруно наклонился вперед с беспокойным блеском в глазах. — Возможно, это далеко не тот ответ, который ты хотел бы услышать, придя сюда, но лучшее, что я могу тебе предложить, так это лечь спать, помня обо всем этом. Скорее всего, ты не сможешь контролировать кошмары, но сможешь контролировать процесс того, как ты борешься с ними. В этих кошмарах определенно есть какая-то закономерность, а значит есть способ разорвать этот круг.       — Нет никакого способа остановить кошмары, пока я их снова не испытаю? — спросил Джорно, изо всех сил стараясь, чтобы в его голосе не прозвучала настойчивость.       — Те, что я знаю, не помогут, — честно ответил Бруно. — Когда твой отец помог тебе, то кошмары сразу же исчезли?       — Нет.       — В конце концов, они, безусловно, прекратятся, но есть вероятность, что один все-таки случится сегодня. Самое главное, так это взять пережитый тобой кошмар и использовать его для того, чтобы выяснить, как лучше всего справиться с последствиями. Я бы подумал о том, что делает твой отец, чтобы постепенно прекратить эти кошмары, и посмотрел бы, как мы можем все это воспроизвести.       — Понятно, — ответил Джорно, откидываясь на спинку стула. Он должен был признать, что Буччеллати был прав. Вряд ли это был тот ответ, который он искал, но он определённо был самым реалистичным. — Спасибо. Я подумаю над твоим советом.       Бруно взглянул на свой телефон и быстро что-то напечатал.       — Я рад. Спасибо, что решил зайти ко мне. Есть еще что-то, о чем бы ты хотел поговорить?       — Нет. Думаю, мы заставили Мисту ждать слишком долго. Ты ведь ему сейчас пишешь?       Буччеллати оторвал взгляд от телефона и сунул его в рюкзак.       — Просто проверял время. И у меня нет времени на нового клиента, поэтому я собираюсь присоединится ко всем в гостиной.       — Неплохая идея. — Джорно встал и накинул рюкзак на плечо, пока Бруно убирал со стола свои вещи. Он приблизился к выходу из кабинки и наклонился вперед, когда услышал голос, определённо звучавший, как голос Мисты.       — Да ладно, вы же не могли провести все лето, думая только о моей лазанье.       — О, но это так! Я никогда не пробовала ничего подобного.       — Вы ели только американскую ее версию?       Джорно оглянулся на Бруно, все еще собирающего свою сумку, затем на цыпочках вышел из кабинки, пока не оказался достаточно близко к стойке регистрации. Та же пожилая женщина теперь стояла, наклонившись вперед, а в уголках ее глаз появились морщинки от улыбки.       — А разница есть?       — Да! — крикнул Миста, ставя три больших контейнера, балансировавших на стойке, пока он делал широкий жест руками. — Хорошо, мне придется познакомить вас с истинным рецептом лазаньи, но, если вдруг вы поделитесь им, мне, возможно, придется подать на вас в суд, когда я стану всемирно известным шеф-поваром.       Она громко рассмеялась, прежде чем кивнуть в ответ.       — Звучит вполне логично.       — Вы должны отнестись к этому серьезно. Я не знаю, как запатентовать этот рецепт, но, когда сделаю это… — он оборвал себя на полуслове, краем глаза увидев Джорно. — Джорно! Как делишки?       — Хорошо. Только что разговаривал с Бруно, пока ты потратил полтора часа на то, чтобы найти его ключ от комнаты.       — Нечестно! — сказал Миста, надув губы. Затем он указал на контейнеры на стойке. — Я взял нам еду из столовки.       — Что там?       — Для меня — ничего, — многозначительно сказала женщина за стойкой.       — Миста, это жестоко, — заявил Бруно, выйдя из-за спины Джорно.       Миста откинул голову назад и издал драматичный стон.       — Я не заслуживаю такой критики в свой адрес!       Бруно рассмеялся, а затем улыбнулся женщине.       — Увидимся позже, Донна.       — Наслаждайся своими занятиями, Бруно.       