Близость

«В попытках убежать от прошлого мы забываем про настоящее».

      Кровавый закат расплывался по горизонту, предвещая беду. Холодный ветер усиливался, заставляя мурашки пробегать по коже. Часы показывали без пятнадцати девять, проклятая минутная стрелка неумолимо приближала меня к моменту принятия непростого решения. Стоя перед каменной оградой, скрывающей виллу от чужих глаз словно замок чудовища из старого диснеевского мультфильма, я думал о том, что еще не поздно все бросить и бежать прочь от проблем, так внезапно свалившихся на голову. Ведь все угрозы Канды основаны на грязной лжи, которую тот желает преподнести таким образом, что мне будет совершенно нечего противопоставить, но он не может вынудить другого человека заниматься сексом без согласия. В памяти всплыла сцена в мужском сортире, о которой я предпочел бы забыть. Даже воспоминания о ней вызывали глубокий стыд. Ладно, Юу способен на все, но будет ли продолжать, если я перестану поддаваться на его провокации? Несмотря на некоторые признаки социопатии, этот парень не пытался взять силой, скорее, ставил жертву в такие условия, при которых наименее болезненным вариантом будет покорно выполнять его требования. Пока я разрывался на части, пребывая в смятении, время пролетело незаметно, оставалось каких-то пять минут, ладони вспотели, шум листвы покачивающихся на ветру деревьев словно подгонял меня, шепча что-то на ушко. Повинуясь этому шепоту, нерешительно, но прекрасно осознавая последствия сделанного выбора, я отворил ворота, зашагал по каменной дорожке и мысленно готовился к худшему. Звонок в дверь. Послышались приближающиеся шаги, такие легкие, словно сейчас на пороге вместо Канды появится девушка. Я, сделав глубокий вдох, натянул на себя улыбку. Если и идти ко дну, то красиво, сделав вид, что такой исход тебя устраивает. Через несколько секунд входная дверь открылась, ощущение неловкости вновь охватило меня, заставляя нервно теребить край ветровки. Дурацкая привычка вертеть что-то в руках всегда выдавала мое внутреннее напряжение, но избавиться от нее было крайне сложно, в такие моменты руки словно не принадлежали мне, а жили своей жизнью, подчиняясь инстинктам. В нос ударил уже знакомый аромат духов, который так нравился мне, пусть и вызывал не самые приятные ассоциации. Юу испытующе смотрел на меня своими раскосыми глазами, словно пытался понять, о чем я думал, придя к нему, особенно после того, что произошло днем в университете. Самому бы это знать… — Ну, привет! Удивлен? — Облизав пересохшие губы, я приблизился к парню настолько, что теперь нас разделяли дюйма четыре, не более, прямо как в тесной кабинке мужского туалета, только в этот раз вокруг не было давящих со всех сторон стен. Легкая фальшивая усмешка исказила мои губы, я всем видом старался показать, что ничуть не боюсь, но на деле едва сдерживал в себе нахлынувший мандраж и в глубине души жалел о сделанном выборе. — Может, пропустишь? — Не пропущу, пока не перестанешь притворяться. — Канда продолжал сканировать меня своим рентгеновским взглядом, от которого ощущение дискомфорта возросло в несколько раз. Я чувствовал себя абсолютно голым, пусть одежда и была все еще на мне. Парень как будто читал мои жесты, он чувствовал, в каком я состоянии, но пусть так. Зачем ему искренность? Юу — моральный мазохист, которому доставляет удовольствие выслушивать кучу дерьма в свой адрес? Разве не проще воспользоваться моментом, пока твоя жертва сама готова залезть в твою пасть, делая вид, что ей хочется быть пережеванной, превратиться в огромный кусок фарша и спокойненько нырнуть в желудок без каких-либо попыток сопротивления? Впрочем, меня это не касается. Как говорится, любой каприз за ваши деньги. — Видишь меня насквозь. Тогда ты как никто