Куски и заметки

      Для тех, кто читал Энжела II. Как невинно начиналось то, что было в 8 части.                     Я валялся на софе в полном расслаблении и прострации. Рядом уютно попыхивал кальян, играла свежедоставленная музыка — новенький, с пылу с жару альбом. Контрабанда с того света была полностью под властью Валентино, и все новинки перепадали мне первому.       Чувствовал я себя так, будто на спор сожрал десятифунтовый бургер, однако под ритмичный звонкий «Rag Doll» всё же начал слабо подергивать лапкой.       Валентино вошел тихо. И, зубасто улыбнувшись, выжидательно замер передо мной, внимая. Кальян забулькал, я втянул немножко дыма и со стоном подобрал ноги. Вэл сел, и я вытянул их обратно, водрузив на его длинные бёдра.       — Ты в порядке, кексик?       — Просто устал. Последние недели ты мне устроил. — Я протянул ему мундштук, и он тоже глубоко вдохнул.       — Слишком плотное расписание?       — Какой-то нонстоп, я уже перестал замечать, кого там под меня и на меня подкладывают. Это не скажется на качестве материала?       — Ты же профи. — Он кивнул на колонки, из которых певец молил о бесконечном отпуске. — Хочешь на каникулы?       — Ага. На пляж. Солнце, море, загар. — Мы грустно ухмыльнулись друг другу. Меня подташнивало от того, что здесь заменяло курорты. Я помолчал и протянул:       — Я бы трахнул этого парня.       — И гитариста? — Зная меня как облупленного, спросил он.       — И гитариста. — Согласился я.       — Детка, ты говоришь, что затрахался, и всё равно можешь думать только о сексе.       — Это же не про сейчас, а так, помечтать.       Вэл не особо ценил рок-музыку, но на зубок знал мои вкусы. Ему самому из более свежих певцов приглянулся только Джо Кокер, пожалуй.       — Когда они умрут, будут все твои.       — Нет-нет. — Испугался я. — Пусть живут подольше. Не читал ни одной удачной книги, написанной мертвецом, и не слышал ни одной годной песни. Смерть определенно лишает чего-то важного.       — Как-то я пил с Элвисом. Ну, или он утверждал, что являлся им. Он был безутешен. — Согласился Вэл, и медленно повёл ладонями по моим ногам. Я чувствовал, что сейчас лопну, но через силу отозвался на его ласку, сдержав пресыщенную отрыжку.       Заиграл «Angel», и я замер в полном упоении, взмыл и воспарил, распахнув свитые из паутины крылья, моя тень сладострастно обвилась вокруг Валентино, то нежно прикасаясь к нему, то вливаясь в его тень. Это было всё, на что я был способен сейчас, но он не возражал, тоже расслабившись и обмякнув, наслаждаясь вместе со мной.       Песня сменилась на залихватскую «Dude looks like a lady». Вэл ожил, прислушался к тексту и продолжил тему:       — А если он натурал? Как бы он отнёсся к тому, что у тебя есть член?       — Мне кажется, парень понимает, о чем поёт. — Я тоже вслушивался в песню. — А вообще, при моем теперешнем облике это последнее, что он бы заметил.       Вэл вопросительно уставился на меня, будто забыл, как вообще выглядят люди на том свете. Я приподнял три правые руки и помахал ему.       Он дёрнулся и от души расхохотался. Смеялся долго, до слёз, хлопая себя по коленям.       — С тобой не соскучишься!.. Но двое, всего двое? Тебя, любителя гэнгбэнга, устроят двое людишек?       — Да, пожалуй. Третий… — Медленно улыбнулся я, мечтательно глядя в потолок. Мальчишка ещё только начинал, но я уже приметил его на «Boston Music Awards».       — Я правильно думаю? — Он ловко изобразил быстрые и чуткие пальцы, на огромной скорости ласкающие струны электрогитары.       Я бросил на него лукавый взгляд — никто другой не отлавливал так тонко малейшее моё увлечение. Это восхищало и пугало одновременно.       — Да, — сладко протянул я и едва успел приглушить поднявшуюся-таки из внутренностей отрыжку. Да я уже неделю ничего не ел, некогда было, получал лишь то, чем меня накачивали на съемочной площадке! Вэл изогнулся, нависнув надо мной, посмотрел с сочувствием и каким-то затаённым голодом.       — Детка, я могу сделать так, что тебе полегчает.       — Правда?       — Может, будет немного неприятно, зато проснёшься как новенький.       — Если меня хотя бы перестанет подташнивать, уже неплохо. Давай попробуем.       Валентино потянулся было к пульту, но я опередил его, переключившись на психоделический «The Movie», чуть приглушил звук и откинул голову на подушки. Он опустил прохладные ладони мне на лицо, я закрыл глаза и послушно расслабился, сразу же умиротворенно закачавшись на волнах пульсирующей музыки.       — Слушай мой голос и делай, что я скажу.       — Хорошо, Вэл.              https://vk.com/wall126087052_194              Заметки по миру       Энжел не обращает внимания, но он живет в комнате под номером 569, Аластор в 211. У Чарли целые отдельные хозяйские апартаменты в несколько комнат на первом этаже.       Энжел не ругается матом в отеле и особенно при Чарли, обходясь эвфемизмами — это осталось за кадром, но Вэгги выбила из него обещание.       Демоны стараются не поминать имена врагов\противников\более могущественных демонов всуе, суеверно опасаясь привлечь их внимание. Впрочем, с сильными мира сего это не лишено основания.       Сон, как и еда, не самая крайняя необходимость для демонов, но Энжел довольно часто понемногу спит, подолгу читая перед этим. Один из предметов, который был в его сумке — электронная книжка. Читает он только в одиночестве, когда никто не видит. И да, Энжел опасается, что портал может повредить электронику. Такое случается.       Заснуть и спать с кем-то в одной постели означает совсем иную степень доверия к любовнику или другу. И это может выйти боком. Только отдельная комната, защита и пара замков! С тем, в ком ты ошибся, доверившись, можно проснуться в гораздо более разобранном состоянии, чем засыпал. Кучкуются они вместе только во время истреблений, как собираются животные на водопое во время засухи.       Аластор почти не спит, потому что боится утратить контроль и опасается своих снов.       Хаск отвратительно засыпает (вся надежда на алкоголь… и Энжела!), но если отрубается, его и пушками не разбудишь.       В Aду возраст оценивается только на вид, потому что всё зависит от само- и мироощущения, ребенок может оказаться тысячелетним и увядший старикашка — юношей.       Джеппе — вечная гусеница (ассоциации с синей гусеницей из «Алисы в стране Чудес»), которой не суждено стать бабочкой.       У Валентино есть адская гончая смешанных кровей, потомок самого Цербера. Причинять вред Энжелу она не будет, они нашли общий язык.       Определенный набор одежды остается у умерших навсегда, примерно так же, как это работает у призраков.       В Аду не очень-то любят распространяться о своем прошлом. Энжел часто на это поплёвывает.