Считай, что я твой ангел хранитель

Вся квартира за несколько секунд становится перевёрнута с ног на голову. Её безжалостный хозяин злой до такой степени, что у него идёт пар с ушей, а лицо трескается от злости и всё из-за того, что он не может найти свою любимую кисточку. Ну почему самые нужные вещи пропадают в самый неподходящий момент? Парадокс. — Чувак, у тебя столько этих кисточек, — вздыхает Джин, наблюдая за сердитым другом, который вот-вот взорвётся, — возьми другую. Потом найдёшь. На эти слова Чонгук косо посмотрел в сторону Кима. — Что? — в недоумении поднял старший брови. Чон лишь зло хмыкнул. Он совсем не понимает, куда, чёрт возьми, делась эта кисточка? Она же не могла просто взять и исчезнуть? Джин почувствовал неудобства под своей задницей, из-за чего пришлось встать и посмотреть, что там. Ой, кажется, Чонгук его скоро убьёт. Или не кажется. — Я… нашёл… — промямлил Джин, морально готовясь к тому, что его совсем скоро отчитают за невнимательность и небрежное отношение к чужим вещам. — Блять, ты что, сидел на ней? — Чонгук выпучил глаза на Кима, после чего свёл брови к переносице. Ну вот. Момент смерти Джина настал. — Тебе глаза для чего нужны, придурок? А если бы ты её сломал, как и мой карандаш?! О да, чонгукова натура очень вспыльчивая. Таких людей, как он, ещё никто никогда не встречал. Он заведётся по поводу и без. Как-то раз он послал Намджуна, потому что тот слишком громко постучал в его входную дверь; наорал на Юнги из-за того, что тот переборщил с сахаром в кофе; ну и чуть не убил Джина потому, что тот сел на его карандаш и сломал. — Но не сломал же! — Ким развел руками в стороны и состроил обиженную гримасу, чтобы было больше шансов доказать свою правоту. Хотя зная Чонгука, эти старания насмарку. Чонгук выхватил свою любимую кисточку с рук Джина и пошел в другой угол комнаты, где стояли мольберт с полотном и рядом на столике — краски. Наконец-то он может начать писать свою новую картину. Парень уверен, что на этот раз точно создаст шедевр, и он попадёт на Сеульскую выставку картин. Только вот вдохновение после пропажи куда-то делось. Точно закон подлости. — Джин, — повернулся младший к старшему, — принеси несколько бутылок пива с холодильника. Для вдохновения. Ким только ухмыльнулся сказанному. Чонгук никогда не может нарисовать что-то впрямь интересное без алкоголя в крови. Сколько он ни пытался — получалось что-то скучное или вовсе холст оставался пустым. И как же в такие моменты не помочь своему бро? Джин послушно принёс четыре бутылки пива младшему, на что тот даже спасибо не сказал. Впрочем, ничего нового. Следующие полчаса Чонгук ныл о том, что очень хочет себе самый большой набор цветных карандашей от «Faber-Castell», но у него не было денег не то, что на большой набор, а даже на средний. Быть художником дорого и больно. Джин уже не раз это понял, поэтому в искусство и не ввязывается. Не нужны ему такие страдания. — Чувак, — Ким осторожно перебил его, боясь, что тот разозлится, но, на удивление, Чон отреагировал вполне спокойно. Кто и что сделал с Чонгуком? А, да, алкоголь просто прибавил ему немного ума. — Ты рисовать вообще собираешься? Ты допиваешь уже четвёртую бутылку, но холст остался таким же белым и пустым, как и был. — Я жду, пока ты свалишь, — быстро выбрасывает Чонгук, а после добавляет, — я не могу рисовать при ком-то. Минута молчания и: — Тогда я пошел. Удачи с картиной, — Джин тепло улыбнулся своими розовыми и пухлыми губами, помахав рукой, и направился в коридор. Спустя несколько секунд послышался громкий хлопок дверью, а затем — глухая тишина. Наконец-то Чонгук может начать рисовать свой шедевр.

