Большая история маленького солдата

Короткий стук в дверь комнаты остался без ответа. Мать Джона приоткрыла её, попутно желая доброго утра, однако, к её удивлению, кровать была пуста. Подойдя к окну в комнате сына, которое выходило на задний двор, она застала Джона за отжиманиями в траве. Вокруг бегали куры, выпущенные из загона, но он не обращал на них внимания, продолжая усиленно потеть под рассветными лучами. Сложив руки на груди, женщина тепло улыбнулась, ещё некоторое время наблюдая за этим зрелищем. Часы на тумбе показывали шесть утра. К половине седьмого, Джон вернулся в дом — к его голове пристало сухое сено, щёки горели, ярко выражая весенние веснушки, в руках болтались удила с треснувшим кольцом трензеля. Он сбросил их на тумбу, с порога напоминая матери, что им придётся обратиться к ковалю. — Он плохо выполняет свою работу. — Пожаловался парень, пока его мать готовила небогатый завтрак на всю маленькую семью. — Ты же знаешь, что он уже стар, и ему помогает сын. Старик Харрис не видел без очков дальше собственного носа, изрядно попортив зрение за жизнь, работая без должной защиты. Сейчас ему и в самом деле помогал его сын, недавно переехавший из Ричмонда в Блумингтон от матери, как студент местного Индианского университета. Но это не отменяло того факта, что трензеля лошади ломали как прутья. — Садись завтракать. Снимая с себя заляпанную фланелевую рубашку, Джон обтер ею вспотевшую под майкой грудь и сел за стол. — Я вижу, тренировки идут тебе на пользу. — Женщина подметила, как сильно за последние полгода поменялось тело её сына, приобретая мышечную массу. Джон только смущенно улыбнулся, принимаясь за яичницу от домашних наседок и бекон. — Чем думаешь занять свой день? — женщина присела напротив, выпивая первым делом стакан воды. Её волосы только недавно тронула седина, но она казалась всё такой же молодой, как и 17 лет назад. — Думаю закончить работу здесь, занести мистеру Харрису поломанные удила и, может, — Джон пожал плечами. — Встретиться с друзьями в кафе. — Вам с отцом нужно ещё починить кровлю. Успеешь к его возвращению? — Да. Джон ел как человек, который привык всё делать быстро: не фокусируясь на вкусе, просто насыщая свой организм необходимыми углеводами. Однако, стоит признать, молодое мясо свиньи, которую недавно заколол их сосед и поменялся с ними на яйца, было хорошо. — Он вернётся к вечеру. К тому моменту я уже буду дома. — Хорошо. Мать Джона ела куда медленнее, предпочитая выделить пару минут тишины и спокойствия перед насыщенным рабочим днём на ферме. Кажется, к ним на задний двор опять начали забегать соседские детишки и воровать яблоки: с ними точно не соскучишься. Убрав за собой посуду, Моррисон подхватил грязную рубашку и покинул кухню. Первым делом, нужно было закончить с оградкой для свиней: петли отходили и открывались сами собой. Нужно запастись резиновыми сапогами и инструментами. То, что Джон навалил в корыто ещё с утра, свиньи уже растаскали, да бродили по загону. Недавно шёл дождь, и земля в загоне была больше похожа на болото: сено липло к обуви, лужи чавкали под подошвой, мгновенно затягивая следы от протекторов водой. Уже не в первый раз прикладывая инструменты к старой дверце оградки, задачу Моррисону осложняла лишь необходимость изредка отбиваться от любопытных поросят, лезущих под руку. — Не мешай, dude. — Похлопав одного такого по боку, Джон отпихнул рыло рукой и продолжил подкручивать расшатавшиеся петли. Закончив с оградкой, Джон вытер вспотевший лоб запястьем и осмотрел загон со стороны. Как, всё-таки, хорошо жилось скотине на ферме: пока дела шли хорошо, их сытно кормили, вдоволь