Считай, что я твой ангел хранитель

После того вечера, когда Чонгук и Тэхён немного выпили вместе, прошла почти неделя. За это время они практически не разговаривали, а если разговор и начинал завязываться (по инициативе Тэхёна), то заканчивался скандалами. Чонгуков «шедевр» становился всё чернее и чернее. Практически всю неделю Тэхён был один. Младший рано утром собирался на работу и приходил поздно вечером. В это время Ким убирал в квартире, готовил ужин для усталого Чонгука, стирал его вещи. Он выполнял роль заботливой жены, но Тэхён и не против. Только если бы в ответ он получал благодарность, было бы намного лучше. Как Юнги с Джином и обещали, они в среду пришли после работы узнать, какие обстоятельства у этих двух, но ничего хорошего так и не увидели. А на что они надеялись? Думали, Чонгук послушает его? А сейчас был обычный субботний день. У младшего появились какие-то дела, из-за чего ему опять пришлось оставить Тэхёна в одиночестве. А Киму нормально. За эти дни он привык к одиночеству, к тишине. Тэхён нашел в холодильнике Чона бутылку пива. Сейчас, лёжа на кровати перед телевизором, он пьёт его небольшими глотками, смотря футбол, который как раз транслируют на одном из каналов. Заняться ему больше нечем. В квартире он убирал вчера, обед уже приготовлен. Можно и расслабиться. Со стороны входной двери послышалось щелканье. Владелец квартиры наконец закончил свои дела и вернулся домой. Тэхён решил выйти к нему в коридор, поприветствовать, спросить, что были за дела. Осталось только надеяться, что это не перерастёт в очередную ссору. Ким прошёл в коридор и упёрся о стенку, внимательно оглядывая Чонгука, что снимал свои кроссы. Младший поднял голову на Кима и скользнул взглядом по нему. На нём как всегда была одета одежда Чона. Из своей у него только широкая футболка и такие же широкие штаны. Сначала Чонгука очень раздражало и выводило из себя то, что этот грёзец носил его одежду, но довольно быстро он к этому привык. Выбора нет. — Мы сегодня идём к Намджуну в гости, — поставил младший Кима перед фактом. Вот так, даже без приветствия. — Найди у меня в гардеробе подходящую одежду и собирайся, — что-то с Чонгуком не так. У него что, настроение хорошее? Почему он такой многословный? — И тебе привет, — съязвил Тэхён. Зачастую они ссорятся по вине Чона, но старший не будет отрицать, что он тоже может съязвить или нагрубить. — А если вдруг я не хочу? — возмущённым тоном спросил Ким, выгибая бровь. Нет, он, конечно, пойдёт к Намджуну, он не против с ним познакомиться и провести время с уже знакомыми ему людьми, но надо же как-то этого мелкого засранца поставить на место. — Не хочешь, не иди, — пожимает плечами Чонгук. — Я вижу, тебе и без компании весело, — он переводит взгляд на бутылку пива, стоящую на столе, которую видно с комнаты через дверной проём, и легонько на неё кивает. — Заняться нечем больше, — коротко отвечает Ким. Наконец, сняв свою обувь, Чонгук направляется в ванную комнату, чтобы помыть руки, а Тэхён идёт в спальню искать себе одежду. Он открывает шкаф и сразу ищет взглядом подходящие вещи. Ким натыкается на чёрную широкую футболку с v-образным вырезом и на такие же чёрные джинсы, рваные на коленях. То, что нужно. Он быстро переодевается и ещё находит цепь, которую одевает себе на шею. Давно Тэхён так красиво не выглядел. Чонгук незаметно вошёл в комнату, пока старший переодевался. Он начал осматривать обнажённую спину, скользнул взглядом по лопаткам, позвоночнику, по талии. Фигура у этого грёзца красивая, отрицать этого Чон не будет. Дождавшись того момента, пока Тэхён полностью оденется, Чонгук наконец подал голос. — Куда ты так вырядился? — звучит осуждающе. Чон вообще считает, что Тэхён выглядит великолепно и чертовски сексуально, но ему то он в этом не признается. — Мы идём всего лишь в гости. Ким резко повернулся, не ожидав того, что младший стоит сзади, и смотрел слегка испуганными глазами. — Как давно ты здесь стоишь? — Только пришёл, — пожимает плечами Чонгук. — Идём, Тэхён, нам пора выходить. Чонгук впервые назвал Кима по имени. Это звучало так сладко и приятно, что хочется попросить, чтобы он вновь его повторил. От этого по венам разливается приятное чувство, а на губы лезет широкая улыбка, скрыть которую просто невозможно.