***

Солнце своими тёплыми и светлыми лучами пробирается в комнату из-под штор. Чонгук открывает свои глаза и трёт заспанное ото сна лицо. Какое же хорошее утро, когда не нужно собираться на работу. По правде говоря, Чонгук свою работу ненавидит всей своей душой. Торчать в кафе целый день и улыбаться посетителям — последнее, что он бы хотел делать. Но жизнь любит преподнести неожиданные повороты и обрушить все планы. Стук. Чонгук резко повернул голову в сторону, откуда донёсся звук. Это было где-то на кухне. Звук повторился, и Чону стало немного страшно. Совсем чуть-чуть. Да, он ещё и параноик. Ну, а вдруг в его квартиру пробрался грабитель или маньяк? Парень осторожно встал с кровати и медленными тихими шажками пошел на звук. Фильмы ужасов его ничему не научили. Чонгук просовывает голову в дверной проём на кухню и… И видит какого-то парня, который жрёт его хлопья. Неизвестный поднимает на него невинный и удивлённый взгляд, а затем широко улыбнулся. Улыбка его была необычная. Квадратная. И это показалось Чонгуку на секунду милым. Всего лишь на секунду. — Наконец-то ты проснулся, — заговорил тот своим до невыносимости глубоким голосом. Красивый. А Чонгука совсем парализовало от этого всего. Он даже ничего в ответ сказать не может. Наступило молчание, которое длилось минут десять. Один сидит за столом, а другой стоит напротив, и они оба пялятся на друг друга. Что, чёрт возьми, происходит? — Ты кто? — единственное, что Чонгук смог выдавить из себя. Он явно в шоке. Незнакомец убрал свою улыбку и свёл брови к переносице, где образовалась складка. И это тоже Чонгуку на секунду показалось милым. Всего лишь на секунду. — Вообще-то, — начал парень, пожирающий хлопья, — очень невежливо с твоей стороны задавать такие вопросы. А где «привет», в конце концов? — это всё звучало с такой невозмутимостью, что Чон за секунду разозлился. Его взгляд стал угрюмым. Как говорит Джин: «Взгляд — «Сейчас тебе придёт пиздец». Кулаки он сжимал до такой степени, что костяшки побелели, а на лице начали играть желваки. В общем, сердитый Чонгук очень страшный и опасный. Он хоть и плохо относится к физическому насилию, но морально насиловать своими истериками он может. И даже очень хорошо. — Ты, блять, кто такой?! — Чонгуку уже крышу сорвало от этой ситуации. Приходит он, значит, на кухню, а там какой-то парень жрёт его хлопья. Ну что за абсурд? — Мрамор итальянский, кто же ещё, — незнакомец отодвигает пустую тарелку и закидывает ноги на стол. Чонгук в миг охерел от такого поведения. И это он Чону рассказывает о том, что не поприветствовать — «очень не вежливо с твое стороны»? — Меня зовут Ким Тэхён. Ты меня освободил с мира грёз. И скажи спасибо, что я ничего не сказал с твоего очередного нетактичного поведения. Хотя именно это я и сказал, — и опять эта невозмутимость. Как же этот Ким Тэхён его бесит. — Что за бред? Мне полицию вызвать? — так же зло, но в то же время и растеряно звучит от Чонгука. — В принципе, это будет неплохая идея. Они уже четыре года меня ищут потому, что я пропал ни с того ни с сего. Они смогут наконец закрыть это дело, — опять эта квадратная улыбка. Чонгук стоит, как кипятком ошпаренный, ничего не понимает. Какой мир грёз? Что это вообще значит? Это пранк? Друзья решили поиздеваться над ним и его нервишками? Если так, то у них это вполне получилось. Чон продолжал стоять молча и наблюдать за Ким Тэхёном, который смотрел так, будто это все серьёзно. Будто нет ни единого намёка на шутку. Будто и про мрамор говорил всерьёз. — Я бы хотел посмотреть на твою картину, — нарушил тишину незнакомец. Чонгук сначала