Миста собрал контейнеры, поставленные на стойку, прежде чем дружески помахать Донне и придержать дверь для Джорно и Бруно. Когда Джорно вышел в коридор, Гвидо с улыбкой протянул ему контейнер.       — В главном блюде была курица, так что я просто взял тебе кучу разного гарнира. Там есть веганские равиоли, сырные палочки, картофель фри, белый рис, булочка с маслом и кусочек радужного мраморного торта.       — Серьезно? — спросил Джорно, открывая контейнер, чтобы увидеть все, что перечислил Миста. Еда была сложена друг на дружку с несколькими салфетками между блюдами, чтобы та не соприкасалась. — Я удивлен, что ты смог поместит сюда все.       — Все дело в контроле и балансе порций, — заявил парень, передавая Буччеллати контейнер. — Нам я взял куриный фахитас и пару гарниров.       — Спасибо, Миста, — произнес Бруно. — Кто-нибудь еще будет ужинать?       — О, определенно. Я заскочил к парням после того, как забрал нашу еду, и те тут же бросились в столовую, — голос Наранчи разнесся по коридору, и Миста поднял бровь. — И, судя по всему, они только что вернулись.       Наранча, Фуго и Аббаккио завернули за угол как раз в тот момент, когда они добрались до гостиной Буччи.       — Эй! — крикнул Наранча. Он сунул свою тарелку в руки Фуго, а затем на полной скорости помчался к ним. — Бруно! Джорно! Я не видел вас целый день!       Бруно негромко рассмеялся и взъерошил волосы Наранчи.       — Привет, как твои дела?       — Отлично! Я имею в виду, что пары были чертовски скучными, а потом мне пришло заниматься с Фуго, но теперь мы все тусуемся вместе, так что день становится только лучше.       — Я больше никогда не буду помогать тебе с учебой, — пробормотал Фуго. Наранча повернулся, чтобы надуться, но вместо этого ему обратно всучили его тарелку. — Если ты еще раз сунешь мне свою тарелку, я разобью ее об пол.       — Уверен, Муроло бы это оценил, — заявил Аббаккио. Он бросил на Джорно свирепый взгляд, затем прошел мимо всех, чмокнув по пути Бруно в щеку и поведя его к их дивану.       Наранча дерзко ухмыльнулся Фуго, прежде чем схватить печенье с его тарелки и броситься в гостиную. Паннакотта закатил глаза и последовал за ним, не раздумывая сев рядом с Гиргой. Парень взглянул на оставшийся свободный диван, затем ухмыльнулся, глядя на Мисту.       — Эй, а я ведь действительно не думал об этом, когда мы тусовались в последний раз, но ты не можешь занимать один весь диван.       — Я никогда не занимал весь диван! — Миста немедленно стал защищаться, раздувая ноздри. — Любой из вас мог бы сесть рядом.       — Не соглашусь, — Фуго посмотрел прямо на Джорно, в его глазах плясало веселье. — Как только он вернется с занятий, то первое, что сделает, так это растянется на диване.       — Не слушай его, — сказал Миста, поворачиваясь к Джорно и указывая на Аббаккио. — Фуго может нести чушь, но он не может сказать, что я хуже, чем Офицер Растопыркин.       Аббаккио пожал плечами и для пущей убедительности еще шире расставил ноги.       — У Бруно никогда не было проблем с этим. Если мои ноги занимают слишком много места, то он всегда может сесть между них.       Наранча застонал и зажал уши руками, в то время как Буччеллати подавил смех. Миста застыл, сделав жест в сторону Аббаккио, и на его лице было четко написано удивление. Джорно прошел мимо него, поставив свой контейнер на кофейный столик, а после опустился на правую сторону дивана.       — Ну, теперь, когда я знаю о том, что ты против того, чтобы один человек занимал весь диван, то это место будет моим.       — Меня это устраивает, — заявил Миста, слегка улыбнувшись. Затем он сел рядом с Джорно и наклонился вперёд, чтобы открыть свой контейнер.       