другой должен понимать, насколько мне отвратителен. Если не пропустишь, я могу уходить? — Почему-то мне казалось, ответ будет отрицательным, но я все равно развернулся и хотел пойти прочь от логова монстра, но в этот момент сильные руки обвили мою талию. Ветер уже не казался таким холодным, согревало тепло чужого тела. Дрожь постепенно сошла на нет, спиной я ощущал, как сильно бьется сердце моего змея-искусителя и уже в который раз испытал смешанные чувства. Меня вновь и вновь разрывало изнутри на части, это пугало и сводило с ума. Осознание, что рядом находится живой человек, а не бесчувственная мраморная статуя, выбивало из колеи. — Не позволю. Раз пришел, поздно поворачивать назад. Не нужно притворяться, пока ты со мной. Если любишь деньги, проси, если боишься секса с мужчиной, трясись от страха и умоляй не прикасаться к тебе, кричи, вырывайся. В чем смысл строить из себя того, кем ты не являешься? — Юу еще сильнее, до боли в ребрах сжал меня в своих объятиях, а я растерялся. Ситуация выходила из-под контроля, становилось действительно неуютно от мысли, что парень, стоящий позади, так легко угадывает мое внутреннее состояние. — Тогда отпусти! Не трогай меня! Что тебе нужно? Секс? Так я и на это согласился! Нравится, когда жертва сопротивляется? Это такой фетиш?! Разберись уже сам в своих… — Все произошло в одно мгновение, Канда развернул меня и грубо затолкнул в дом. Упав на колени, я замолчал и тупо смотрел на паркетный узор перед собой. На виске пульсировала жилка, а ладони снова сжались в кулаки, сдерживать гнев с каждой секундой становилось труднее. Впиваясь ногтями в кожу, я уже почти не чувствовал боли, только желание пойти на преступление и треснуть брюнета так, чтобы он какое-то время корчился в агонии, а потом остался гнить в своей огромной вилле, где его никто не найдет, пока запах разлагающегося трупа не заполнит все помещение. — Так тебе больше нравится? Испытываешь кайф, насилуя парней? Так давай, вперед! — Замолчи! — Канда подошел ко мне и, замахнувшись, ударил. Я почувствовал, как правую щеку обожгло от пощечины. Такого унижения я не испытывал с тех пор, как… А испытывал ли вообще? Почему-то мне кажется, что да. Меня резко дернули за руку и как безвольную куклу потянули на диван. Я не сопротивлялся, поток мыслей унес меня куда-то далеко от виллы и даже от нашего города. В Брумфилд, где прошло мое детство посреди лесной чащи, так тщательно скрывающей от посторонних глаз обитель греха. Почему-то глядя на Канду, я начал вспоминать прошлое, словно какой-то раздражающий колокольчик в глубинах сознания трезвонил без остановки, прося обратить на себя внимание. Смутные образы то появлялись, то исчезали, приводя меня в полное замешательство. Обрывки фраз, чужие голоса в голове перемешивались друг с другом, создавая хаотичную картину, словно написанную художником-импрессионистом. Пришел в себя я уже лежа на диване, Канда стоял рядом и смотрел в мои стеклянные глаза, словно пытался разглядеть в них хоть какой-то намек на протест. Вдруг истерический смех сорвался с моих губ, еще больше приводя Юу в глубокое замешательство. Изящно выгнув бровь, он спросил, — Совсем с катушек слетел, мелкий? Может, в больничку? — О, нет, останусь здесь. Что ж ты медлишь? Уже не нравлюсь тебе? — Я буквально выплюнул в лицо своему мучителю сквозившую сарказмом фразу. Хотелось задеть его, заставить смазливую рожу скривиться в недовольстве. Но Канда отреагировал совсем не так, как ожидалось. — Нравишься, — одними губами приговорил он и, стянув с себя майку, придавил меня к дивану тяжестью своего тела. Я забыл, как дышать, то ли во мне взыграло возмущение, невыразимое словами, то ли дьявольские чары все-таки возымели эффект. Это стало первым переломным моментом в моей истории.       