Близость

«Быть может, свет, которого ты так боялся, озарит тебе путь в счастливое будущее».

      Вследствие происходящих событий, мысли об учебе окончательно покинули мою светлую голову, я даже перестал замечать окружающих людей, проводил время на перерывах в одиночестве, уходя в глубокое раздумье. Прошло уже несколько дней с того самого путешествия в особняк Кроули, но я никак не мог заглушить нарастающее ощущение тревоги. Канда с последней встречи в издательстве со мной не связывался, что, если быть откровенным, немного напрягало. Получив анонимные письма, я решил на какое-то время приостановить расследование и «залечь на дно». Водоворот событий уносил меня все глубже, что дышать становилось труднее. Бесконечные душевные терзания сводили с ума, попытки переключиться на что-то другое оканчивались полным провалом, все мои мысли возвращались к делу Канды. Я думал о мальчике с фотографии и почему-то чувствовал в нем какую-то неестественность. Поза напряженная, руки сжаты в кулаки, голова немного смазана и повернута в сторону, словно он оглядывается по сторонам. Интересно, это как-то связано с его болезнью? Жив ли сын Тидолла до сих пор? Я задавал себе все новые вопросы, погружаясь с головой в размышления, поэтому не сразу заметил, как ко мне подошла шайка молодых людей, во главе которых стоял высокий и до безобразия смазливый парень — типичный представитель самых популярных ребят, от которых девочки сходят с ума. Он кашлянул, привлекая к себе внимание, с ненавистью посмотрел на меня и, не сказав ни слова, швырнул мне под ноги какой-то журнал. Тот открылся где-то на середине, но я не мог разобрать, что написано мелким шрифтом, видимо, какая-то статья. Парни угрожающе сжали кулаки, а «главарь» сделал характерный жест, как бы намекая, чтобы брошенную вещь подняли. Непонимающе посмотрев на незнакомца, я взял в руки журнал и тут же с удивлением уставился на обложку, где красовалась моя фотография. — О черт! — В связи с последними событиями, из головы просто напросто вылетело то, что я недавно позировал для издательства. Это очень плохо, мое лицо теперь станет узнаваемым для всех читателей, что никак не шло на руку детективу. Тяжело работать, когда твоя рожа освещает с прилавков мир своей улыбкой. — Ты что, отсосал этому сумасшедшему директору, чтобы попасть сюда?! А знаешь, кто должен был стать лицом этого выпуска? Сказать или сам догадаешься? — Смазливый подошел ближе и грубо схватил меня за ворот рубашки. Выпендривается, а у самого руки дрожат. — Дай-ка подумать… Уж прости, но, увидев фотографии, Канда вопил от злости. Похоже, с твоим лицом какие-то проблемы. — Я рассмеялся и с легкостью вырвался из захвата. Противник, видимо, не ожидал подобного, поэтому какое-то время просто смотрел на меня, хлопая глазами. Может, я и не похож на груду мышц, но не слабак. Конечно, противников многовато на одного, зато парочку точно нокаутирую, если понадобится. — А откуда мысли про минет? Неужели сам пытался? — Заткнись! — «Лидер» услышал за спиной гогот своих же друзей и отошел на пару шагов. Понял, что сам не вывезет. Какая позорная капитуляция, ничего не скажешь. И почему этого модельку считают авторитетом? — Что ржете? Разукрасьте его. Не хочу ничего слышать от придурка со шрамом на половину рожи.       Парни, стоящие позади смазливого начали медленно приближаться, криво ухмыляясь и потирая кулаки. До чего же грустно смотреть, как четверо здоровяков идут на одного невысокого «хлюпика». Ладно, со сравнением переборщил, не такой уж я и худой, просто вместо жира у меня одни мышцы, вот и кажусь небольшим. Но даже с учетом неплохой физической подготовки, дела обстояли плохо. Один из бугаев бросился на меня, но я с легкостью увернулся и поставил ему подножку, в то время, как второй замахнулся для удара. Звери, хоть бы подходили по одному, а не все разом. Я едва успел отскочить, не задев упавшую тушку, которая уже сверлила меня злобным взглядом. Перегруппировавшись, они решили атаковать с разных сторон, чтобы я не смог защищаться, и это сработало. Все-таки вырубив одного, я был схвачен двумя другими, а четвертый ударил в челюсть, разбив губу. То же мне, силачи. Убедившись, что враг обезврежен, смазливый подошел ко мне и влепил смачную пощечину. Снова я чувствовал унижение, отвратительное и медленно расползающееся по всему телу… Не позволю так с собой обращаться. Укусив за руку одного из