поили, мыли, и чесали. Джон даже научился с горем пополам заплетать гульки лошадям, предпочитая, конечно, обходиться без этого. Не удивительно, что близкая его подруга не носила длинных кос — это было очевидным мучением. Обмыв сапоги из шланга во дворе, Джон вернулся в дом, чтобы принять душ и переодеться: время ещё не достигло полудня, а он уже вдоволь пропотел, разнося ведра с едой и тренируясь на заднем дворе. Проходя мимо гостиной, Джон мельком увидел, как его мать занималась свежей рассадой. Видимо, в этом году сад будет особенно хорошо цвести. После душа Джон сбросил рубашку в корзину для грязного белья и надел другую — хлопковую, с коротким рукавом голубую рубашку. Волосы начинали выгорать на кончиках от солнца, делая его похожим на молодой одуванчик, и Джон поспешил пригладить торчащий ёжик на голове. Вместо рабочих сапогов — потертые кое-где кеды. Он был готов к прогулке в городе. — Я ушёл. — Коротко оповестил мать Джон, оставляя её наедине со своими цветами. — Не забудь зайти к мистеру Харрису. — Напоследок напомнила она, и Джон забрал со столика в коридоре удила. Стоило ещё переговорить с ним насчёт подковки. До дома местного кузнеца пешком было полмили. Несмотря на то, как быстро по миру распространилась замена ручного труда машинным, мистер Харрис предпочитал всё делать по-старинке, отдав этому делу большую часть своей жизни. Стоит полагать, что своему сыну он прививал ту же любовь к работе руками. Это был полезный навык, учитывая то, что мир сейчас жил неспокойно как раз-таки из-за влияния роботов на их жизни. Удивительным оставалось то, как сильно семейная ферма Моррисонов абстрагировалась от влияния технологий омников: даже их пикап ездил на своих четырех, а не как все современные ауэробусы. Если верить новостям, то с каждым годом технологический бум растет в геометрической прогрессии: это может быть черевато по многим пунктам, но кто он такой, чтобы говорить об этом так громко. Так, парень из деревни. Парень с повышенным чувством справедливости. Дом мистера Харриса был открыл, что было вполне в его стиле. Вероятнее всего, он сейчас смолил на заднем дворе или в своей мастерской. — Доброе утро. Мистер Харрис? — Джон постучал по дверному косяку, стараясь привлечь к себе внимание, и его на пороге встретил вошедший с заднего двора сын коваля. Он вытирал руки о полотенце. — Младший подойдёт? — улыбнувшись, парень протянул Джону руку для рукопожатия. — Тим Харрис. — Джон Моррисон. — Представился он в ответ, и они пожали друг другу руки. Тим Харрис обладал исключительно южной внешностью для своего родного города: загорелой кожей и тёмными волосами. Отца в нём выдавали только светлые серые глаза. Интересно, что только могло заставить его перебраться от матери сюда? Он же жил рядом с Огайо, и мог себе позволить провести студенческую жизнь вдали от родительского дома. — У меня тут пара вопросов к твоему отцу. — Показав поломанные трензеля на удилах Тиму, вопрос у последнего отпал. Он забрал их. — Понял, я передам ему, что ты заходил. — Как скоро он сможет их починить? Тим пожал плечами и убрал полотенце в задний карман джинс небрежным хвостом. — Заходи завтра вечером. У тебя же были ещё какие-то вопросы. Задашь их лично. Джон поблагодарил Тима за помощь, и они ещё раз на прощание пожали друг другу руки. Краем глаза Моррисон заметил, что на его собеседнике была футболка с логотипом местного баскетбольного клуба. Заметив это, оба перекинулись парой дежурных фраз про баскетбол, положив хорошее начало для их первой встречи. — Как-нибудь свожу тебя на стадион. Там есть отличные кольца для игры. — Обязательно, Джон. До встречи.