немного потерялся от такого заявления, но всё же молча пошел в свою спальню, где и находилась его новая картина, и принёс этому Тэхёну. Тот лишь хмыкнул, увидев работу, а затем: — И это Всемогущий посчитал шедевром?! И благодаря этому я, чёрт возьми, опять на свободе?! Я оскорблён! Чонгук слушает возмущение и сказать, что он охуевает — не сказать ничего. Это только что его картину назвали дерьмом? — Ты, блять, — Чон резко вскинул указательный палец в сторону Тэхёна, — какого хуя ты себе позволяешь? Пробрался в мой дом, съел мои хлопья, рассказываешь какой-то бред, а теперь поливаешь дерьмом мою картину? У тебя с головой вообще всё в порядке? Тэхён молчал недолго. Совсем недолго. — Не совсем, — он схмурил брови, а затем продолжил, — она у меня немного болит и кружится. Это все из-за адаптации в этом мире, так что скоро пройдёт. Чонгук готов ладонью лоб пробить. Какой же этот парень тупой. Боже, спаси его от этого Ким-кретин-Тэхёна. — Сваливай с моего дома! Иначе я позвоню в психбольницу, и на этом твоя свобода закончится! — Истеричка, притормози… — Уходи! Тэхён убрал ноги со стола и затем встал с дивана. Он ещё раз бросил взгляд на злого и раскрасневшегося от ярости Чонгука и затем вышел с кухни, а потом и с квартиры, громко хлопая дверью. И кто ещё тут истеричка?

***

Чонгук плохо позавтракал и остался не до конца сытым, ведь хлопьев оставалось и так немного, а тут больше половины ещё и съели. Он направляется в спальню, чтобы начать рисовать следующую картину. Чон бросил взгляд на «политую дерьмом» работу и заметил, что на ней красовались какие-то чёрные пятна. Он точно помнил, что их не было. — Какого чёрта?

***

— То есть, ты хочешь сказать, что он пришёл с мира грёз? — Джин скептически осматривает своего тонсена и неверяще сводит брови к переносице. Чонгук закатил глаза. — Ты переспрашиваешь уже третий раз! — видит Бог, как он пытается не сорваться. Злость внутри него все ещё бушует сильным вихрем, а кулаки сжимаются до хруста костяшек. Чон чертовски зол. — Я не знаю, откуда он пришёл. Это он втирал мне, что я освободил его с мира грёз. Сумасшедший. Джин осматривает лицо Чонгука, на котором играют желваки. Он, честно говоря, шокирован, что парень не начал орать и не закатил истерику, как это обычно делает младший. Прогресс. — Как, говоришь, его зовут? — Ким опускает взгляд на свои руки, сцеплены в замок. Сам он сидит бездвижно, ведь чувствует напряжение в воздухе. Такое ощущение, будто он идёт на минном поле. Один неверный шаг — всё взорвётся к чертям. Минное поле в данной ситуации — Чонгук. — Хён, тебе пора что-то делать со своей памятью. Я уже четыре раза сказал, что его зовут Тэхён. Ким Тэхён. Джин сидит молча около двух минут, а затем спрашивает: — И этот Ким Тэхён тебе говорил, что пришёл с мира грёз? Чонгук устало поднимает свой взгляд к белому потолку. И за что ему это всё? Сколько ему раз нужно повторить одно и то же, чтобы его в конце концов услышали? Походу, это придется повторять больше тысячи раз минимум. Даже Ким Тэхён в этом плане и то был лучше. По крайней мере слышал всё и понимал с первого раза. — Блять, Джин-хён… — Чонгук устало проскулил имя своего очень внимательного друга, который почему-то никак не хотел включить свои мозги и хоть немножко подумать. Чон, конечно, знал, что рассказывать что-то Джину бесполезно, с этим лучше обращаться к Намджуну, но надежда у него была. — Слушай, Чонгук, — Ким состроил серьёзное выражение лица, будто собирался сказать что-то впрямь умное, но надежды Чона быстро разрушились. — Я понял, что этот твой Ким Тэхён сумасшедший. Никогда, запомните, никогда