Сквозь тишину я отчетливо слышал каждый отзывающийся эхом шорох, влажные поцелуи и тяжелое дыхание парня и его длинные волосы, по обыкновению убранные в конский хвост, щекотали мою кожу, которая тут же покрывалась мурашками от совершенно новых и странных ощущений. В гостиной было темно и прохладно, поэтому от каждого прикосновения ледяных пальцев я вздрагивал. Было так непривычно дотрагиваться до плоской твердой груди, лежать на спине, пока твое тело исследуют в поисках эрогенных зон, и чувствовать, как над тобой доминируют. Страх все еще пронизывал меня насквозь, желание прекратить оставалось неизменным, но я терпел, уставившись в потолок безразличным взглядом, в котором погасла надежда. Наверное, хорошо уже то, что у меня нет рвотного рефлекса от близости с мужчиной. В какой-то мере тело даже реагирует, когда Юу затрагивает самые чувствительные зоны. Но все-таки на душе было мерзко. Пусть парень передо мной красив как Аполлон, пусть его гипнотический взгляд мог сводить с ума, но жестокая реальность неумолимо лишала эти прекрасные черты хоть какой-то привлекательности. Под ярким фантиком была смердящая гниль, вызывающая лишь отвращение и жалость. — Так и будешь лежать бревном? Двигайся! — Канда, слегка отстранившись, больно схватил меня за волосы и, приподняв, вынудил сесть. Как только хватка ослабла, я склонил голову и снисходительно улыбнулся, глядя на своего Асмодея из-под полуприкрытых век. Видимо, ему это не понравилось, потому что сию же секунду лицо его скривилось в недовольной гримасе. — Разворачивайся, мне надоело. — У нас не было условия, где я должен выполнять каждую твою прихоть и становиться ради тебя гуру секса. — И снова удар по щеке… Неприятно. Я слизал кровь с разбитой губы и, нахмурившись, какое-то время сидел неподвижно, продолжая сверлить взглядом ненавистного человека, вынудившего меня опуститься до такого уровня. Злость медленно наполняла легкие, отчего становилось трудно дышать, не выдержав, я с криком набросился на Канду, желая разукрасить симпатичное лицо, которое мне скоро будет сниться в кошмарах. Мы дрались чуть ли не на равных, поочередно нанося друг другу удары, практически полностью раздетые и не замечающие ничего вокруг. Мне нравилось видеть синяки и ссадины на идеальном теле своего мучителя, даже они выглядели эстетично. В какой-то момент ярость моя достигла пика, я больше не понимал, что делаю, и колотил наугад, в голову ударил адреналин. Стоило мне войти во вкус, и тут наша маленькая стычка прервалась так же внезапно, как и началось. Тяжело дыша, я стоял, прижатый к стене, и, не скрывая раздражения, смотрел прямо в глаза Юу, который, в свою очередь, с довольной ухмылкой пожирал меня взглядом. Время будто остановилось на мгновение, вокруг моего мучителя образовалась какая-то странная аура, я почти физически ощущал ее и не мог пошевелиться. Резко посерьезнев, парень без предупреждения повернул меня лицом к стене и потянул вниз резинку боксеров. Все еще пребывая в оцепенении, я стоял неподвижно, слушая свое сердцебиение, отдававшееся в висках, пока холодные пальцы мужчины не раздвинули мои ягодицы. Я едва подавил отчаянный вопль, почувствовав, как парень поглаживает мой анус, но стоило мне дернуться в немом протесте, как Юу надавил сильнее, почти проникая внутрь. Это заставило меня замереть в ужасе. Соглашаясь на сделку, я был уверен, что смогу вытерпеть столь сильное унижение, но нет, задетая гордость раздирала меня на части. — Если не расслабишься, тебе же хуже. Так что пеняй на себя. — Канда отстранился и оставил в покое мой многострадальный зад, но лишь для того, чтобы вновь к нему вернуться спустя несколько секунд, потому что вскоре я ощутил, как парень влажными от смазки пальцами уже куда увереннее гладит сжавшуюся