Джорно почувствовал, как его глаза закрылись, когда он осознал, насколько удобным и мягким был диван. Затем он быстро потряс головой и взял еду. Бруно ясно дал понять, что Джорно не может убежать от своих проблем, и ему, безусловно, необходимо поспать, но для начала ему хотелось провести время с друзьями.       Буччеллати откинулся на спинку дивана и с нежностью оглядел комнату.       — У меня есть примерно час, а потом мне нужно идти на вечерние занятия. После я предлагаю вам не тратить много времени на тусовку, если только вы не планируете делать домашние задания. Я знаю, что это всего лишь первая неделя учебы, но также знаю, что задания уже выдаются вам преподавателями.       Фуго пожал плечами.       — Я помогал Наранче с его домашкой во время репетиторства и здесь смогу так же прекрасно сосредоточиться на собственной работе.       — Я тоже захватил с собой домашнюю работу, — заявил Аббаккио, подтолкнув ногой свой рюкзак.       — Аналогично, — ответил Миста. Все взгляды обратились к нему, и он издал неловкий смешок. — Что?       — Ты никак не можешь сосредоточиться на заданиях, находясь здесь, — невозмутимо произнес Фуго.       У Мисты отвисла челюсть, и он поспешно приложил руку к сердцу.       — Нет? Почему ты думаешь, что не могу?       Фуго поднял бровь и взглянул на него.       — Как только Наранча включит приставку, ты сразу же прекратишь делать свои задания. Да ты даже и рюкзак свой не откроешь.       — Не правда! — Миста повернулся к Бруно. — Да ладно, ты ведь должен встать на мою сторону.       Бруно воспользовался этим моментом, чтобы изучить еду в своем контейнере.       — Большое тебе спасибо, что принес ужин. Ты всегда знаешь, что мне нравится брать в столовой.       Наранча разразился смехом. Миста откинулся на спинку дивана и громко простонал.       — Видишь ли, — начал Фуго, — ему нужно занять весь диван, чтобы быть более драматичным.       — Я не знал, что сегодня Национальный праздник Хулигана Мисты.       Наранча склонил голову набок.       — Я думал, что он каждый день.       Джорно легко улыбнулся Мисте.       — Если тебе от этого станет легче, я, вероятнее всего, уйду, чтобы сделать домашнюю работу.       — Серьезно? — спросил Фуго. — Я думал, что ты будешь тем самым человеком, который работает в группе.       Джорно покачал головой. У него никогда не было тех людей, кого он считал бы достаточно близким, чтобы учиться вместе. Ему и раньше поручали работать в команде, но в этих случаях он выполнял большую часть работы сам.       — Мне лучше заниматься в тишине.       — Чел, я не думаю, что когда-нибудь смогу также, — сказал Наранча. — Мне вот надо, чтобы играла музыку, иначе ничего не выйдет.       — Знаю, — пробормотал Фуго. — Я, вероятно, мог бы зачитывать наизусть рэп, который играет у тебя, пока ты делаешь задания, просто потому, что ты слушаешь один и тот же плейлист, который я успел выучить.       — Давай! — закричал Наранча, выпрыгивая со своего места. — Фуго, я хочу, чтобы ты знал, что, если я услышу, как ты читаешь рэп хотя бы раз в моей жизни, я позволю Богу расправиться со мной прямо на месте, потому что буду знать, что повидал в жизни все, и ничего лучше уже не будет.       — Черт, — произнес Миста, усмехнувшись в сторону Фуго. — Тебе бы пришлось начать целую рэп-карьеру, чтобы оставить Наранчу в живых.       — Лишь поэтому я не могу читать его, — сказал Фуго с серьезным выражением лица. — Это для общего блага.       Бруно рассмеялся.       — Спасибо, что уберег нас всех, — затем он потянулся за кружкой кофе Аббаккио и подмигнул ему, сделав глоток, а после расслабился и огляделся. — Итак, я думаю, что пришло время опроса. Как у всех прошел день?       Миста начал первым, рассказывая о том, как проводил время с Окуясу в перемены, наполняя описания красочными деталями и эмоциями. Джорно наблюдал за ним с тем же чувством непринужденности, которое он испытывал прошлой ночью, когда разговаривал с ним в прачечной. Все же в Мисте было что-то такое, что его успокаивало.       — Джорно.       Джорно снова моргнул, чтобы сфокусироваться, и увидел, что все с ожиданием смотрят на него. Миста так быстро закончил свой рассказ или он отключился?       — День был прекрасен. В основном я был сосредоточен на новых знаниях, а также перечитывал свои конспекты в перерывах, так что ничего интересного не происходило.       Бруно кивнул. Наранча поднял руку.       — Постой. Почему его день может быть описан парой фраз? Если бы я рассказывал так коротко, то конца и края этому не было бы.       — Потому что ты с Мистой проводишь больше времени за болтовней во время этих событий, — с легкостью ответил Фуго. — Если ваш рассказ короткий, то значит явно что-то не так.       — Не говоря уже о том, что Джорно новичок в этом деле, — напомнил им Буччеллати. Он послал Джорно терпеливую улыбку. — Я рад, что ты усердно учишься. Возможно, в следующий раз ты мог бы поделиться некоторыми вещами, которые ты изучаешь, и которые для тебя без сомнения интересны и информативны.       — О, — сказал Джорно. Он не привык к таким подробным расспросам об его учебе. Отец обычно спрашивал его об оценках, так как результаты его учебы были гораздо важнее, в то время как Джонатан в целом интересовался обстановкой на занятиях; например, о том, как он ладит со своими одноклассниками или о том, как его преподаватели относятся к нему. — Так и сделаю, спасибо.       — Конечно, — Бруно повернулся к Наранче с озорной улыбкой. — Наранча, убери это.       Джорно ковырялся в своей еде, в то время как монолог Наранчи то затихал, то наоборот возобновлялся. Он ощущал скорее тошноту, чем голод, но также чувствовал, что Миста наблюдает за ним краем глаза, готовый что-нибудь сказать, если он не поест достаточно хорошо. Парень обнаружил, что каждые несколько минут ему приходилось менять позу и возвращаться к реальности, когда разговор становился довольно громким. Иногда он вставлял пару фраз, когда Наранча смотрел на него во время возникающих между ним с Мистой дебатов, и когда он ловил обеспокоенные взгляды Бруно. Ему действительно нужно поспать. Чем быстрее он покончит с этим кошмаром, тем быстрее сможет понять, что кроется за ним, и положить этому конец раз и навсегда.       Он не осознавал, что прошёл час, пока Бруно не вытер свой пустой контейнер салфеткой и не передал его Мисте.       — Еще раз спасибо, что принес ужин. Тебе и вправду не стоило приносить его в собственной посуде.       Миста пожал плечами.       — На их помывку уходит всего минута, да и это не так сложно, поэтому не парься.       Джорно посмотрел на свою недоеденную еду.       — Я могу выбросить остатки еды, чтобы тебе было легче.       — Нет, все в порядке, — отозвался Миста, осторожно забирая контейнер из рук парня. — На это уйдет меньше минуты.       — Развлекайся, делая домашку, — произнес Наранча, дразня.       Миста высунул язык.       — Заткнись. Если бы не Фуго, то ты был бы в той же лодке.       Бруно склонился над Аббаккио и коснулся его губ своими.       — Я зайду после занятий.       — Я буду ждать тебя с кружкой кофе, — ответил парень с легкой улыбкой.       — Я был бы тебе очень признателен, — после он перекинул рюкзак через плечо и оглядел комнату. — Увидимся позже.       — Увидимся! — сказал Наранча, энергично помахав рукой.       Джорно попрощался со всеми остальными, затем схватил свой рюкзак, как только Бруно исчез в коридоре.       — Я пошел спать, увидимся завтра.       — Хорошо, — проворчал Аббаккио. — Я с нетерпением жду, когда не увижу тебя до утра.       Джорно замолчал, просто внезапно кое-что осознав.       — Это была твоя первая устная жалоба на меня за сегодня?       — Ебушки-воробушки, это рекорд! — со смехом воскликнул Наранча.       — Заткнись нахуй и иди уже, — прорычал Леоне. Хоть его тон и был агрессивным, он все же казался более оборонительным.       Миста фыркнул и встал с дивана.       — Увидимся позже, парни. Я собираюсь разделаться со своими делишками как можно скорее.       — Увидимся, — сказал Фуго.       — Увидимся!       — Пока.       Джорно помахал им рукой и вышел из гостиной вместе с Мистой.       — Чел, должно быть Аббаккио чем-то озабочен, раз забывал оскорблять тебя целый день. — произнес Миста, как только они отошли от гостиной.       — Ага, — его перемена в поведении была, мягко говоря, шокирующей. Когда Аббаккио застал его вчера в таком состоянии с разбитыми тенями, Джорно подумал, что тот сразу же посмеется над ним. Вместо этого он вел себя так, словно все понимал. Джованна не знал, что и думать об этом.       — Итак, сколько там тебе домашки назадавали?       — Нисколько, — Брови Мисты взлетели вверх. Джорно некоторое время изучал его, прежде чем продолжить. — Я собираюсь спать.       — Ты сейчас серьезно? Здорово же! — Миста поспешно откашлялся и потер глаза. — Я имею в виду, э-э, круто. Сон — хорошая вещь. Я бы забил на домашку ради сна, если бы не продрых на парах.       — Хорошее прикрытие, — сказал блондин с дразнящей улыбкой. Он остановился у лифта и нажал на кнопку. — Поднимешься наверх?       Миста покачал головой и поднял свою стопку контейнеров.       — Сначала нужно их помыть.       — Хорошо. В таком случае, увидимся завтра.       — До завтра, — сказал Миста, мягко улыбнувшись.       Двери лифта открылись, и Джорно притормозил.       — О, и еще кое-что, — он шагнул ближе к Мисте. — Ты забыл отдать Бруно ключ, — Миста открыл рот, но не произнес ни слова в свое оправдание. — И я знаю причину, — закончил Джорно, а затем нежно положил руку ему на плечо и наклонился вперед, чтобы прошептать парню на ухо. — Спасибо.       С этими словами Джорно отстранился и шагнул в лифт, едва успев заметить потерянное выражение лица Мисты и его ярко-красные уши, как только двери закрылись. Юноша прислонился к стене и глубоко вздохнул. Впервые за два дня он почувствовал минутное умиротворение. Он знал, что это было только начало этих кошмаров, но он все еще чувствовал, что чего-то достиг. Может быть, Джорно ошибался, думая, что просьба о помощи означает, что он слишком слаб, чтобы справиться со всем самостоятельно. Бруно и Миста, казалось, помогали ему не из жалости и даже не относились к нему по-другому, как опасался того Джорно. Совет Буччеллати показался действенным, поэтому ему пришлось прислушаться.       Он не торопился ложиться спать, выполняя вечернюю рутину медленно и целенаправленно, смывая консилер, ухаживая за кожей, расчесывая волосы и переодеваясь в удобную одежду. Затем он выключил свет и закрыл жалюзи, а после забрался на кровать и поставил телефон на зарядку. После минутного колебания он включил музыку. Это могло бы заставить Аббаккио ненавидеть его еще больше, но в то же время могло бы помочь Джованна прийти в себя, если он проснется дезориентированным.       Джорно ощутил, как его усталость одерживает победу, когда он опустился на подушку. Он натянул на себя одеяло и попытался дышать ровно, борясь с тяжелыми веками и глядя в потолок. Возможно, он был слишком слаб, чтобы сражаться со своим отчимом во сне, но теперь-то он знал точно, что настоящая битва началась тогда, когда он проснулся.       — У тебя нет власти контролировать мою жизнь здесь, — сказал он потолку, своему отчиму и самому себе. Он хотел, чтобы эта фраза была последней его связной мыслью, и это произошло, когда сон вскоре сморил его.