держащих меня бугаев, я высвободился из хватки и, оттолкнув другого, врезал по симпатичной морде «лидера», который тут же попятился назад. — Эй! Так не честно! Я зарабатываю с помощью своего лица, ублюдок! — Парень запаниковал, кажется, у кого-то будет здоровенный фингал под глазом. Как жаль, что мне плевать. — А по-твоему честно вчетвером бить одного? Думаю, не очень. — Тыльной стороной ладони я вытер кровь с разбитой губы и приготовился драться в одиночку против всей шайки, решив, что если одолеть их не выйдет, то хотя бы подарю каждому на память пару-тройку ударов, но в этот момент произошло то, чего я меньше всего ожидал. Один из здоровяков отлетел на пару метров и рухнул на землю без чувств. Посмотрев в ту сторону, где он стоял секунду назад, я увидел потирающего кулаки Канду. Отчего-то на душе потеплело, как при встрече с близким другом, однако к их числу мой мучитель никак не относился. И все-таки сейчас он, по всей видимости, на моей стороне. — Что ты здесь делаешь?! — Спасаю твою дурацкую задницу, идиот! Или ты собрался раскидать этот мусор в одиночку? — Юу наградил еще одного бугая ударом в живот, отчего тот закашлялся и начал падать. Канда был действительно силен, он дрался так искусно, что я невольно засмотрелся на эту картину, пока не вспомнил про последнего противника, который решил воспользоваться моим минутным замешательством и напасть. Впрочем, мне удалось вовремя прийти в себя, поэтому спустя недолгое время вся шайка лежала без сознания. Мой спаситель наконец-то обратил внимание на смазливого паренька и зашагал к нему. О, как же тот испугался, это выражение лица я запомню надолго. Моделька попятился назад, но, споткнувшись, распластался на земле и умоляюще смотрел на Канду, прожигающего своего несостоявшегося коллегу ледяным взглядом. — Так это твои фотки Лави предлагал для обложки. Бездарность. Когда позируешь не пытайся казаться умным и утонченным, тебе это не идет. Не делай дурацкое лицо, словно доказываешь в уме теорему Больцано-Коши, а то блевать тянет. Убирайся, ничтожество! — Достаточно. Думаю, он уже получил свое. Так что ты здесь делаешь? — Я подошел к японцу и осмотрел его на наличие ссадин, но, к счастью, парень совсем не пострадал, только волосы немного растрепались. — Не смотри. У меня аллергия на идиотские взгляды. — Юу отвернулся и, схватив меня за руку, поспешил покинуть «место преступления». Я даже не обращал внимания, куда мы идем, на душе отчего-то стало так хорошо, так радостно и спокойно, несмотря на недавний инцидент. В эту минуту Канда казался невероятно крутым, мне даже льстило его отношение, словно пропасть между нами превратилась в узкую трещину, которую легко перешагнуть. Наконец-то мы оказались в более уединенном месте, чтобы поговорить. Мой спаситель криво усмехнулся, глядя на меня, в то время как я, напротив, старался не смотреть в его сторону. Наверное, это выглядело нелепо. — Много дел в издательстве, поэтому долго не появлялся. А этот парень готов был даже со мной переспать, чтобы попасть на обложку. — И как? Ты согласился?! — Пожалуй, я задал вопрос чуть резче, чем хотел. Неужели меня волнует, с кем спит чертов шантажист? Бред. Нужно радоваться, если он найдет себе другую жертву. Так почему от одной только мысли, что Юу может быть с другим, мне становится так горько? — А ты ревнуешь. — Канда приблизился ко мне и проговорил, — Я не спал с ним. Он один из тех, кто думает, что, заполучив меня, обеспечит себе счастливое будущее, сможет жить богато и ни в чем себе не отказывать. Увы, деньги — это лишь временное удовольствие. У меня с самого начала ничего не было. Стоит уйти с работы, как я окажусь на улице без крыши над головой. Если такое произойдет, ты останешься со мной. — Почему? С чего бы мне оставаться? — Я не сводил глаз с парня, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Да что происходит, черт возьми? Почему мое тело так реагирует на этого придурка? Юу провел большим пальцем по моей нижней губе, вытирая кровь и заставляя меня еще сильнее впасть в ступор. — Потому что я буду всегда шантажировать тебя. До конца твоих дней. — Произнеся эти слова, Канда развернулся и зашагал прочь, бросив на прощание, — Жду завтра у себя в девять часов вечера. Наслаждайся последним днем свободы. — Эй, неплохо ты его заткнул теоремой! Этот идиот, наверное, даже таких слов не знает, — прокричал я вслед. — Понятия не имею, о чем она.