***

К десяти часам утра стало заметно теплее: в полудню воздух обещал накалиться до 28-ти восьми градусов по Цельсию. Благо, место для встречи у друзей было самое подходящее для подобного климата, а именно, местное кафе-мороженое. Оно пользовалось популярностью у всего города, но в будние дни, до трех часов дня, пустовало, так как основной контингент посетителей — дети — находились в школе. Вся компания друзей собралась за отдаленным столиком, расположенном именно так, как нужно: в равной степени удаленном от входа и уборной, чтобы никто им не мешал, слабый кондиционер висел прямо над их головами, у стены стоял маленький диванчик, заменяющий стулья вокруг стола. На этом диванчике больше всех любили лежать Мэрри и Тодд. Они учились все вместе, но, в отличие от Джона, сладкая парочка друзей продолжила обучение в местном университете, пока их приятель тянул лямку семейного бизнеса. Ферма приносила достаточный доход, их земля давала пищу солдатам и городу, но всё это отнимало просто уйму сил. С тех пор, как мать Джона стала хворать на одну ногу, большая часть её забот, в том числе о саде, разделилась поровну по мужским плечам. Однако, такие различия не мешали троице друзей собираться вместе и обсуждать насущные проблемы: в колледже, в городе, в их личной жизни. И всё это за чашкой первосортного пломбира. Между прочим, на молоке от их коров! — Вы слышали о том, что Омнический кризис набирает обороты? — как бы невзначай бросила Мэрри. В школе она была лидером журнального клуба, и всегда самая первая узнавала о всех горячих новостях. Эта привычка осталась с ней и по сей день. — Предприятия Omnica активно закрывают, они якобы не выполняют поставленные требования. — Люди просто не могут жить спокойно. — В разговор включился Тодд, наматывая на палец короткие локоны Мэрри. Джон сидел напротив них, ковыряясь ложкой в мороженом. Тема военных действия всегда остро влияла на него. — О чём это ты? — Мэрри подняла голову на Тодда, и тот одарил обоих друзей скептическим взглядом, как будто те в самом деле верили в то, что Земля — плоская. — Мы победили рабство, расизм и гомофобию. Но жить спокойно — не для людей. Вот и начался этот конфликт с омниками... — Хочешь сказать, всё началось из-за омнической сегрегации? — Что-то типа. А почему нет? — Потому что они роботы. Мало кому сейчас была понятна сложившаяся ситуация: многие, как и Мэрри, не понимали, как роботы могли требовать равных для себя прав, когда ещё десяток лет назад они создавались лишь как специальный рабочий класс. Джон тоже напоминал себе об этом, несмотря на то, что раз за разом в голове всплывали воспоминания об омнике-экскурсоводе. — А ты что думаешь, Джон? Моррисон оторвался от чашки с мороженным, поднимая глаза на стену. Там часто вешали всякий информационный мусор: объявления о предстоящем школьном балу, поиски временного жилья в городе, агитационные военные листовки. Вот и сейчас, чем острее назревал конфликт в стране, тем больше листовок расклеивалось на каждом углу. Мужчина в форме Военных сил США призывал молодых людей вступать в ряды защитников своей родины, а на заднем плане величаво раскидывал свои крылья белоголовый орлан. — Я думаю, Тодд прав. — Ой да брось. Война с омниками? Кто в здравом уме согласится на то, чтобы пойти воевать с ма-ши-нами. — По слогам произнесла Мэрри, подчеркивая всю абсурдность этого. Машины не могли чувствовать боли, и их можно было снабдить невероятным количеством боевых единиц. Чего не скажешь о людях. Джон продолжал сверлить взглядом листовки, расклеенные неровным рядом по всей стене. "Все мы солдаты" — гласила подпись снизу. Задумавшись об этом, Моррисон совсем не слушал, что говорили ему друзья. — Не зря же сейчас платят за добровольное вступление в армию. — Да брось. Я бы даже за деньги не пошла на это. Жизнь куда дороже денег! — А кто тебя