Куски и заметки

      Я воровато подкрался к входной двери и, никем не замеченный, приоткрыл дверь, чтобы звякнуть колокольчиком. Потом, крутя головой, сделал пару шагов вглубь холла.       Флёр был отличный. Запредельно дорогой, он обманывал все чувства, ни на вид, ни по голосу, ни даже на запах и вкус меня невозможно было узнать. Выдать могли только характерные манеры и замечания. Так что, когда навстречу выскочила Чарли, я лишь чуть сощурил раскосые глазки и шепнул:       — Я к мистеру Хаскеру.       Чарли коротко крикнула в сторону бара и подлетела ко мне, кинувшись пожимать руки и представляться.       Бармен, борясь с запонкой на манжете костюма, появился раньше, чем она закончила.       — Привет, Хаски. — Опустив глаза и порозовев, мурлыкнул я.       Хаск поднял на нас взгляд и схватился за сердце.       Я принял вид изящной тайской кошечки с мехом красивого серого оттенка, темнеющим на мордочке, лапах и хвосте. Нежного тона голубое платье подчеркивало яркие, словно море, глаза. Пришлось здорово сложить свои ножные суставы, зато на небольших каблучках я был лишь на голову выше кавалера, и его стоящие торчком уши неплохо скрадывали разницу в росте.       Он стоял столбом и продолжал недоверчиво рассматривать меня, хватая ртом воздух. Не довести бы его до сердечного приступа!       Я дёрнул аккуратным треугольным ушком с маленькой подкрашенной голубым кисточкой на кончике. Он вздрогнул. Я изогнул вопросительным знаком длинный хвост и требовательно сказал:       — Мяу!       Хаск тяжело выдохнул, продолжая растирать левую половину груди, и с подозрением повёл носом:       — Чем это ты пахнешь?       — Кошачьей мятой и незабудками, милый. Капнуть тебе на запястье? — Я подошёл к нему и одним движением поправил непокорную манжету. Даже его запонки имели вид игральных карт.       — Вы давно знакомы? — Встряла Чарли, сгорая от любопытства.       — Недостаточно.       — Какое-то время. — Одновременно ответили мы. Кот немного пришёл в себя и продолжил:       — Машина в гараже. Пойдем?       — Если бы ты предупредил заранее, я бы попросила подготовить лимузин. — С укором затараторила принцесса нам вслед. — Мне, правда, правда, очень приятно познакомиться!       Хаск подхватил меня под локоток и волоком утащил за собой в коридор. Уже в гараже, три раза нервно оглянувшись, он срывающимся шёпотом вопросил:       — Это действительно ты? Что ты с собой сотворил?       — Ты разве не это заказывал?       — Я уж подумал, ты надурил меня, подослал какую-то…       — Я что, из тех, кто нарушает условия сделки? — Обиделся я.       — И зачем я в это ввязался? — Заломил он лапы. Я взял его за одну и потянул к декольте:       — Она как настоящая, потрогай! Упругая!       Кот превратился в соляной столбик. Я сладко запурчал под его рукой:       — Поверил? Это я.       — Блядь! — Выдал Хаск, отмерев, и шарахнулся в сторону, забористо матерясь. Я подождал, подождал ещё немного и не выдержал:       — Флёр будет дурить всем окружающим головы еще часов шестнадцать, я не могу его выключить. Или мы едем, или я пойду развлекаться сам.       — Может, это и к лучшему!       — О, тогда я сейчас вернусь и успею навешать Чарли такой развесистой лапши про тебя! Может, порыдаю на её груди и расскажу, как ты разбил мои девичьи мечты! — Хаск остановился и, явно проклиная всё на свете, взял себя в лапы. И распахнул передо мной заднюю дверцу неприметного авто.       Я оценил затемнённые до черноты стёкла и шмыгнул внутрь. Он уселся за руль, сдвинул шляпу набекрень и закурил, высунув локоть в окно.       Заурчал мотор, и мы, вырвавшись на улицы, с ветерком понеслись по городу. Кот лихачил и подрезал, собирая недовольные гудки, матерясь и потрясая кулаком в ответ.       Поплутав по кварталам, оставив позади пару аварий и несколько заторов, мы против дорожного движения влетели в какой-то тоннель, с визгом свернули в отнорок прямо перед носом у встречной машины и, проехав несколько секунд в кромешной тьме, выскочили на полупустую подземную стоянку.       Хаск придержал для меня дверцу, я выбрался наружу и накинул на себя тончайшую жемчужного цвета пелеринку с капюшоном. Мы поднялись по лестнице, поблуждали по коридорам, и я нежно взял его под руку. Кот попытался отдёрнуться, и я не без удовольствия рыкнул на него:       — Привыкай, я буду вешаться на тебя весь вечер, котёночек.       Он как-то обмяк и вывел нас в просторный мраморный холл. Пройдя мимо стойки, мы, не глядя по сторонам, чинно проследовали к главному входу. Швейцар в ливрее распахнул высокие стеклянные двери, и прямо с крыльца мы погрузились в недра ожидающего лимузина, тут же плавно тронувшегося с места.       — Достаточно скрытно? — Гордясь собой, спросил кот. Не уверен, что головокружительную поездку можно назвать скрытной, мы будто побывали в коротком эпизоде зрелищного боевика, но следы это определённо замело. Он меня удивил.       Я, улыбаясь, захлопал в ладоши:       — Очень по-гангстерски!       Хаск польщённо покраснел.       В салоне ему некуда было деваться, так что я придвинулся поближе, вдавив его плечо себе в грудь, и шепнул прямо в нервно дёрнувшееся ухо:       — Так как, введешь меня в курс дела, или предоставишь выплывать самому?       Он выхватил из кармана и взмахнул парой приглашений, выдержанных в черно-алой гамме.       — Из чего выплывать? Улыбайся, играй себе и не клейся ко всем встречным. — Я обиженно надул губки, но промолчал. — Глянем какое-то шоу в честь открытия, я сыграю пару партий в вист, преферанс или покер с ребятами, потом поедем домой. И отодвинься, блин, это так не работает!       Я не стушевался и сочувственно осведомился:       — А что, у тебя какие-то проблемы? Я не сексолог, знаешь ли, чтобы говорить о таких вещах. Но не волнуйся, со мной у тебя всё сработает отлично. И вообще, вряд ли ты найдешь, чем меня удивить.       — Да откуда тебе знать?       Я чуть не прыснул. Знал бы бармен, как подставил его Аластор!       — А ты чем-то отличаешься от других котиков? — Выкрутился я и начал, изображая недоумение и задумчивость, откровенно разглядывать галстук, шею и лицо, заставив стушеваться уже его. Пусть я совершенно не планировал нарваться на быстрый секс, спектакль мне нравился, а его ненаигранное смущение трогало.       Хаск не выдержал затянувшейся многозначительной паузы, вытащил из воздуха бутылку и основательно приложился к горлышку. Не хотелось, чтобы он успел упиться до свинского состояния ещё до приезда, так что я со вздохом отодвинулся, отнял бутылку и тоже глотнул немного пойла.