не нужно ждать от Джина чего-то умного. Чонгук готов разреветься от всей этой абсурдности. Джин с Чонгуком резко повернули голову в коридор, откуда донёсся звон. Что ещё за нежданные гости? Ким кинул взгляд в сторону Чонгука, который встал с дивана, чтобы открыть дверь, чтобы получить хоть какое-то объяснение, но тот на него даже не посмотрел. Чон медленным шагом направился к входной двери, а затем, несмотря в глазок, открывает. Перед ним стоял его близкий друг Юнги, смотрящий слишком серьёзно и в то же время зло, а возле него был… Ким Тэхён. Юнги несильно толкнул Чонгука, освобождая проход в квартиру и, взяв Тэхёна за запястье, пошёл внутрь. Они стояли около пяти минут молча. Юнги бросал искрящийся от злости взгляд в Чона, а тот без каких либо колебаний оглядывал старшего. Тэхён, что всё это время стоял рядом, разглядывал коридор. Он хоть и был здесь несколько часов назад, но такое ощущение, что он тут впервые. Напряжение, витающее в воздухе, на него неприятно давит, от чего хочется съёжится, стать меньше и незаметнее. Или вовсе исчезнуть отсюда. Длинное молчание развеял Джин, входя в коридор и лучезарно улыбаясь. Он подходит к угрюмому Юнги, который при виде Кима сразу меняется, и приобнимает его в приветственном жесте. — Почему вы здесь стоите? Проходите в комнату, — звучит так тепло. Чонгук вообще не на шутку взбесился от этой фразы. Это как бы его дом, и он здесь должен распоряжаться и решать, проходить гостям в комнату или нет. Юнги опять схватил Тэхёна за запястье и потащил в комнату, обходя Чона со стороны. Они вдвоём сели на кровати, а Джин с Чонгуком, который зашёл следом за Тэхёном, сели на диване напротив. — Что-то случилось, Юнги-я? — обеспокоенно спрашивает Джин, уничтожая тишину, которая успела снова настигнуть. Юнги перевёл свой хмурый взгляд с Чонгука на Кима и немного остыл. — Иду я значит в супермаркет, — Мин делает долгую паузу. — И вижу вот это существо, — он ткнул указательным пальцем в плечо Тэхёна, из-за чего тот слегка сморщился. — Он выглядел как не от мира всего. Я ж подхожу, как нормальный человек, и говорю: «Чувак, ты чего?» — Юнги опять делает паузу, но уже на этот раз не такую длинную. — А он отвечает, что его выгнали, — он кинул злой взгляд на Чонгука, который слушал это всё не с очень большой охотой. — Я ж спрашиваю: «Какой мудак это сделал?», а он мне: «Чон Чонгук». Вот собственно мы и здесь, — Юнги замолк и начал испепелять своим взглядом младшего, выжидая объяснений. — И что мне сделать? — не удерживается Чонгук, чтобы не нахамить. — Объяснить, почему ты его выгнал! — Пусть он объяснит, что делал в моей квартире! — срывается Чон. — Я же тебе объяснял всё, — тихо дрожащим голосом выдавил из себя Тэхён. Злой Чонгук очень страшный. — То, что ты говорил какой-то бред — не в счёт! Какой, к чёрту, мир грёз?! После криков настала мёртвая тишина. Все сидели и не шевелились, будто даже не дышали. Джин осматривал комнату. Его взгляд бегал, не удерживался на одном месте. Тэхён смотрел в пол и теребил края своей широкой и длинной футболки, а Юнги с Чонгуком испепеляли друг друга, проделывали дыры. — Тэ, — Мин повернул голову в сторону Кима, аккуратно зовя его, а Чона всего передёрнуло от такого ласкового прозвища. — Это правда? — ответом послужил уверенный кивок. — Я, конечно, слышал о легенде, но не думал, что это правда. — Какая к чёрту легенда? — никак не успокаивается Чонгук. Ему бы успокоительного дать. — Завались! — сердито бросил Юнги младшему, а затем опять повернулся к Тэхёну. — Можешь рассказать подробнее? Тэхён опять кивнул, а затем начал обдумывать, с чего бы