дырочку, то и дело надавливая на нее, но не заходя дальше. Я всей душой желал вырваться и сбежать, как в прошлый раз, но мои ноги налились свинцом, а тело не двигалось, словно отныне оно мне не принадлежало. Проклятая физиология. Что со мной?! Почему не сопротивляюсь?! В голове снова появились странные образы, женский крик особенно отчетливо выделялся на фоне бесконечного хаоса. Улучив момент, когда я потерял бдительность, парень проник внутрь, все-таки заставив меня вскрикнуть. Голос будто звучал откуда-то со стороны, он был слишком низким и хриплым, совсем не похожим на мой. Я чувствовал холод и странное, непривычное движение пальцев внутри себя, Юу делал это сначала медленно, давая мне привыкнуть, но постепенно ускорял темп. Вмиг охватившее меня ощущение стыда снова разливалось по телу, сейчас я принадлежал Канде, был полностью в его власти, словно какая-то дешевая шлюха, от таких мыслей образы в голове рассеялись, оставляя после себя лишь горькое послевкусие. Когда я почти принял то, в каком положении нахожусь, и начал потихоньку расслабляться, позволяя брюнету делать все, что он хочет, мои страдания внезапно оборвались. Оборачиваться не хотелось, остатки растраченной гордости не позволяли мне даже взглянуть в глаза Канде. Титаническими усилиями я все-таки заставил себя двинуться, но мне не позволили сделать и шагу, крепко сжав мои бедра. Понимание того, что сейчас произойдет, разбудило во мне еще большее отчаяние, граничащее с безумием. Тишина убивала, нагнетая и без того напряженную обстановку. Юу притянул меня ближе, давая почувствовать, насколько сильно он возбужден.       Я не был готов к продолжению, в горле застрял ком, а на глаза наворачивались слезы. Влажный твердый член уперся в узкий проход и почти сразу же проскользнул внутрь. Это был крах для моей самооценки, я окончательно сдался под чудовищным напором и от ненависти к себе царапал ногтями стену, о которую опирался. Чувствовать внутри себя что-то инородное было так странно и совсем не приятно. Меня одолевало желание оттолкнуть Юу, ощущение неправильности происходящего становилось все более четким, но я оставил попытки сопротивления, убеждая себя, что страдания скоро закончатся. Сначала парень двигался медленно, растягивая удовольствие и будто боясь сделать что-то неправильно, но с каждой секундой он становился увереннее и наращивал скорость, пока не начал буквально вколачиваться в мое тело, разрушив между нами все барьеры. И мне, черт возьми, это начало приносить какое-то странное мазохистское удовольствие, стоило воспроизвести в памяти короткое «нравишься», услышанное несколькими минутами ранее. Противоборство тела и души так яростно уничтожало меня прежнего, стирая мою личность и рождая новую, абсолютно сломленную и податливую, живот скрутило в тугой узел, я думал о своих ощущениях и о мужчине, ураганом ворвавшемся в мою жизнь и сметающем все на своем пути. Он помешал моему расставанию с Линали, но не позволял даже думать о ней, проникая все дальше в мои мысли. Канда красив, внешняя оболочка порой мешает ненавидеть его, заставляя засматриваться и где-то в глубине души восхищаться. Но как же быть с характером, смириться с которым совершенно невозможно? Решив послать все внутренние противоречия к черту, я поддался порыву, подумав, что это всего лишь ни к чему не обязывающий секс, который можно просто забыть. Казалось, как только шальная мысль закралась в мою голову, Канда тут же почувствовал изменения в моем восприятии ситуации и слегка усмехнулся, тут же поменяв угол проникновения и заставив мое тело содрогнуться от приятной волны, пробежавшей от пятой точки до кончиков пальцев. В этот момент у меня закружилась голова, я начал терять равновесие и провалился в сон, увидев в последний момент обеспокоенное лицо своего мучителя. ~~~~~~~~~~~~~ Брумфилд. Графство Эссекс. Весна 2014 года.       