возьмет? Между двумя друзьями завязалась шуточная драка, в ходе которой ложка пломбира оказалась на носу Тодда. Джон не замечал даже этого, продолжая думать о своём: о прошлом, о конфликтах с омниками, об армии. Даже если отбросить мысли о роботах... Прямо сейчас мир раздирали и прочие военные конфликты. А они сидели здесь, ели мороженое, и не думали о всех тех, кто отдавал жизни за спокойный сон граждан. Как эгоистично. — Земля вызывает Джона. Джон, приём! — Мэрри пощелкала пальцами перед глазами Моррисона, привлекая его внимание. — А я бы пошёл. — Проморгавшись, запоздало ответил Джон. — Что, прости? — удивилась девушка. — В армию. — Ты, конечно, не обижайся, Джон... Но ты больше нужен нам здесь. Ты ферме нужен. Подумай о родителях. Настороженный взгляд Мэрри говорил о том, что она восприняла слова Джона об армии всерьёз. И её искреннее пугала прерогатива того, что, если войне быть, то в первую очередь на смерть пойдут как раз такие, как он — новобранцы с повышенным чувством справедливости и патриотизма. Бессмысленная, бесславная погибель. Тодд, однако, настолько серьёзно не думал ни о кризисе, ни о возможной войне. — А я другого и не ожидал. Ты же у нас герой до мозга костей. Соль земли и всё такое. Джон снова поднял взгляд на листовку. В душе поселилось неприятное чувство невыполненного долга.

***

Остальная часть встречи прошла спокойна: следующие темы для разговора ничем не выделялись. Мэрри рассказала, что в скором времени в университете намечается весенний баскетбольный турнир. Джон, в свою очередь, вспомнил о сыне мистера Харриса — Тиме — рассказывая про него друзьям. Тодд не мог похвастать интересным досугом, разве что, предложил на следующий выходных выбраться вечером в бар. — Там будет играть местная рок-группа. — Не люблю рок. — Стушевался Джон. — Да брось, будет круто. По итогу, вечер субботы оказался предварительно занят, на чём друзья и разошлись. Вернулся домой Джон достаточно рано: однако, у забора его встретил их пёс, виляя хвостом. Золотистый ретривер Туко не бегал, а буквально летал по ферме, гоняя гуляющих у загона кур и играясь с яблоками, как с мячами для тенниса. И, если пёс уже дома, значит, отец вернулся пораньше. И в самом деле: перед гаражом стоял их семейный пикап. Зайдя в дом вместе с Туко, шастающего у ноги, Джек громко поздоровался с отцом, и тот выглянул из кухни. — Ты рано. — Да, знаешь. Всё быстро закончил. Нынче от спроса на мясо отбоя нет. Несмотря на бодрый тон отца, Джон ему не поверил: в последнее время, глава семейства всё чаще возвращался из города раньше, натянуло улыбался и вытирал мокрый лоб платком. Врёт. Моррисон не был так юн, чтобы не понимать, что этот сезон не был прибыльным для их фермы: омнический кризис ударил и по сельскому хозяйству. Устраивались забастовки, падал спрос на рабочий человеческий труд, да и если говорить прямо: без рабочих рук омников, с таким количеством гектаров двоим мужчинам было сложно справится, что урезало процент дохода от земли. Предпочитая не выяснять отношения с отцом прямо сейчас, Джон поспешил перевести тему на кровлю: скоро начнется сезон дождей и ветров, только вот протечек с потолка им не хватало. — Я пойду переоденусь. — Да, хорошо. Захвати потом инструменты из амбара. Спорить с приказом Моррисон не стал. Краем глаза, поднимаясь по лестнице, он заметил, что его отец снова выпивал. Это не доведет его до добра, но Джон ничего не мог поделать с тем, как сильно упадок сельского хозяйства влиял на их семью. Ни мать, ни отец, ещё не решались посвящать Моррисона в свои размышления, что вселяло призрачную надежду на возможность пережить эти временные трудности. Однако, перестать думать об этом Джон не мог. "Не зря же сейчас платят за добровольное вступление в армию" — голос Тодда звучал в голове блондина, пока он переодевался в рабочую майку наверху.