***

      Добираться до психиатрической лечебницы оказалось так же непросто, как и до особняка мистера Кроули. Кейн Хилл располагалась на южной окраине города, удаленно от заселенной местности. Посреди густой лесопарковой зоны, через которую пролегала лишь одна дорога, возвышалось трехэтажное здание из красного кирпича, окруженное несколькими маленькими строениями, по которым давным давно плакал ремонт. Больница выглядела куда более запущенно, нежели на фото. Я стоял напротив входа в главное здание, переминаясь с ноги на ногу. Едва ли получится выведать хоть какую-то информацию, если тщательно не подготовиться, от осознания этого становится немного страшно заходить внутрь. Но, переборов неловкость, я перешагнул порог злополучной лечебницы. Приглушенный теплый свет вместо того, чтобы создавать уют, добавлял помещениям запущенности и мрачности, а обшарпанные стены и вовсе повергли меня в шок. Мимо прошли люди в белых халатах, о чем-то переговариваясь. Стоило только расслабиться, потому что никто из них даже не обратил внимания на мое появление, как одна из медсестричек оглянулась и негромко ойкнула. — Что Вы здесь делаете?! — Она вопросительно уставилась на меня, отчего и все остальные, вмиг замолчав, начали с интересом поглядывать в мою сторону, словно на мне изображены письмена Николя Фламеля, раскрывающие секрет создания философского камня и эликсира жизни. Растерявшись, я начисто забыл о своем первоначальном плане и решил импровизировать. К сожалению, за пару секунд ничего лучше, чем изобразить шизофреника, придумать не удалось. — Кто вы?! Уходите! Уходите! — завопил я, что есть мочи, вводя присутствующих в еще большее замешательство. Только двое мужчин, которые стояли ближе всего, не растерялись, подошли ко мне и схватили, заломив руки. Страх обуял меня с ног до головы. Не хватало еще оказаться запертым в лечебнице для душевнобольных, но теперь не оставалось ничего, кроме как притворяться сумасшедшим и дальше. — Не трогайте Нилла! Нилл ничего не сделал! — Все в порядке, здесь тебе ничего не грозит. — Ко мне подошла молоденькая медсестра и, ласково улыбнувшись, погладила по голове. От ее слов на душе и правда стало спокойнее, но это не отменяло факта, что я сделал глупость. — Меня зовут Роад, а ты Нилл? — Угу. — Коротко кивнув, я дернулся, пытаясь освободиться от захвата, но тщетно, медбратья крепко держали меня, не позволяя пошевелиться. — Пойдем со мной, обещаю, все будет хорошо. — Роад отступила на шаг и грозно посмотрела на своих коллег. — Отпустите его! Я сама разберусь. Он не опасен.       Мужчины отпустили меня, позволив выпрямиться, встряхнув руками, я сделал глубокий вдох, запах медикаментов ударил в нос, откуда-то послышался нечеловеческий крик, словно кого-то пытали. С трудом устояв на месте, я послушно последовал за медсестрой, которая махнула мне рукой, веля следовать за ней. Мы шагали вдоль длинного коридора и остановились напротив двери, ведущей в архив. Пытаясь понять, что происходит, я вопросительно взглянул на девушку, которая сердито скрестила руки на груди. — Тебе ведь нужно туда? Я права? Но я не могу позволить постороннему проникать в больницу. Кто ты? — Роад вдруг сделала резкий выпад вперед и воткнула мне в руку шприц. Не успев среагировать, я поморщился от легкой боли и ошарашенно смотрел, как прозрачная жидкость вливается мне под кожу. — Не бойся, это не смертельно. Поспишь пару часов и оклемаешься. Это для того, чтобы ты не сбежал. — Я детектив. Мне нужна информация о Тидолле младшем, он наблюдался здесь около десяти лет назад. Чем он был болен? — Чувствуя, как препарат начинает действовать, я пытался побороть сонливость, но тщетно, с каждой секундой становилось все труднее, веки становились неимоверно тяжелыми. Ноги больше не держали меня. Я начал падать, картинка перед глазами стала размытой, как фотография, сделанная без фокусировки. — Хммм, вот оно как. Зря ты полез в это дело, даже жаль, такой симпатичный. — Это было последнее, что я слышал от медсестры перед тем, как провалился в сон.