***

      Харуно не знал, чего и думать об Италии.       Оба аэропорта показались ему огромными, пугающими и сбивающими с толку, пока мать все это время держала его за запястье мертвой хваткой.       — Если мы опоздаем на рейс, потому что ты потерялся, то я тебя не прощу, — сказала она ему.       Харуно не возражал. Он был бы еще больше напуган, если бы его разлучили с единственным знакомым человеком вокруг, поэтому он с радостью позволил своей матери таскать себя. Ему нравился самолет. Мать велела ему поспать в самолете, так как им предстоит много дел, но уснуть он не смог. Ему нравилось наблюдать за людьми и слушать их разговоры о том, что они планируют сделать по прибытии. Некоторые разговоры были на японском, другие же на итальянском, который он узнал из пары слов, изученных раннее. Итальянский был повсюду, когда они добрались до Неаполя: в надписях на вывесках, в разговорах прохожих и с уст матери, когда они останавливались в очередном бутике.       Он решил, что ему может понравиться Италия, пока он ждал снаружи мать. Ждал, когда она закончит выбирать блестящее ожерелье или примерять белые платья с оборками, или же позволять другим дамам наносить косметику на ее лицо. Харуно нравилось то, как здесь, в Италии, было солнечно, и как прибрежный ветерок ласкал его лицо. Ему хотелось попробовать модные десерты, видя, как двое взрослых поедают их, сидя на террасе. Ему хотелось научиться плавать или же просто побегать по пляжу и построить большой красивый замок из песка. Может быть, он даже сумел бы исследовать свой новый дом и поискать поблизости каких-нибудь насекомых и лягушек.       По правде говоря, после их приезда он почувствовал себя более уверенно в Италии, пока его отчим все еще оставался загадкой. На протяжении всей свадьбы мать улыбалась чаще, чем когда-либо в присутствии Харуно. Мужчина, за которого она вышла замуж, время от времени улыбался ему и даже притягивал к себе, чтобы тот сфотографировался с ними на память. Харуно старался держаться подальше ото всех, но казалось, что он ощущал взгляд отчима на себе везде, где бы ни стоял. Харуно не знал, что это значит и что об этом думать. Все было таким новым. Все могло быть по-другому.       Только когда они прибыли в свой новый дом, Харуно понял, как он ошибался. Дом не был разрушен, но и не выглядел новым. Некоторые обои пожелтели и облезли, а краска на расколотой оконной раме растрескалась. Половицы были поцарапаны и скрипели под ногами. Дом был больше, чем их квартира в Японии. Он казался распахнутым и жутким. У него не было другого впечатления о нем. Затем мать опустила половину багажа и нависла над Харуно, нетерпеливо скривив губы.       — Ты останешься дома, пока мы уедем на медовый месяц. В холодильнике и шкафах есть еда. Ты знаешь, как готовить.       — Не уходи! — мольба сорвалась с его губ, итальянский был ломаным и перемежался с японским акцентом, от которого мать велела ему избавиться. Мать бросила на мальчика сердитый взгляд, и он быстро осмотрел свои туфли, потеребив короткую прядь волос. — Мне непривычно находиться здесь. Я думал, ты останешься со мной.       Слои белой ткани собрались у его ног, когда она присела перед ним на корточки. Отполированные ногти коснулись его шеи, прежде чем она сильно ущипнула его за подбородок и заставила поднять голову.       — Не знаю, что навело тебя на эту нелепую мысль. У меня ведь есть жизнь помимо тебя. Если бы я этого не сделала, то возненавидела бы тебя. Ты останешься здесь, и я не потерплю того, чтобы ты тут жаловался. Уяснил?       Потрясенный Харуно кивнул, и она отпустила его подбородок. Ее каблуки застучали по полу, когда она выбежала из дома. Харуно почувствовал, как у него задрожали губы, но он быстро прижал руку ко рту, когда дверь снова открылась и в дверном проеме появился его отчим.       — Я слышал, ты высказался матери.       