***

Чонгук, Тэхён, Джин, Юнги и Намджун, уже подвыпившие, сидят на полу возле дивана и играют в бутылочку. Но правила в ней немного изменённые. Человека, на которого указывает горлышко бутылки, можно взять на слабо, задать вопрос или задание. Если он это не выполняет или не отвечает на вопрос, выпивает три шота соджу. По мнению Тэхёна, это наказание довольно таки жестокое. Все сидят и смеются, подстёбывают друг друга, пьют. Им не скучно совсем. Джин уже сидит с большим перманентным членом на лбу, Юнги ждёт действие краски для волос. Ему, по прихоти Джина, пришлось расстаться со своим любимым блондом и перевоплотиться в брюнета. Намджун уже сидел в женских колготках и на каблуках, что пришлось одолжить у его сестры, которая отправилась в командировку в другую страну, а Чонгук сидел в розовом пышном платье, что тоже принадлежало сестре Джуна. А Тэхён... Так, как он был новичком компании, ему не задавали через чур жёстких заданий или слишком личных вопросов, за что Ким был очень благодарен. Ему не особо хотелось сидеть с членом на лбу или перекрашивать свои тёмно-каштановые волосы. Настала очередь Джина, который секунду назад отвечал на извращённый вопрос, крутить бутылочку. Бутылка быстро раскручивается и также быстро останавливается, указывая своим горлышком на Тэхёна. Он поднял свой полный предвкушения взгляд на парня напротив, что очень хитро улыбался. Улыбка эта не предвещала ничего хорошего. Совсем ничего. Грёзец мог лишь молиться всем известным ему Богам, чтобы это не было какое-то жестокое задание. Лучше ответить на вопрос, полных всяческих подвохов и пошлостей. — Слабо ли тебе... — Джин намеренно делает большую паузу, создавая интригу для всех окружающих, особенно для Тэхёна. Он начал наигранно делать задумчивое выражение лица, дескать, я ещё не придумал, но затем всё же продолжает. — Поцеловать Чонгука. Находящиеся рядом Намджун и Юнги сразу подняли шум, протягивая длинное и громкое «о», полное намёков. А Тэхён с Чонгуком выпучили глаза, смотря на старшего. — Какого чёрта, Джин? — не выдержал Чон. — Это не твоё задание, Чонгук-а, если Тэтэ захочет не целовать тебя, а выпить три шота соджу, то он это сделает. От тебя тут ничего не зависит, — с весельем подмигнул старший младшему. А Тэхён вообще не понимает, что происходит. Нет, он, конечно, понимает, что ему только что сказали поцеловать Чонгука, но он ведь может и отказаться. Вот только давать заднюю грёзец не собирается. Он не слабак. Ким поднимается с места и подходит ближе к Чону, садится на пол рядом и громко вздыхает. Его немного потряхивает от волнения, но больше он волнуется о том, что между ними будет после этого поцелуя. Чонгук вообще возненавидит его? Тэхён пальцами поднимает подбородок младшего и медленно приближается, прикрывая веки. Чон так же закрывает глаза и приоткрывает губы. — Стой, Тэхён-а, — прерывает их старший Ким. Грёзец поскорее хочет покончить с этим тупым заданием, а его, такое ощущение, что специально мучают, издеваются. — Я не успел подготовить камеру, — точно, как же без этого. Каждого, кто выполняет задание, Джин фотографирует, чтобы были весёлые воспоминания, ну и, конечно же, компромат. Он ещё и как-то грозился их распечатать. — Можешь повторить этот момент, он был такой горячий. Грех не запечатлеть, — старший подмигивает, Юнги с Намжуном смеются, а Тэхён вздыхает. Он опять длинными и тонкими пальцами подхватывает подбородок Чонгука и успевает заметить, что под губой у него есть маленькая родинка, что выглядит очень мило. Они одновременно закрывают глаза, и Тэхён наконец прикасается своими губами к младшему. Он начинает их по очереди сминать, отмечая, что они очень мягкие и сладкие. Младший на поцелуй не отвечает, что и понятно. Грёзец продолжал по очереди