***

~~~~~~~~~~~~~ Брумфилд. Графство Эссекс. Весна 2014 года.       У каждого должен быть выбор. Соблазнить ли мне человека сладкими речами подобно демону или отвергнуть? Позволить ли любви зародиться в моем сердце или вырвать ее с корнями, как сорняк? Листая страницы книг, я больше не смотрю на буквы, складывающиеся в слова, мне безразлично, как предаются утехам Уинстон Смит и Джулия*, витаю в облаках словно порхающая бабочка. Кто сказал, что мальчики должны любить девочек? Кто придумал эту глупость? Худощавое юношеское тело, тонкие изящные пальцы, как у пианиста, длинные распущенные волосы… Разве я не могу восхищаться этим? Почему так хочется еще раз почувствовать прикосновения чужих ладоней? От одних только мыслей о нем мне становится жарко. Ворочаясь в постели, я никак не мог уснуть. Слишком многое произошло со мной за день, но самым ярким воспоминанием было то, как парень дотронулся до моего плеча и произнес своим красивым бархатным голосом: «Кто ты?». Наверное, мое сердце тогда ушло в пятки, но стоило обернуться, как окружающий мир рухнул. Словно я Ромео, нашедший свою Джульетту. С одного только взгляда стало понятно… Я влюблен. Мы простояли всего несколько минут совсем рядом, а я так и не спросил его имя. Страх быть непонятым и отвергнутым не давал произнести хоть что-то членораздельное, язык будто онемел, а в голову лезла всякая чушь. Я приду туда снова, чтобы послушать его песню.       Нет сил оставаться в провонявшем потом помещении. Многие из местных мальчишек не соблюдали гигиену, их приходилось силой загонять в душевую, не говоря уже о том, каких трудов стоило заставлять детей чистить зубы и мыть руки перед едой. Мы спали в одной большой комнате, как в муравейнике, скрипучие металлические кровати стояли практически вплотную друг к другу. Я медленно сполз на пол, пока остальные беспризорники крепко спали, размазывая слюни по подушкам, и на цыпочках направился к выходу. Раньше мне не доводилось покидать спальную комнату ночью, для нас это было под строжайшим запретом. Послушники то и дело заходили к нам, проверяя, все ли на месте, а если хоть кого-то не досчитались, начиналась настоящая паника, после ночных прогулок ребята куда-то исчезали на несколько дней и возвращались полностью изменившимися: тихими и покорными. Они переставали играть с другими мальчишками, читали Библию все дни напролет и что-то бормотали себе под нос, блаженно улыбаясь. Никто не знал, что происходило с теми, кто отважился покинуть комнату ночью, а проверять смелости не хватало. К счастью, сегодня в коридоре было пусто. Прокравшись к холлу, я хотел проскользнуть в одну из классных комнат и сбежать через окно, но тут мимо меня прошли два монаха, почему-то одетые в длинные черные балахоны с капюшонами. Успев спрятаться за колонной, я проследил, куда мужчины направлялись, и последовал за ними. Что-то мне подсказывало, дело здесь нечисто.       