начать свой рассказ. Он детально подбирал слова, чтобы всё звучало максимально правдоподобно. Главное только, чтобы Чонгук понял, что это не ложь. — В мире грёз есть Всемогущий. Он отвечает за порядок. В общем, главный, — недолгая пауза. — Он решает, какие рисунки в этом мире стоят звания «шедевра». А есть грёзцы. Это люди, которых Всемогущий посылает тем, кто нарисовал шедевр, — все внимательно слушали, чтобы уловить суть сказанного. Тэхён ненадолго замолчал, чтобы дать парням возможность обдумать. После нескольких секунд молчания послышался голос Юнги: — Значит, Всемогущий решил, что Чонгук нарисовал шедевр и отправит тебя к нему? — кивок. — Но зачем? — Грёзцы умеють исполнять желания людей. Я могу исполнить одно желание Чонгука, но при одном условии. — Что это за условие? — поинтересовался Чонгук, чуть хмуря брови. — Мы должны быть с тобой в хороших отношениях, — Тэхён закусил нижнюю губу, после чего продолжил. — Если мы будем с тобой много ссорится, твоя картина, названная «шедевром», будет становится чёрной. На ней будут появляться чёрные пятна, пока полностью не заполнят холст. Если твой рисунок почернеет, ты станешь грёзцем, а я обычным человеком. При этом всём, ты забудешь свою жизнь в обычном мире, а я — жизнь в мире грёз. В моей голове образуются ложные воспоминания, — грустный и тяжёлый вздох. — Чтобы я исполнил твоё желание, нам нужно налаживать наши отношения. Тогда картина будет покрываться золотыми пятнами, и я смогу исполнить любое твоё желание, но после этого я должен вернуться в мир грёз, — Тэхён опять замолчал. Самым сосредоточенным выглядел Юнги. Он хмурил брови и иногда почти незаметно кивал в такт своим мыслям. Джин, в свою очередь, сидел и оглядывал Тэхёна офигевшими глазами, дескать, такое чё, возможно? А Чонгук смотрел лишь в одну точку. На его лице не было никаких эмоций, глаза ничего не выражали, что немного напрягало. Он вообще слушал Тэхёна? — Чонгук говорил, что на его картине появились чёрные пятна, — спустя минуту заговорил Джин. — Они из-за вашей ссоры появились? — ответом послужил кивок. — Тогда вам нужно скорее мириться и стать друзьями, — Чонгук на это лишь сухо усмехнулся. — Всё таки мы не хотим, чтобы он стал грёзцем, да, Юнги-я? Юнги уверенно кивнул. — Вам нужно помириться. Извинитесь друг перед другом, — предложил Мин, задумчиво глядя куда-то в стену. — Только вот есть одно но, — все повернулись к Тэхёну. — Эмоции и чувства должны быть искренними. Если Чонгук просто скажет «извини» на отъебись, то ничего не получится. — А может ты просто у кого-то поживёшь? Найдёшь работу, снимешь квартиру. Будешь жить жизнью обычного человека. Ты не будешь должным исполнять моё желание, а я не буду должным видеть тебя. Как тебе? — Чонгук согнул руки в замок и упёрся ими о колени, наблюдая за потерявшимся Тэхёном и выжидая ответа. Взгляд Кима помутнел от слов Чонгука. Всей своей интонацией и поведением он показывает, что не хочет с ним связываться. А для Тэхёна это очень обидно. Он привык общаться и дружить со всеми, а тут такой неожиданный поворот. Как можно приручить этого зверя Чон Чонгук? — Н-не получится, — от обиды голос грёзца начал немного подрагивать, а в горле образовался неприятный ком, который никак не получается проглотить. — Грёзец без «своего человека» увядает, из-за чего холст всё равно будет покрываться чёрными пятнами. Для нас это стресс — не видится с человеком. Это считается, как моральный ущерб, поэтому нужно проводить время вместе хотя бы раз в два дня. От услышанного Чонгук закатил глаза. Что ж, если хочешь остаться на этом свете, нужно обязательно общаться