целовать губы Чонгука, собираясь уже отстраниться, но вдруг он чувствует движение со стороны Чона, и по его спине пробегает табун мурашек, несущих с собой электрические разряды. Тэхён, быстро отстраняется, пытаясь сделать вид, что не почувствовал движения губ Чонгука, и идёт назад на своё место. Игра продолжается. Только больше Тэхёну не задают настолько жёстких заданий. Да и, в принципе, никому. Теперь эта игра становится менее извращённая, но всё такая же весёлая. У каждого уже болят скулы от улыбок и смеха, но они продолжают играть и веселиться. Остаток вечера Чонгук всё время поглядывал на Кима, пока тот смотрел совсем в другую сторону или вовсе был повёрнут. Иногда это были короткие взгляды, а иногда они затягивались, длились по несколько минут. Младший сам себе не может объяснить своё поведение, но он в этом и не особо нуждается. Завтра утром, когда алкоголь полностью выветрится с крови, оставив после себя лишь головную боль, может, Чонгуку и будет стыдно за то, что так откровенно пялится на этого сексуального грёзца, но это будет завтра. И вот опять. Пока Тэхён чуть ли не умирает от смеха, чонгуков взгляд скользит по его тонкой длинной шее, по острым ключицам, выпирающие из-под золотистой кожи и которые так хочется укусить. Талии не видно из-за широкой футболки, поэтому взгляд сразу переходит к его бёдрам, что выглядели крышесносно. Затем он осматривал накачанные руки парня, останавливались на бицепсах. Чонгук громко и тяжело сглотнул, а затем отвёл взгляд в сторону, где встретил Джина, смотрящего на него. На его губах играла лёгкая, но полная намёков улыбка. Младший начал раздражаться. Его руки, что он несколько секунд назад сжал в кулаки, невероятно сильно зачесались. Дать бы хёну за то, что он спалил Чонгука, только вот Чон плохо относится к насилию. Время близилось к часу ночи. Парни решили уже расходиться по домам. Немного убрав в намджуновой квартире, все пошли в коридор, прощаясь с владельцем квартиры и расходясь по своим домам.

***

Как только Чонгук и Тэхён зашли в квартиру, закрыв дверь, младший резко прижал грёзца к стене, удерживая его руки над головой. Его взгляд, в котором искрится возбуждение и бесконечное желание, упал на пухлые слегка приоткрытые губы старшего, не ожидавшего такого поведения. Не долго думая, он припадает к этим губам своими и начинает целовать их по очереди. У Тэхёна от этих прикосновений по венам разливаются электрические разряды, а тело прошибает ток. Младший начинает скользить языком меж губ Кима, что так и стоит в недоумении, и исследовать его рот. Старший решает поддаться искушению и ответить на столь горячий и настойчивый поцелуй. Он отвечает размашисто, с нескрываемой жадностью, позволяет их языкам переплетаться, но голову не теряет. Не время её терять и отдаваться в руки Чонгуку. Он пьян, он не соображает, что делает. Чон медленно и без охоты отстраняется, чтобы отдышаться, и расфокусировано смотрит в тэхёновы очи, в которых глубокая бездна, бесконечная. И он в этой бездне потерялся. — Чонгук, что ты творишь? — шёпотом с нотками недоумения и искреннего непонимания спрашивает Тэхён. — Хочу... — выдыхает младший в приоткрытые губы грёзца. — Тебя хочу, — он опять опускает свой взгляд на раскрасневшиеся и припухшие от поцелуя губы Кима, желая снова к ним прильнуть, но сделать этого не даёт Тэхён, что начал пытаться вырваться из хватки крепких рук. — Чонгук-а, ты не в своём уме, — звучит даже как-то грустно. — Трезвым ты со мной почти даже не разговариваешь, не то, что полез бы целоваться. Протрезвей, Гук-и, а тогда уже действуй, — Тэхён подаётся вперёд и оставляет на губах младшего лёгкий поцелуй, а затем поплёлся в спальню. Придётся Чонгуку идти в душ. На чонгуковом «шедевре» пятен стало немного меньше.