Шагая в ту сторону, где скрылись монахи, я понимал, что мое любопытство не приведет ни к чему хорошему, но упорно продолжал потакать ему, желая разобраться с происходящим. Что эти двое задумали в такое время? Не из-за этого ли нам запрещали покидать спальню? Осторожно прокравшись следом за мужчинами, я оказался в маленьком чулане, где было темно и сыро. Те, за кем я наблюдал, будто испарились, и едва ли причиной тому стали их сверхъестественные способности. Проведя ладонью по вымощенной кирпичом стене, я надеялся нашарить выключатель, чтобы получше осмотреть помещение, но вдруг, стоило мне дотронуться до одного из кирпичей, как предо мной открылся тайный проход в тоннель. Бесшумно ступая босыми ногами по влажному каменному полу, я двигался вперед, одной рукой опираясь о стену. В кромешной темноте разглядеть хоть что-то было невозможно. Казалось, где-то недалеко послышались чьи-то шаги. Кровь застыла в жилах, вынуждая меня замереть на мгновение. Даже дышать становилось страшно. Шаги стихли. Видимо, показалось, или же я просто услышал свое эхо. Решив не останавливаться на полпути, я пошел дальше до тех пор, пока впереди не забрезжил слабый свет свечи. Тоннель начал расширяться, а в конце располагалась тяжелая металлическая дверь, которая была чуть приоткрыта. Подойдя ближе, я заглянул в щелку, пытаясь рассмотреть, что происходит внутри. Там оказался просторный круглый зал с низким потолком, на кирпичных стенах висели канделябры, тускло освещая помещение, посреди которого стояла группа людей, образовав практически идеально ровный круг. Все они были облачены в длинные черные балахоны, а головы скрыты капюшонами. Люди молчали, устремив взгляд в одну точку, словно ожидали чего-то. Вдруг откуда-то раздался странный звук лязгнувшего металла, сопровождающийся нечеловеческим воплем. Кто-то кричал все громче и громче, изнывая от боли. Спустя несколько секунд, бедняге, видимо, зажали рот, отчего крики стали похожи на невнятное мычание. Я хотел ворваться внутрь и вмешаться, но не успел. По залу разнесся низкий грубоватый голос, словно говорили через рупор. — В конце XV века человеческий род настигла эпидемия сифилиса. Люди строили разные теории по поводу возникновения этого проклятия, свалившегося на головы сотен тысяч человек, но совершенно ясно одно: сифилис — кара за сладострастие, которому были подвержены эти жалкие умы. Наша цель — искоренить в юном поколении желание предаваться плотским утехам, создать мир целомудрия и добропорядочности, а кто не в силах сдержать дурь, будет наказан, как наш новый брат. Восстань же из пепла, очистись от скверны! Наша вера сильна, только любовь к ней поможет тебе встать на ноги и преодолеть боль!       Наконец-то громкий голос затих, сквозь воцарившуюся тишину раздавались слабые стоны. Какое-то время я просто смотрел на неподвижно стоящих людей, боясь пошевелиться, как вдруг послышался скрип, а спустя несколько секунд — негромкие шаги. В центр круга вышел мальчик в белом балахоне, перепачканном кровью. Я невольно отшатнулся, голова шла кругом от увиденного. Это был один из воспитанников приюта, его лицо отражало полное безразличие, словно не он кричал минуту назад. Немного отойдя от шока, я снова прислонился к дверям, заглядывая внутрь. Мальчик остановился посередине круга и упал на колени, со стороны, откуда он пришел, тянулись кровавые следы. Все присутствующие начали поочередно снимать капюшоны и склонять головы перед «новым братом». И снова на весь зал зазвучал голос: — Отныне похоть не сможет обуять твой разум! Каждый из нас принес жертву во имя священного Иуды, донесшего до наших глаз свое великое учение и волю. Если дитя божье не в силах совладать со своим телом… — Пусть освободится от него! — хором проговорила вся толпа, монотонно и уверенно, будто эта фраза въелась в их мозги, как серная кислота. — Если дитя божье не в силах совладать со своим разумом… — Пусть сотрет его! — Если дитя божье погрязло в грехах и телом, и душой… — Пусть будет устранено!       