с грёзцем. Как только младший думает об этом, его всего передёргивает. Тэхён ему не понравился с самого начала, а тут им ещё и придётся жить под одной крышей. Чону себя и впрямь жалко. — Ну ведь ты всё равно можешь у кого-то жить, но мы будем с тобой ненадолго встречаться. Минуты на три в день, не больше. — Блять, Чонгук! — послышался рык Юнги. Он сейчас так зол на Гука, что ещё чуть-чуть и сорвётся с места, чтобы дать пощечину. Как можно быть таким безответственным! Если бы у Юнги был свой грёзец, он бы посвятил ему половину свободного времени. — Почему ты такой жестокий? Своими словами ты делаешь ему больно, а значит, что на твоей картине могут снова появиться пятна! Ты же делаешь хуже только себе! Я о тебе думаю, в конце концов! Джин резко подорвался с места и направился к натюрморту, возле которого стоял вчерашний чонгуков «шедевр». Он поднял холст и начал внимательно рассматривать каждый уголок, чтобы проверить наличие новых пятен. Прямо на глазах у Кима некоторые участки рисунка начали темнеть. Выглядит это жутковато. — Гук-и… — Джин тяжело сглотнул и направил свой растерянный взгляд на Чонгука, что выглядит непоколебимо. Его будто совсем и не волнует, что это серьёзно, и он может попрощаться с этой жизнью. — Пятна… Чонгук резко встал с дивана, от чего притихший Тэхён немного дёрнулся, и подошел к хёну. Он ошарашенными глазами смотрел на новые пятна, появившиеся несколько секунд назад. — Твою мать… Так у Тэхёна, оказывается, с головой всё в порядке. Не бред он нёс всё это время, — на лице младшего появилась жуткая улыбка, больше похожа на оскал. Такое ощущение, что он вот-вот истерически засмеётся. Ком в горле Тэхёна разросся до такого размера, что дышать становится невыносимо тяжело, а сдерживать слёзы, что так и хотят брызнуть, — ещё тяжелее. Коленки начали незаметно подрагивать, а в душе разрослась обида. Неужели всё это время Чонгук не верил ему? Неужели его неприязнь за несколько часов стала настолько большой? — Опять… — тихо произнёс Джин всё ещё держа чонгукову картину в своих руках. Выглядит он таким же растерянным. Чонгук наклонился к картине, чтобы собственными глазами увидеть появление тех самых пятен. Чёрный цвет краской разливается на холсте, убивая цвета картины и заполняя те места, где краски и не было. — Значит так! — довольно голосно раздался голос Юнги, что испугались все, даже Чонгук. — В среду мы с Джином придём к вам после работы, чтобы проверить, какие у вас обстоятельства. Если картина останется в пятнах или, не дай Бог, ещё почернеет, то с вами будет разбираться Намджун. А ты, Чонгук, знаешь, он ещё тот мозгоправ! Младший, как всегда, закатил глаза. Ему сейчас ставят ультиматум? Серьёзно? Они вообще в курсе, что это бесполезная вещь? Чонгуку всегда было плевать на ультиматумы или какие-либо договоры. Он всегда делал всё по-своему, как сам хотел, из-за чего, собственно, не раз попадал в неприятные ситуации, с которых его вытаскивали друзья. Жизнь Чонгука ничему не учит. Так всегда было и до сих пор есть. Осталось только надеяться, что в будущем что-то изменится, и у него начнут работать мозги. Юнги положил свою небольшую ладонь на плечо Джина и повел в коридор. Им пора уходить. Им пора оставить этих двоих наедине. Это, конечно, очень рискованно, Чонгук может сильно обидеть Тэхёна, а за него даже никто не заступиться, но они со всем должны разбираться сами. Хёны не смогут сидеть с ними всё время и следить, чтобы эти дети не поссорились. Входная дверь с громким звуком захлопнулась, и Чонгук с Тэхёном остались одни. Прошлый раз, когда возле них не было старших, всё закончилось