Харуно напрягся, когда мужчина подошел ближе. Его тон был совершенно другим, чем тогда, когда он разговаривал с ним во время свадебной фотосессии. Его проницательные карие глаза полыхали гневом, а костяшки пальцев побелели из-за кулака.       — Я не…       — Заткнись! — его рука метнулась в сторону мальчика. Резкий удар по голове Харуно отбросил его на пол. Он приподнялся дрожащим руками, пытаясь убедить себя, что кровь была не его. Почему это происходило? Что он сделал, чтобы заслужить это?       — Ты просто отвратительный подонок, какой только есть на этом свете, — проворчал его отчим, как будто отвечая на вопрос. — Я видел, как ты на свадьбе оглядывался по сторонам и пытался понять настроение каждого. Держу пари, ты думаешь, что лучше всех, но это не так. Как твой отец, я без проблем научу тебя.       — У меня есть настоящий отец, — заявил Джорно. Харуно моргнул. Он не помнил, чтобы говорил это, но его отчим определенно услышал эти слова. Когда он взглянул на него, то белый смокинг исчез, как и чемоданы, стоявшие у стены. Дерево под ним было залито кровью, а его собственная рука лежала, раздавленная стальным носком ботинка отчима.       — Что, черт возьми, ты мне только что сказал? — он ударил ногой покрытое синяками тело Харуно. — Ты думаешь, что он будет относиться к тебе лучше?       — Нет! — крикнул Харуно. Его глаза метнулись к фотографии, которую он пытался достать. Но было бесполезно. Он сам был бесполезен. Он уже слышал, как отчим вскрывает пачку сигарет. Чувствовал запах дыма. Чувствовал, как горит его собственная кожа.       Глаза Джорно широко распахнулись. Он судорожно глотнул воздух и подскочил на кровати. Затем провел дрожащими пальцами по руке. Она все еще болела, но он не чувствовал никаких вмятин, оставленных ботинком. Юноша прижал ладонь к груди, но это плохо помогало контролировать учащенное дыхание. Он определённо задыхался, а после потянулся в темноте, нащупывая на тумбочке бутылку с водой.       Вместо этого его пальцы коснулись кожи.       Джорно поднял глаза, но смог разглядеть лишь темную фигуру, стоящую перед ним. Он тут же попятился назад, пока его спина не ударилась о стену. Неужели отчим и вправду был здесь?       — Джорно, остановись хотя бы на одну гребаную секунду, — он замер, услышав грубый приказ. Аббаккио? Зажегся тусклый свет в лампе, осветив пару дуохромных глаз. Парень сделал шаг назад. — Джорно, это Аббаккио, слышишь?       Блондин открыл рот, но в горле у него пересохло, отчего было трудно говорить. Он едва заметно кивнул.       — Ладно, просто дыши, — Леоне потянулся к тумбочке и поставил на колени Джорно бутылку с водой. — Я сейчас вернусь с Бруно. — Ты знаешь, как приготовить еду.       — Стой! — Аббаккио сделал два шага к двери, прежде чем просьба заставила его споткнуться. Он притормозил и обернулся. — Не уходи.       Аббаккио ущипнул себя за переносицу и вздохнул.       — Ладно, но я в этом не слишком силен. — Парень подошел к своей кровати и плюхнулся на нее, затем взглянул на Джорно неуверенным, но сосредоточенным взглядом. — Что тебе нужно?       Что ему было нужно? Присутствие Аббаккио, безусловно, помогло бы, но он чувствовал, что был в шаге от того, чтобы вновь вернуться воспоминаниями в тот дом.       — Просто поговори, — сказал Джорно, зная, что это, по крайней мере, приблизит его к реальности. — Прошу.       Аббаккио приподнял бровь.       — О чем?       — О чем угодно.       — Прекрасно. Просто сосредоточься на своем дыхании, пока я болтаю, и пей воду по возможности, — Аббаккио глубоко вздохнул, его взгляд блуждал по комнате, ища темы для разговора. — …Я собирался покрасить мебель в черный в этом семестре. Эта комната была совсем другой, пока ты не заселился в нее. Мы с Бруно жили вместе в первый год нашего обучения, затем он решил, что проживание с Мистой поможет ему приспособиться лучше. Мы сдвинули кровати вместе, а столы сдвинули к стенам. Моя сторона осталась прежней. Твоя стена была тогда украшена фотографиями в рамках. Бруно, очевидно, не может жить без заполнения каждого миллиметра пространства ими. Те, что из Неаполя, хороши, но некоторые были сделаны примерно в то время, когда я только начал краситься, так что такое не должно выставляться на всеобщее обозрение.       