***

Чонгук проснулся на твёрдом кухонном диване. С окна в комнату пробрались тёплые лучи солнца, несущие с собой тепло. Чон медленно поднимается, успев всеми возможными словами проклясть алкоголь, что выпил вчера. Он садится на диван и негромко постанывает от пронзившей голову боли. Жаль, что у Чонгука нету обезболивающих. Гук медленно встаёт с дивана и начинает ходить по кухни в поисках чего-то, хотя что он ищет и сам не знает. Это продолжалось долгих полминуты минуты, а затем, Чонгуку в голову стукнула мысль проверить, спит ли Тэхён. Медленным шагом, не спеша, он подошёл ко входу в комнату, в которую дверь была открыта. Каждая частичка Чонгука молилась, чтобы грёзец ещё находился в снах, ведь воспоминания его немного смущают. Как после случившегося будет вести себя Тэхён? «Протрезвей, Гук-и, а тогда уже действуй» Сказать честно, Чонгуку не стыдно за вчерашнее поведение: за голод и жажду этого прекрасного тела на протяжении всего вечера. Всё это он делал осознанно, и спихивать на алкоголь эти поступки он не собирается. Каждое действие было обдуманно в его голове по несколько раз, только вот кое-кто решил, что это был не Чонгук, а алкоголь, играющий в его крови. Чон просовывает голову в дверной проём и оглядывает сладко спящего Тэхёна, раскинувшегося на правой половине кровати. Он тихими шажками подходит к нему и садится с другой стороны, спиной к грёзцу, и устремляет свой взгляд на картину. Чонгук отмечает, что пятна на ней после вчерашнего немного исчезли, и, не подавая виду, радуется этому как маленький ребёнок новой игрушке. Только вот вся проблема в том, что Чон сам выстраивает барьеры между ними, не осознавая того. Свою злость и раздражительность контролировать не получается совсем. От этого Чонгук выходит из себя, бесится и злится на себя, ведь сам во всём виноват, из-за него конец может получиться плачевным. Точно не из-за Тэхёна, что всеми силами пытается поладить, которого Чон всё время обвинял. Чонгук почувствовал сзади признаки жизни, а уже через несколько секунд к его затылку прислонилось что-то тёплое. Младший поворачивается телом в сторону Тэхёна и понимает, что тёплое на затылке — это рука, играющая с его волосами. Ким лениво улыбался сонным от сна лицом и мило морщил нос, на конце которого была маленькая родинка. — Доброе утро, — голос грёзца после сна был хриплым и вдвойне глубоким. Это звучало, как мелодичная красивая песня, что приносила приятные мурашки по коже. Чонгук лишь молча кивнул, желая того же самого, и отворачивается, устремляя взгляд назад на картину и наслаждаясь проглаживанием на затылке. И опять это чувство. Бог видит, как Чонгук хочет заговорить с Тэхёном, беззаботно болтать с ним о всём и ни о чём, но не может. Он потерян, не знает, что сказать или спросить. Боится начать разговор не с того, с чего следовало бы. Поэтому он продолжает молча сидеть. — Как спалось? — опять начинает говорить грёзец, убирая руку с затылка Чона и потягиваясь. — Хорошо, — звучит холодно и отстранённо. За такое поведение Чонгук сам себе читает скучные нотации о том, что нельзя себя так вести с человеком, который этого не заслужил совсем. Преодолевая себя и свою толстую стену, за которой прячутся все чувства и эмоции Чонгука, выстраивающуюся непонятно из-за чего, он всё таки решает снова заговорить. — Как ты себя чувствуешь после пьянки? Тэхён молчит несколько секунд, удивлённый вопросом, а затем, пытаясь сдержать свою улыбку, отвечает: — Нормально, — пожимает он плечами, — голова по крайней мере не болит. Чонгук поворачивается к грёзцу и приподнимает уголки губ, изображая лёгкую улыбку, а затем кивает, отвечая краткое: — Это хорошо. Тэхён, сбитый с толку столь открытым для Чонгука поведением, от неожиданности приоткрыл рот и осматривал спокойное лицо младшего, от которого веяло теплом впервые за всё время. Его щёки совсем немного покраснели, а взгляд выдавал его смущение. Зрелище было завораживающее, а сам Чонгук выглядел очень мило, что хотелось затискать его в крепких объятиях. — Может... — Чон приподнял руку и начал осматривать свои пальцы, лишь бы не смотреть в эти космические глаза напротив, чтобы немного отвлечься от неловкости. — Погуляем где-то сегодня? И нет, Тэхёну не послышалось. Чонгук и правда только что позвал его гулять. В сердце что-то затрепетало, а по телу разлилось приятное до покалывания кончиков пальцев тепло. И как можно отказать этому смущающемуся мальчику? Никак. — Я не против, — грёзец лучезарно улыбается, и одна из стен внутри Чонгука рухнула окончательно. Безвозвратно.