Стоявший на коленях мальчик поднял голову и посмотрел прямо на дверь. Вдруг его губы растянулись в какой-то странной, немного глупой и в то же время жуткой улыбке. Изо рта его стекала струйка крови. На секунду мне показалось, этот парень смотрит прямо на меня, будто знает, что я здесь, но разве такое возможно? Только я собирался отмести эту бредовую мысль, как мальчишка улыбнулся шире и пальцем указал на дверь, за которой я стоял. И вновь страх поглотил меня, ноги задеревенели, а на виске пульсировала жилка. Неприятная волна пронеслась по всему телу, заставляя сердце колотиться быстрее. Тудум… Мальчик медленно поднялся. Тудум… Едва передвигая ноги, направился ко мне, оставляя после себя кровавые следы босых ступней, которые размазывал по полу длинный подол балахона. Тудум… Кто-то подскочил ко мне сзади и закрыл рот ладонью прежде, чем я успел закричать. — Тшш, я не сделаю больно. Не бойся, дыши глубже. — Нежный успокаивающий шепот прозвучал над самым ухом, помогая мне расслабиться. Спустя несколько секунд, я почувствовал в себе силы двигаться и, дав незнакомцу понять, что все в порядке, поспешил вернуться к тайному проходу в тоннель. Когда мы наконец-то выбрались из адского места, я хотел взглянуть на того, кому теперь был обязан жизнью, но он тут же заключил меня в свои объятия, не позволив рассмотреть. — Я наблюдал за тобой, Аллен. Ты не похож на других, не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.       Теплые ладони поглаживали мою спину, страх постепенно отступал, на смену ему пришли совсем другие чувства, куда более приятные. Этот голос… Я узнал его. ~~~~~~~~~~~~~ — Канда?!       Я открыл глаза и, тяжело дыша, уставился в потолок. Сорвавшееся с губ имя эхом отдавалось в голове, звуча все громче и громче. Почему он? Кто тот парень из сна? Чертовы воспоминания никак не желали возвращаться сразу, они медленно, маленькими порциями заполняли черепную коробку, не позволяя увидеть полную картину. Немного отойдя от шока, я осмотрелся, пытаясь понять, где нахожусь. Место незнакомое, похоже на больничную палату. Обшарпанные, как в коридорах лечебницы, стены, маленькое зарешеченное окошко, сквозь которое проникал тусклый лунный свет, неудобная односпальная кровать. Похоже, я все еще находился в Кейн Хилл. Сколько же часов прошло с моего приезда? Я попробовал подняться, но меня упаковали в смирительную рубашку, поэтому сделать это оказалось непросто. Кое-как перекатившись на пол, я все-таки сумел принять вертикальное положение, но дальше дело не продвинулись. Крепкие узлы сдерживали меня, не позволяя свободно уйти. Разве что можно попробовать отворить дверь зубами, однако эта идея не казалась удачной. Здесь было темно и холодно, пахло медикаментами и отсыревшим деревом. Хотелось поскорее покинуть это проклятое место, пусть мне и не удалось хоть что-то выяснить. Время тянулось бесконечно долго, даже рядом с Юу я не испытывал такого дискомфорта, как сейчас. Вдруг дверь скрипнула, мягкий электрический свет заполнил помещение, а на пороге стояла та самая медсестра, сделавшая мне укол. — Освободи меня, убегать не собираюсь. — Я несколько раз дернулся, ощущение беспомощности убивало. Ничего удивительного в том, что шизофреники никак не могут вылечиться, если их успокаивают таким образом. Я бы сам свихнулся через недельку-другую. — Сначала хочу кое-что прояснить. Зачем ты пришел сюда? Как собирался получить информацию? — Роад присела рядом со мной и, скрестив руки на груди, смотрела на меня, губы ее растянулись в снисходительной