Сквозь неплотно задернутые шторы проникала тонкая полоска света. За окном как всегда пасмурно, но так хорошо, так прохладно, в отличие от душной библиотеки, в которой я проводил почти все свободное время, когда не сбегал на улицу. Мягкий свет канделябров распространялся по всему помещению, он горел даже днем, а в самой библиотеке царил полумрак. Книги здесь были на любой вкус, начиная с Ветхого Завета и заканчивая Библией. Читать художественную литературу нам запрещали, но не просто так я уже тысячу раз сбегал из приюта в город. Помимо свободы меня манили книги. Будь то собрания сочинений Зигмунда Фрейда или же трагедии Шекспира, все они представляли огромный интерес. Что-то больше, а что-то меньше. Перелистывая шершавые пожелтевшие страницы, вглядываясь в буквы и вдыхая запах книг, я испытывал невероятное удовольствие, граничащее с оргазмом. Великие умы прошлых поколений оставили нам неисчерпаемое и незаменимое наследие, а монахи, подобно гиенам, отбирали у нас даже это. Осмотревшись, я воровато вытащил из-за пазухи томик Шекспира и положил поверх Евангелие.

«Что есть любовь? Безумье от угара, Игра огнем, ведущая к пожару, Столб пламени над морем наших слез, Раздумье необдуманности ради, Смешенье яда и противоядья».

      Я чувствовал, будто меня обдало жаром, мне так знакомо это. Любовь. Она жестока, хладнокровна, уничтожает нас, заставляя гореть до тех пор, пока кроме горстки пепла ничего не останется. Ведь это больно? Когда ты готов отдать все, лишить себя рассудка и утонуть в безбрежных мутных водах без дна. Сумасшествие. Такое липкое и холодное, незримое, но физически ощутимое желание быть рядом, совершенно необъяснимое и неподвластное тебе. И в то же время постоянное, порой уже не такое волнительное, похожее на теплый вечный огонек, согревающий душу. Как можно испытывать что-то настолько многоликое? — Аллен, негодник! Что ты здесь делаешь?! Снова читаешь «Гамлета»? — раздался разгневанный голос Анны прямо над ухом. Вскочив с места, я захлопнул томик «Ромео и Джульетты» и попятился назад, надеясь, что в этот раз у меня не заберут книгу. Хватило и прошлого раза, когда мне пришлось наблюдать, как великая трагедия Шекспира чернеет и утопает в языках пламени. — Е-евангелие, конечно. — Сунув томик обратно за пазуху, я выставил ладони перед собой. Конечно, монахиня заметила, но разве меня могла волновать такая мелочь? Не пойман — не вор. Книги-то нет. — Что ты читаешь в этот раз? — Тяжело вздохнув, Анна села на освободившийся стул и с грустью посмотрела на открытую страницу Евангелие. — Господь даровал людям жизнь, а мы прожигаем ее, не думая о воле Всевышнего, утопая в похоти и грязи, горделиво отворачиваясь от нуждающихся, жалея для них даже пенни, гневно крича, завистливо смотря на тех, кто состоятельнее и успешнее, балуя свое изнеженное тело сладостями и желая получить все, не прилагая усилий. И книги взращивают в наших головах греховные мысли, наталкивая на идею создания лучшего мира. — А как же любовь? Разве Бог не создал ее, чтобы мы не ощущали одиночества? Разве Шекспир, написавший трагедию о Ромео и Джульетте, не достоин быть услышанным? Вы хоть любили кого-нибудь? — Подойдя к женщине, я положил на стол томик и взглянул в ее бесцветные глаза, застланные пеленой веры. — Любовь жестока, но прекрасна, она греховна, но так чиста. Противоречие содержится в одном только этом слове. А почему ты вдруг так заинтересовался? Нравится кто-то? — Анна легко, почти по-матерински улыбнулась одними лишь уголками губ. И я понял, что она знает о любви куда больше, чем я мог себе представить. — Возможно, — покраснев до корней волос, ответил ей. Наверное, это слишком личное и интимное чувство, чтобы с кем-то им делиться. — В любом случае, меня не волнуют все эти сопливые истории! «Гамлет» куда интереснее. «Быть или не быть, — таков вопрос; что благородней духом — покоряться пращам и стрелам яростный судьбы? Иль, ополчась на море смут, сразить их противоборством?»       