Джорно оглядел комнату, пытаясь дышать глубже и ровнее. Трудно было представить декор Бруно в сочетании с готической эстетикой Леоне, но это заняло его разум чем-то другим, помимо визуализации своего кошмара.       — После этого у меня было лишь два соседа. Первый съехал в другое общежитие после того, как я нафаршировал его ботинки тунцом. Другой забросил учебу по ряду причин, но я уверен, что то, как я закастомил весь его гардероб в стиле Фуго, заставило его съехать. С тех пор я был в этой комнате один. Всего лишь день, пока ты не заселился, разделяя кровати и снимая всякий стафф со стены. Я действительно ожидал, что ты тоже съедешь. Если что, то банка с черной краской до сих пор у меня под кроватью.       Джорно кивнул.       — Ты положил тунец в обувь прошлых соседей?       Аббаккио усмехнулся.       — Ты и вправду выглядишь удивленным. Ты думаешь, что я выше того, чтобы сделать подобное? Тот парень меня просто раздражал. Ты был бы следующим, если бы не сдружился с Бруно. — Он закатил глаза, но раздражение в его взгляде исчезло, как только он оглядел Джорно с ног до головы. — Ты же знаешь, что мне придется обо всем рассказать Бруно?       Джорно прикусил губу и отвёл взгляд.       — В этом нет необходимости. Он не должен был не спать из-за меня.       Аббаккио прищурился.       — Я знаю, но я не скрываю от него такие вещи. Если я подожду до утра, он будет чувствовать себя ужасно, зная, что мог бы что-то сделать в данный момент.       Джорно замолчал. Его сильная дрожь ослабла, и, хотя он все еще чувствовал себя потрясенным после кошмара, Аббаккио напомнил ему, что это просто сон.       — Ты мог бы сказать ему, что справляешься с этим.       До этого момента Джорно не думал, что Аббаккио действительно удивлен.       — На самом деле, это тебе никак не поможет.       — Да, — честно ответил Джорно. — Спасибо.       Аббаккио взглянул на телефон.       — Как скажешь, — проворчал он, а затем послал короткое сообщение, а после положил телефон обратно на тумбочку и глубоко вздохнул. — Ладно, я, пожалуй, продолжу. Скажи мне, когда будешь готов снова лечь спать. Если ты вновь так проснешься, мы просто будем повторять эти шаги до тех пор, пока оба не сможем спокойно провести ночь.       Глаза Джорно расширились.       — Серьезно?       — Да, — отозвался Аббаккио, как будто это было очевидно. — Если только у тебя нет другого плана.       — Нет… это работает.       — Хорошо, — ответил Аббаккио, улыбнувшись. — Потому что я как раз собирался рассказать тебе о самом худшем, что я сделал с одним из моих бывших соседей по комнате.       Джорно прислонился к стене, пытаясь сосредоточиться на рассказе Аббаккио, на этот раз глубоко задумавшись о причинах своего кошмара, а не о самом кошмаре. Он знал, что помощь Аббаккио не помешает ему снова пережить этот кошмар. Вероятнее всего, эти кошмары были вызваны переездом, и они будут вызваны снова, когда он вернется в Англию. Однако понимание того, что он был не один, когда боролся с воспоминаниями о своем отчиме, что-то значило, и это потенциально значило достаточно, чтобы положить им конец на данный момент. Эта мысль пробудила в нем надежду, а надежда сделала его сильнее. Юноша откинул голову назад и закрыл глаза. Он мог бы вернуться в тот дом, когда сон заберет его в следующий раз. Джорно должен был принять это, но также он знал, что Аббаккио будет там, когда кошмары снова заставят его проснуться.