***

Сумерки. Солнце уже практически спряталось за горизонтом, путь освещает яркая луна, что не скрывается за облаками. На небе сияют миллионы звёзд, сплетающихся в созвездия, а лицо обдувает прохладный ветерок. Чонгук и Тэхён медленно и беззаботно прогуливаются по вечернему парку, освещаемый яркими фонарями и красивой луной. Руки грёзца, немного замёрзшие, прячутся в карманах бежевого чонгукового пальто, пальцы сжимаются в кулаки, пытаясь согреться. Они разговаривают о всём и ни о чём, время от времени подшучивая друг над другом и искренне смеясь. Никому не скучно, оба всем довольны. Тэхён неосознанно закусывает нижнюю губу и невольно вспоминает вчерашнюю вечеринку у Намджуна. А если быть точнее — то, что было после неё. Ким немного вздрагивает, когда в голове воспроизводится тот хриплый из-за желания голос, что заявил о своей жажде, и внизу живота завязывается приятный узел. — Тэхён? — старшего из воспоминаний вырывает приятный и слегла обеспокоенный голос. — Что-то случилось? Ким немного колебается перед ответом. «Да, случилось. Я вспомнил, что ты вытворял после вечеринки. Повтори это ещё раз, пожалуйста». — Нет, всё в порядке, — звучит не до конца уверенно, но Чонгук не обращает на это особого внимания. — Просто это всё так странно. Ты, который всё время отталкивал меня, позвал прогуляться вдвоём. «А вчера и вовсе хотел меня разложить на первой попавшейся горизонтальной поверхности» — остаётся неозвученным. — Я не знаю, почему так реагировал на тебя, — пожимает плечами младший. — Не особо люблю перемены в жизни, поэтому, наверное, и бесился, — слова звучат легко с уст Чонгука, но на деле в душе Чона проходят тысячи, нет, миллионы взрывов. Тэхён в ответ мычит, не зная, что сказать. Одно ему известно точно — зла на младшего он не держит. Они идут по выложенной разноцветным кирпичом дороге молча, но это молчание отличается от прежнего: в воздухе не витает напряжение и искры от злости. Это молчание приносит тепло и спокойствие, что разливается по сосудам, а после — по всему телу. Тэхёну приятно. Чонгуку не меньше. Недалеко от них из-за горизонта появилась скамейка, освещаемая уличным фонарём. Быстро бросив «Кто последний, тот исполняет желание», Чонгук рванул к скамейке, оставив неожидавшего данного события Тэхёна. Не долго думая, он погнался за младшим, быстро его догоняя. Осталось всего несколько метров до заветной скамейке, но Чонгук прибегает к ней раньше. Разница во времени всего линь секунда! Чёрт! Тэхён, остановившись, нагибается и упирается руками о колени, чтобы перевести дыхание, немного сбившееся, в норму. Он поднял взгляд на Чона, что стоял напротив него и ликовал своей небольшой победой. Уголки его губ были подняты, а в глазах — полное удовлетворение от победы. Грёзец знает, что Чонгук любит побеждать, поэтому, забыв свой проигрыш, радуется за него. Осталось только надеяться, что желание будет адекватным. Они садятся на лавочку, прикасаясь плечами, и осматривают ночной вид парка. Вокруг не было ни души, что могла помешать их чудесному вечеру, а слишком яркий свет солнца не слепил глаза, от чего создавалась приятная атмосфера. С лица не сползает лёгкая улыбка, а в душе таится счастье. Чонгук резко, без всяких объяснений, поднимает Тэхёна за бёдра и усаживает к себе на колени, придерживая того за талию, чтобы не упал. Ким, потеряв своё равновесие, крепко хватается длинными пальцами за плечи младшего, а взгляд, полон непонимания, но в тоже