Осознав, что перегнул палку, я прервался. Терпение монахини не бесконечное, светское общество заставило меня переосмыслить многие вещи, посмотреть на мир под другим углом, но даже с учетом этого не стоило забывать о чувствах верующих. Воцарилось неловкое молчание, но продлилось оно лишь мгновение. В тишине я услышал голос, напевающий песенку:

В полуночной тишине Демон снов пришел ко мне, Рассказал он свой секрет И велел хранить завет…

Эта песня так знакома… ~~~~~~~~~~~~~ — Стой!       Я очнулся в холодном поту, образы в голове были настолько отчетливые, будто все происходило наяву. И почему я не помнил тот разговор до сегодняшнего дня? Мне тогда было лет пятнадцать, не больше, и я все еще находился в приюте. Быть может, это галлюцинации, вызванные стрессом? Но разве может моя больная фантазия нарисовать настолько четкие картинки? Оглядевшись, я попытался понять, где нахожусь, но обстановка мне казалась незнакомой. Тогда, выкинув из головы недавний сон, я напряг память в надежде найти ответы, как оказался в чужом доме. Последние события, промелькнувшие в сознании, были связаны с Кандой. Его вилла, звонок в дверь, потом драка… И тут в голове всплыли моменты, произошедшие перед тем, как я упал в обморок, по телу пробежала неприятная дрожь. Ощущения, в тот же миг охватившие меня, оказались настолько яркими, словно член Юу все еще находился во мне, а я, прижавшись щекой к стене и стиснув зубы от злости, чувствовал каждый толчок и сжимающие мои бедра сильные руки. — Ты чего вопишь? Рехнулся?! Время видел, мояши?! — В комнату вошел немного сонный, но все еще одетый в домашнее Канда. Его недовольный взгляд был направлен на меня. Невозмутимость этого парня просто поражала, он вел себя так, словно ничего странного не случилось. — Аллен я! Даже не спросишь, что произошло? — Я усмехнулся и поднялся с кровати, пытаясь в темноте отыскать свою одежду. Она, сложенная в аккуратную стопку, лежала на стуле. Чувствуя неловкость, я повернулся спиной к Юу и начал одеваться. В душе была пустота, а мысли возвращали меня к странному сну, так похожему на реальность. Шекспир… Не припомню, чтобы когда-нибудь читал его, но почему тогда в моей голове так отчетливо звучат строки из «Гамлета»? «Что благородней духом — покоряться пращам и стрелам яростной судьбы иль, ополчась на море смут, сразить их противоборством?» Даже сейчас я могу повторить их в точности, словно давно знаю наизусть. Разве такое возможно? Решив пока не забивать себе голову и оставить этот вопрос на потом, я накинул ветровку и обмотал вокруг шеи шарф. Хотелось поскорее вернуться домой или хотя бы покинуть стены виллы. Юу молчал, наблюдая за мной, даже мне было трудно предположить, о чем он сейчас думает. — Я ухожу. — Вижу. — Канда не стал меня останавливать и продолжал стоять в дверном проеме, скрестив руки на груди. Проходя мимо, я специально немного толкнул его. И это было ошибкой. Парень среагировал мгновенно, схватив меня за руку и дернув с такой силой, что я едва устоял на ногах. — Завтра я занят, поэтому жду тебя в среду в то же время. Проваливай, пока не прибил! — Юу разжал ладонь, позволяя мне уйти, но теперь уже я не хотел так просто сбегать. Как минимум, не получив ответы на вопросы. — То есть, тебя совсем не смущает, что я грохнулся в обморок от секса с тобой?! — Гнев поглотил меня. После случившегося я был уверен, что мой мучитель отступится, но он и не подумал об этом. Насколько же скотский характер