улыбке. — У меня был план, но я его забыл, потому что растерялся. Хотел закосить под интерна или что-то типа того, — недовольно проговорил я, злясь на себя за то, что наделал глупостей. — Так ты детектив, значит. А я пусть всего лишь медсестра, но не имею права раскрывать врачебную тайну. Впрочем, это не столь важно. Даже если бы у тебя вышло обмануть нас, разыграв спектакль, данные о Тидолле находятся в секретном архиве, доступ к которому имеют лишь единицы. — Девушка тяжело вздохнула и, обойдя кровать, развязала мне руки. Почувствовав свободу, я чуть не подпрыгнул от радости. Даже кошмарный сон отошел на второй план. — В общем, постараюсь выяснить хоть что-то о твоем Тидолле. Номер телефона сохранила, поэтому свяжусь сама. — А? Номер? Но как ты… — Договорить я не успел, потому что медсестра протянула мне мобильник. Я взял его и повертел в руках, убеждаясь, что это действительно мой телефон. — Одолжила на время. Как только откопаю нужную информацию, рассчитываю на свидание. Ты ведь пригласишь меня? — А? Д-да… Хорошо, сходим куда-нибудь. Но у меня стоял пароль, как ты его разблокировала? — В голове не укладывалось все, что произошло со мной за один вечер. Вот уж вляпался, ничего не скажешь. Теперь еще и на свидание придется идти. — Думал, если поставишь в качестве пароля четыре двойки, никто не догадается? Как наивно. — Роад приблизилась ко мне и начала всматриваться в мое лицо, словно впервые видела адекватного человека, а не шизофреника. Стало неловко от столь пристального внимания, поэтому я отвел взгляд, разрывая зрительный контакт. По правде говоря, девушка была довольно симпатичная. Глаза огромные, как блюдца, аккуратный носик, фигурка стройная, но я слабо представлял себя рядом с медсестрой. Не мой типаж. — Ладно, не собираюсь тебя и дальше смущать. Братик уже заждался. — Братик? — Я снова был в непонятках. Не хватало еще попасть под горячую руку какого-то типа, который мог подумать, что мы с Роад… Да ну, я ведь ничего не сделал, так почему чувствую себя виноватым?! Девушка ушла, дав мне спокойно переодеться. Тем временем я вспоминал свой сон. Тики был прав, те события никак не могли быть моей больной фантазией. Выходит, в сиротском приюте происходили куда более страшные вещи, чем я мог себе представить. Что случилось с тем мальчиком, истекающим кровью? Его лицо даже спустя много лет внушало ужас. Почему утраченные воспоминания начали возвращаться ко мне именно сейчас? Получается, в моей жизни появился катализатор, запустивший процесс восстановления, это должен быть какой-то важный фрагмент из прошлого, приоткрывший дверь в глубины подсознания. Впервые подобное случилось на вилле Канды. Может ли прошлое этого парня быть каким-то образом связано с моим? Я будто снова ощутил теплые объятия, в голове прозвучал низкий убаюкивающий голос, длинные темные волосы почти касались плеч. Почему никак не могу вспомнить лицо? Лишь расплывчатый образ, от которого мурашки по коже. Должно быть, этот человек сделал нечто ужасное, поэтому мое сознание блокирует воспоминания о нем.       Покинул палату я в глубоких раздумьях. Наверное, вернуться к дням, проведенным в приюте, можно позже, а пока стоит полностью посвятить себя расследованию. У меня осталось слишком мало времени. До сих пор неясно, кто такой Канда, как он оказался на месте Тидолла младшего, что произошло с настоящим сыном бизнесмена и почему его мать покончила с собой. Прошлое Юу окутано мраком, в который я собирался погрузиться, чтобы раскрыть тайну. Из размышлений меня вывел знакомый голос, который услышать здесь я никак не ожидал. — Ну, здравствуй, юноша.