Куски и заметки

             ***потрачено***              — Вот, держи. — От чего-то смутился я. — Подумал, что тебе стоит смотреть на мир веселее.       Вэл осторожно, одними когтями, распаковал футляр и откинул крышку. На замшевой подложке, пуская игривые блики, лежали большие очки с розовыми стеклами в форме сердечек. Глядя на его замершую физиономию, я на секунду стушевался, и моя уверенность в уместности подарка немного поблекла. И успел уже совсем забеспокоиться, когда он наконец бережно достал очки и водрузил на глаза, улыбнувшись во всю пасть.       — Это великолепно! — Я захлопал в ладоши и потянул его к первой попавшейся витрине. Там он и замер, разглядывая себя.       — Видишь? Ты розовый, я розовый, весь мир розовый! Разве не круто?       Очки удивительным образом дополнили и завершили его образ, сочетаясь с экстравагантной высокой шляпой с полосатой тульей, увенчанной большим черно-белым пером, вокруг которой он ходил два дня, присматриваясь и раздумывая. И только мой неприкрытый восторг в конце концов убедил его. Он надел её и больше практически не снимал.              ***потрачено***              Я шел по темному переулку, когда дорогу мне преградил здоровый амбал пониже меня ростом, но почти квадратный.       — Эй, милая, не хочешь прогуляться со мной?       — Конечно, сладенький. — Расслабленно отозвался я, стряхивая пепел с сигареты.       В темноте позади него загорелись еще две пары глаз.       — Гля, да это гомик.       — Какие-то проблемы? — Вздернул я брови. Он мгновенно перешёл от заигрываний к злобе:       — Ты — блядская проблема!       — Я — решение, детка. Плати бабло, и я воплощу все твои грязные фантазии.       — Бабло?! Кто говорил о деньгах? Да я отделаю тебя — костей не соберешь. Побойся за свое личико! — Он цепко ухватил меня за руку, будто я собирался бежать.       Двое разошлись полукругом, а заводила взял меня за подбородок, подтягивая к себе, и выдохнул перегаром.       — Ну, кто теперь твой папочка?       Мои средние руки практически лежали на рукоятях пистолетов, я медленно и очень широко улыбнулся.       Он от неожиданности чуть отдернулся от моих хищных заостренных клыков. А потом перевел взгляд выше, и вся кровь отлила от его лица.       Надо мной, выглянув из тьмы, парила вторая, еще более зубастая улыбка. Венчали ее опасно сощуренные алые глаза. Тяжелые ладони опустились мне на плечи, и я выгнулся, блаженствуя, практически упершись бюстом в нос неудачника.       — Я — его папочка. — Очень приветливо сказал Валентино. Прикрывшись тенью, он приблизился незамеченным, и сейчас чуть выдвинулся из нее, удачно изобразив чеширского кота. — Какая-то ссора в песочнице?       Один из группы поддержки развернулся и ретировался с громким топотом, второй почти бесшумно растворился в темноте, а заводила, испуганно втянув голову, попятился.       — Простите, монсеньёр. Мы просто разговаривали. — Испуганно выдавил он и рванулся вслед за дружками под мой тихий упоённый смех. Я прекрасно справился бы сам, но эта нежная забота была для меня чем-то новым и прекрасным. Лучась чистым и светлым восторгом, я задрал к Вэлу голову.Такие знаки внимания действительно много значили для меня.       — О, пожалуйста! — Простонал я, прижимаясь к нему. — Будь моим сладким папочкой!              ***              Я просто прогуливался, когда увидел ее. Самая восхитительная девушка на свете, слегка придерживаясь за руку кавалера, не шла, плыла мне навстречу, прекрасная, лёгкая и изящная.       Я замер, пораженный в самое сердце, неверящими глазами уставившись в нее. Она, улыбаясь, на секунду отвлеклась от спутника и мазнула по мне взглядом. Через мгновение ее глаза озадаченно вернулись ко мне.       Она замедлила шаг, недоверчиво всматриваясь в меня. Спутник что-то спрашивал, но она, как околдованная, не обращая на него внимания, двинулась ко мне. Мы не сводили друг с друга глаз и молчали, пока она не подошла совсем близко.       — Тони. — Утвердительно, лишь с легким намеком на недоумение, шепнула она.       Комок подкатил к горлу, и я, потеряв дар речи, обнял ее, вжимая в себя изо всех сил, мечтая раствориться в ней и растворить ее в себе навсегда.              ***              Под тревожный рев сирен мы поднялись на крышу. За несколько кварталов, возвышаясь над домами, торчал громадный силуэт человекоподобного робота. Он как раз подхватил с земли невезучий автомобиль и, играясь, отшвырнул прочь.       Я приплясывал на месте от нетерпения.       — Давай надерем ему задницу! Посмотрим, что там наизобретал очередной псих-ученый! — Задорно воскликнул я. Энергия бурлила внутри, требуя выхода. Я обернулся, восторженно сверкая всеми зубами и свеженьким золочением клыка. Вэл стоял спокойно, витая мыслями где-то в другом месте.       — У меня есть другие дела, кексик. — Без особого сожаления сказал он. Я аж запнулся от удивления, не увидев ответного блеска в его глазах. — Там ведутся игры поинтересней.       Я онемел, лицо вытянулось.       — Но ты иди, детка. Развлекись. — Вперив в меня испытующий взгляд, продолжил он.       — Правда? — Мне не хотелось оставлять его, но адреналин звал и требовал вступить в бой. Сглотнув, я перевел взгляд на робота, который как раз рушил приглянувшееся здание.       — Конечно. — Словно через силу подтвердил он. Я разрывался на части. Он продолжил увереннее:       — И если эта тварь приблизится к моему зданию ближе, чем на квартал, я тебя выпорю.       Я нежно коснулся тыльной стороны его ладони и взвился ввысь, отчаянный и ликующий. Подумаешь — дела, бумажки! Могли бы и подождать час-другой. Время для безудержного веселья!              ***              — Что самое странное происходило с тобой здесь по работе?       Я особо не задумался:       — В бар приехал демон, сказал, что ему понравилось моё выступление. Предложил участвовать в вечеринке и назвал такую сумму, что я лишь уточнил, вернусь ли я оттуда вообще и одним ли куском. Тусовка была роскошная. Огромный особняк, столы ломились кушаньями, везде сновали безупречные официанты. Меня раздели, отпарили в турецких банях, потом усадили на пьедестал в позе лотоса, велели красиво раскинуть все руки. Потом меня всего, до последнего миллиметра, обработали быстро застывающей штукой типа карамели, и, когда она начала схватываться, обсыпали каким-то порошком. Я был как леденец в сахарной пудре.       Вэл облизнулся и поднял брови, ожидая продолжения.       — А потом всю чёртову вечеринку, пока гости пили, ели и танцевали, а потом всё скатывалось в оргию, я, не шевелясь и дыша через задницу, просидел вот так. Все подходили ко мне и слизывали порошок с разных мест, у кого на что фантазии хватало.       — И что за порошок?       — Представления не имею! Такого я ни до, ни после не встречал. Я вдохнул и слизнул совсем чуть, но дурманило меня знатно. Когда вокруг остались только бесчувственные тела гостей, я, весь в засохших слюнях, поднялся, забрал у распорядителя вторую половину расчёта и свалил в туман. Я так понял, что олицетворял какое-то шестирукое божество. И легко отделался, меня вполне могли бы принести ему в жертву.       — Высшая знать развлекается. — Пожал плечами Валентино. — Мы с тобой еще посетим похожую вечеринку в качестве гостей.              ***              Валентино и шпиц. Стёб!       Валентино, как старая светская львица, решает завести себе шпица, и называет его Энжел.       Ниже выжимка его диалогов с Воксом.              — Он голубых благородных кровей, у него родословная на свитке в несколько метров длиной!       — Думаешь, из-за этого он не будет гадить тебе на ковер? Мне нужно выпить.       — Иди, а мне надо уложить кексика.       — Ты же назвал его Энжел.       — Ну он же такой сладенький!       — Совсем сбрендил на старости лет!       *       Буду ходить с пушистиком в сумочке.       — Да тебе просто волос на голове не хватает, вот ты и компенсируешь!       *       — Он такой очаровательный пухляш! Мы взяли первое место на выставке, ты слышал?       — О, уже мы? Ты красиво смотрелся на поводке?       — Уймись! Члены жюри не могли рук от него оторвать. А как он взорвал инстаграм! Под одной фоткой его пушистой жопки у меня лайков больше, чем за прошлый год!       — Ты выкладывал собачий анус в инсте? Я не ослышался? Напомни мне отписаться от тебя.       — Ты невыносим. Он пушистый, помнишь? Если ты разглядишь там что-нибудь кроме шерсти, будешь законченным зоофилом, слышишь?       *       — Вокси, придумай что-нибудь! Он нагадил мне в парадные сапоги! Мне не в чем идти!       — Как? — Пораженно выдавил Вокс. — У твоих сапог стоячие голенища высотой полтора метра минимум! Как?!       *       — Вокси, приезжай немедленно, у меня беда! — Он примчался через 15 минут.       — И что случилось? Пожар, потоп?       — Бедный пушистик! Он вцепился всеми лапами в мою ногу, будто моля о помощи, закатывал глаза, дергался и тяжело дышал, бедняжка. Это эпилепсия?       -Я сам, конечно, в собаках ничего не понимаю, но думаю, что он тебя отлюбил.       — ШТА?! — Потерял челюсть Валентино.       — Вот это самое. Если ты его не кастрируешь, он подкрадется к тебе ночью. Хочешь проснуться с собачьим хреном в горле или заднице?       — Божечки! — Закатил глаза Валентино. — Отдать моего кексика какому-то живодеру? Который будет делать ему больно?       — Ты слышишь только то, что хочешь слышать, да?