надо иметь, чтобы не испытывать никакого чувства вины после очевидно скверного поступка, еще и ставить условия. Да в Канде нет ни капли человечности, зато надменности хоть отбавляй. — Придурок! — Вон! — Глаза Юу расширились, злость переполняла его, в мгновение превратив из привлекательного паренька в чудовище. О да, именно так он и выглядел, как монстр, затянувший меня сюда словно муху в паучью сеть. Плюнув на все, я пошел дальше по коридору, пока не наткнулся на лестницу, ведущую на первый этаж. Спустившись вниз, поспешил по направлению к выходу, чтобы как можно скорее покинуть дьявольское логово, но уже перед дверью меня остановили. И что опять понадобилось этому ублюдку? Разве он не сказал мне проваливать? — Какого черта тебе еще нужно? — Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я встретился глазами с ледяным взглядом брюнета, но меня больше не пугало это. Что этот парень может сделать? Нагнуть меня и всадить свой член в задницу? Пф, уже не страшно. Избить? Так пусть попробует, я не многим слабее, за себя постоять могу. — Уже ночь, вызови такси. — Юу нехотя всунул мне в руку помятую купюру, казалось, ему приходится делать над собой усилие, чтобы спокойно говорить со мной. Я закатил глаза, смял бумажку и бросил на пол. — Доберусь без твоей помощи. Ты последний, от кого я хочу ее принимать.       Канда не успел ничего ответить, потому что я тут же покинул виллу, громко захлопнув за собой дверь. Наверное, было разумнее взять деньги, ведь теперь, когда я уволился с работы, придется сильно экономить, а идти пешком до общежития слишком долго, но гордость не позволяла мне брать у самого ненавистного в мире человека даже чертов пенни. Настолько он был мне противен в эту минуту. Оттого я ощутил себя еще более грязным и использованным, как выброшенный презерватив. Все-таки вызвав такси, я ждал машину и мечтал о горячей ванне и чашечке крепкого кофе. В этот раз до дома я добрался без происшествий.

***

      Вечер вторника я решил полностью посвятить работе, а именно изучению досье объекта исследования. Неа выделил мне отдельный кабинет, который выглядел куда проще того, где мы разговаривали в прошлый раз, зато обилие вещей не мозолило глаза. То и дело кликая мышкой, я перечитывал все, что удалось нарыть, стараясь не упустить ни малейшей детали и периодически делая пометки в блокноте. Впрочем, ничего нового узнать не удалось. Канда Юу, двадцать три года, не женат, детей не имеет. Несмотря на юный возраст, уже является главой издательского дома «Nonferi», выпускающего одноименный мужской журнал. Я закатил глаза, еще и бизнес от родителей. Едва ли сам Канда хоть немного разбирается в управлении издательством, особенно если учитывать вспыльчивость, которая может только навредить во время важных переговоров. В общем, ничего нового узнать не удалось, но надо было от чего-то отталкиваться. Прикусив губу, я смотрел в экран монитора, пока мне в голову не пришла совершенно абсурдная идея. Напечатав в поисковой строке «таинственные случаи 2015 года, Великобритания», нажал на клавишу ввода и затаил дыхание. Пролистав статьи, я не нашел ничего интересного, но одно из названий все же привлекло мое внимание. «Пожар в сиротском приюте Брумфилда». Дрожащими пальцами еще раз кликнул мышкой, но увидел лишь надпись «статья удалена». Мысленно чертыхнувшись, я продолжил поиски. Спустя минут двадцать мне надоело заниматься бессмысленными вещами, которые едва ли к чему-то приведут. Чтобы что-то найти, надо знать, где и как искать. Не сдержав разочарованного вздоха, я свернул окно браузера и еще раз пробежался глазами по досье Канды. Похоже, интернет мне ничем не поможет, надо попробовать нарыть зацепки в другом месте. Вдруг в голове прозвучали строки той самой песенки из сна.