плачевно, что и отразилось на чонгуковом «шедевре». Чон, практически не шевелясь, стоял минут пять, а затем, достав руки с карманов спортивных штанов, направился на кухню готовить ужин. Правда готовкой это назвать тяжело. Чонгук вообще готовить не умеет и не любит. Гук подошёл к шкафчику, что висел над плитой (для чего она ему, он сам не знает) и, открыв, достал две пачки лапши быстрого приготовления. Открыв один из кухонных гарнитуров, он достал две тарелки и две пары палочек. Всё это время Тэхён стоял в комнате и наблюдал за действиями «своего человека», которого было видно через дверной проем. Ким не знал, чем себя занять. Вот так стоять и ничего не делать казалось неловко, поэтому он, долго колеблясь, всё-таки идёт на кухню к Чонгуку. Медленно и неуверенным шагом. Зайдя на кухню, Тэхён видит, как Чонгук заливает лапшу кипятком, а затем садится на диван и принимается её есть. — Ешь, — бросил Чон. От неожиданности по спине Кима прошлось несколько мурашек. Грёзец подошёл к дивану и сел рядом с Чонгуком, пытаясь всё это время успокоиться. Нечего нервничать, уверяет он себя, это всего лишь Чонгук, всего лишь «его человек». — Расскажи что-нибудь, — звучит тихо и неловко, — о себе. Ответом служит молчание. Чон будто и не услышал никакого вопроса, заданного Тэхёном несколько секунд назад. Он продолжил есть свою порцию лапши и смотреть куда-то в стену. — Я закончил старшую школу, — послышалось спустя минут пять. Голос Чонгука был хриплым от долгого молчания. Звучит красиво. — Меня отчислили с университета, и теперь я работаю в кафе. — Отчислили? — Чон кивает, так и не посмотрев на Тэхёна. — За что? — Подставили. Чонгук был немногословен. От слова совсем. Отвечал сухо, неохотно, в сторону Кима даже не смотрел. В воздухе напряжение так и не спадало. Чон встал с дивана и подошёл к холодильнику, доставая бутылку пива. Он впервые за эти двадцать минут смотрит на Тэхёна. — Будешь? — Буду.

***

— Какую миссию вообще исполняют грёзцы, кроме желаний? — с нотками интереса спрашивает Чонгук? Алкоголь пошёл ему на пользу. Он стал более разговорчив и начал интересоваться Тэхёном. Неприязнь отошла на второй план. — У каждого человека есть свой грёзец, — начинает свой рассказ Ким. — Мы следим за мыслями «своего человека». Стараемся не подпускать плохие мысли в вашу голову, пытаемся притупить моральную боль. Считай, что я твой ангел хранитель, который оберегает тебя от назойливых мыслей. — Ты хочешь сказать, что грёзцы контролируют мысли человека? — задумчиво тянет Чонгук, разглядывая блики на бутылке пива. — Нет-нет, — отрицательно машет головой Тэхён, — все решения вы принимаете сами. Мы всего лишь стараемся сделать так, чтобы в вашей голове было меньше мыслей, которые вас истощают. — Значит, ты знаешь обо мне всё? — Гук поворачивает свои чёрные, как ночь, глаза и устремляет свой немного расфокусированный взгляд на Киме. — Абсолютно всё, — кивая в такт своим словам, отвечает Тэхён, лучезарно улыбнувшись. — А грёзцем ты родился или стал? — Так, как мою память стёрли, я не могу сказать точно. Но мой друг говорил мне, что я был человеком, но четыре года назад что-то пошло не так, и моя нормальная жизнь подошла к концу. У меня не получилось наладить отношения со своим грёзцем. — Хён? Ким вопросительно промычал. — Я спать хочу, — устало говорит младший, после чего зевает. Он выглядит, как ребёнок. Очень мило. Тэхён выхватил с рук Чонгука полупустую бутылку пива и понёс её на кухню, оставив на столе. Ким обратно зашёл в спальню и, выключив свет, подбежал к кровати к младшему, ложась рядом и обнимая. В обнимку они засыпают.