время приятного удивления, смотрит в глаза Чона. Будто насквозь видят, оголяют душу. Это не тот взгляд, который пытается выжечь дыру в человеке, под которым хочется съёжиться. Это взгляд полон тепла и нежности, что, как ни пытайся, скрыть не получится. — Чонгук, что ты творишь? — совсем спокойно и тихо спрашивает Тэхён, не разрывая зрительного контакта и крепче сжимая плечи младшего. — Поцелуй меня, — так же тихо выговаривает Чонгук, любуясь красотой перед собой. Тэхён красив настолько, что насмотреться, кажется, невозможно. Через несколько секунд младший добавляет ещё тише. — Это задание. — Что?! — Ким за последние минуты всё больше и больше офигивает и всё из-за поведения и поступков Чона. — «Протрезвей, Гук-и, а тогда уже действуй», — на губы так и просится лёгкая улыбка. Из-за чего Чонгуку так весело сейчас он и сам объяснить не сможет. Ему просто хочется улыбаться и смотреть, конечно же, на ничего не понимающего грёзца. — Вот я и действую. Тэхён удивился и тому, что младший помнит всё, что происходило в пьяном состоянии. Сколько вообще раз Ким удивился за последние несколько минут? Очень много. И старший чувствует, точно знает, что это лишь малость всех удивлений, которые его ждут. В мире грёз было проще. Там Тэхён всегда знал о чём младший думает, все его намерения и действия предугадывал, а тут что? Здесь, возле Чонгука, грёзец чувствует себя слабым, не имея возможности использовать свою силу. — Чонгук... — Это задание, Тэхён. Тэхён медленно наклоняется к младшему и прикрывает свои веки. Чон делает так же. Их губы на расстоянии всего лишь несколько миллиметров, от чего у обоих уже сбивается дыхание, и сердце начинает стучать в разы быстрее. Ким уничтожает эти жалкие миллиметры, что мешают их губам прикоснуться друг к другу и оставляет лёгкий поцелуй, точнее чмок, на губах младшего. Он отстраняется от Чонгука и с довольной улыбкой смотрит на младшего, что ничего не понимает. Пока есть возможность, Тэхён быстро встаёт с коленей Чона и садится рядом на лавочку, перемещая всё ещё опешившего младшего к себе на колени. Теперь они поменялись местами. — Я выполнил твоё задание, — с хитрой ухмылкой, чётко выговаривая каждое слово, произнёс Тэхён в губы Чонгуку, придерживая его за талию. — Не так нужно было поцеловать, — дуя губы, с обиженной гримасой, отвечает младший. — А как? — звучало тихо, шёпотом, с нотками безумства. — Покажи. Чон смотрит в эти безумные, манящие, глаза и понимает, что не показать просто не может. Он хочет показать. Чонгук подаётся вперёд, перемещая руки с плеч на затылок грёзцу, немного сжимая волосы. Приоткрыв губы, младший накрывает ими тэхёновы, вовлекая в медленный, но глубокий поцелуй. Как только Тэхён открывает свои губы, чтобы ответить, Чон сразу проникает языков в рот Кима, изучая каждый миллиметр. По крови разливается удовольствие, сердце танцует в бешеном ритме, дыхание сбилось к чертям, а голова вообще отключается. Время остановилось. Всё остановилось, кроме этих двух. Каждая мелочь, каждая деталь, окружение, потеряло смысл. Значение имеет лишь поцелуй, что с каждой секундой становится всё глубже, настойчивее. Он уже был далеко не медленным. В нём имеются нотки страсти и безумства, жажды, от чего поцелуй становится всё горячее. Пальцы на тэхёновом затылке пряди волос сжимают всё крепче, а руки на чонгуковой талии к себе прижимают всё сильнее. В этот раз Тэхён голову потерял. Количество чёрных пятен вновь уменьшилось.