В полуночной тишине Демон снов пришел ко мне…

      Я точно где-то слышал ее, еще бы вспомнить при каких обстоятельствах. Ощущение бессмысленности происходяшего охватило меня, казалось, это тупик. Кто-то очень хорошо заметает следы. Если так пойдет дальше, не видать мне работы и от Юу не избавиться. Схватившись за голову, я пытался разобраться во всей чепухе, которая происходила вокруг. Странный сон, необъяснимый интерес Канды к моей персоне, перерыв в отношениях с Линали. В голове и без того полная каша, как же найти хоть одну зацепку среди этой путаницы? — Есть успехи? — Ко мне подошел Неа и взглянул на монитор. Я рассказал про свои неудачные поиски, умолчав лишь об удаленной статье, которая никакого отношения к делу не имела. Немного подумав, мужчина легко улыбнулся. — Так, для первого раза совсем неплохо. Значит, ты решил втереться в доверие к Канде? Это самый простой способ найти нужную информацию, довольно часто люди в процессе общения неосознанно дают очень ценный материал, с которым можно работать. Посмотрим, что у тебя получится. А пока предлагаю сделать перерыв и сыграть в шахматы. — Но я не умею. — Мне было немного стыдно, однако мужчину мой ответ нисколько не смутил. Напротив, Неа загорелся идеей научить меня, аргументируя это тем, что шахматы неплохо развивают логику и способность просчитывать действия на несколько ходов вперед, учитывая при этом ходы противника.       Разложив фигуры на доске, я с интересом слушал лекцию о том, какие ходы можно делать, что такое дебюты, на какие моменты в игре нужно обращать внимание. Все это казалось таким сложным, но я вникал в каждое слово, стараясь не запутаться. В первой игре Д. Кэмпбелл поставил мне детский мат, объяснив после этого, где я напортачил. Осознав ошибки, в последующих партиях я действовал куда более обдуманно и старательно следил за расположением фигур прежде, чем сделать очередной ход. Но выиграть так и не получалось, где-то все равно проскакивали ошибки. Решив сыграть последнюю партию, мы заново расставили фигуры. В этот раз мое усердие оправдалось, мужчина начал думать чуть дольше и порой с удивлением поглядывал на меня, когда я делал наиболее удачные ходы. Но все-таки просчитывать наперед пока не выходило, поэтому даже в последней партии я сильно отставал. Проигрывать не хотелось, пусть даже человеку, куда лучше меня разбирающемуся в шахматах.Тогда я дождался, пока Неа отведет взгляд от доски, и быстро переставил ладью в более удачное положение. Как только мужчина посмотрел на расстановку, его брови поползли вверх. Мило улыбнувшись, я наблюдал за реакцией противника, который не сразу понял, что произошло. — Жульничаешь? Я запомнил, где стояли все фигуры, твоя ладья находилась на f2. — Неа, хмурясь, указал пальцем на доску, заставив меня стыдливо отвернуться. Когда я жульничал в картах, обычно никто не замечал, а здесь меня раскрыли практически в ту же секунду. — Слушай, а ведь неплохо. Ты захватил линию, теперь я не смогу поставить тебе шах слоном, а мой ферзь находится под атакой. Пусть даже сжульничал, но как красиво. — То есть, ты не будешь ругать меня? — Я просиял. По правде говоря, честно выигрывать я не умел, но человеком был азартным, поэтому еще в детстве, когда сбегал из приюта, порой зависал во всяких злачных заведениях и зарабатывал деньги, отрабатывая технику мухлежа в картах. Как говорится, ловкость рук и никакого мошенничества. Хотя с последним я бы поспорил. Поначалу меня частенько избивали, когда я был начинающим шулером и не умел делать все незаметно, но чтобы кто-то хвалил… Такое произошло впервые. Неа усмехнулся, убрал шахматы со стола и, услышав жалобное урчание моего желудка, вместо ответа предложил перекусить.