Blue

К семи утра мы добрались до Тэгу. Мы бы приехали гораздо быстре, но дорогу местами сильно занесло и приходилось аккуратно маневрировать по расползающейся колее из снега и льда. Родители Тэхёна жили не в центре города, как я представлял, а на окраине, в частном двухэтажном доме из красного кирпича. Дверь в дом была открыта, но вместо мамы Тэхёна, в прихожей стояла Мунбёль в пижаме панды и розовых уггах. Мы удивлённо переглянулись. —Хаджун-диот, — прошипела Мунбёль, впуская нас внутрь. —Мой отец не знал, что у его загранпаспорта истёк срок действия, — возмущалась она, хлопая тяжелой дверью. —А тут дед поскользнулся. Почему в нашей семье все мужчины идиоты? Мунбёль внимательно посмотрела на уставшего Тэхёна. —Мы смс должны были тебе скинуть, но, видимо, забыли. Мы ещё за городом Сеула развернулись. —Я собирался приехать в любом случае. Она виновато закусила губы и крепко обняла дядю. —Что это за звук? — ожил Минхо, который, в отличие от нас с Тэхёном, после того как переборол Ёнтана всю дорогу спал. —Люцик, — махнула рукой Мунбёль. На одной из самодельных тумбочек шипел чёрный, невероятно пушистый кот. —Наша вредина, — добавила мама Тэ, Набом, которая услышав голоса, спустилась вниз. На хозяйке был яркий рождественский свитер и длинная шерстяная юбка. —А мы свою привезли. Я вытащил Ёнтана из-под куртки, куда я его засунул, чтобы он не превратился на улице в ледяную фигурку. Ёнтан с интересом посмотрел на плоскую, ехидную морду Люцика. Завидев собаку, кот угрожающе стукнул хвостом о борт тумбы и впился когтями в салфетку, на которой лежал, грозно сминая под себя край кружева. Глупый пёс вырвался из рук и поспешил прямо к тумбочке. Это была большая ошибка. Люцик акробатически повис со своего резного пьедестала и ловким движением лапы полоснул сверху незваного гостя по морде. Бедный Ёнтан, жалобно поскуливая от боли, затрусил назад, чтобы укрыться в траншее из наших валяющихся на полу рюкзаков. —Они подружатся, — сказал Тэхён. По мнению Тэ, все могли подружиться. —Где папа? —Чанёль ещё спит. Зачем спешили? — спросила Набом, приглашая всех к чаю. —Я же писала, что с ним все в порядке. —Помочь скотину кормить, — ответил Тэхён. —У вас есть скотина? — удивился я. Я всю жизнь прожил в городе и «скотину» видел только в фильмах. —Кто этот красавец? — спросила мама. Тэхён хихикнул на мою смущенную реакцию. —Это Чонгук. —А вы, наверное, Минхо? — обратилась Набом к рыжему, который, явно страдал от всего происходящего вокруг. —Как я счастлива, что вся семья в сборе к празднику! — улыбнулась она. —Бесподобно. — угрюмо поддержал ее восторг Минхо. —Где можно переодеться? —Эй, мачо, — ущипнула меня Мунбёль, когда все ушли таскать наверх вещи. —смотри-ка, суслик с вами! Так она иногда называла Минхо. —Раньше его не заманить сюда было, а с твоим появлением, объявился. Ревнует! —Болтаешь ты много, Мунбёль, — ответил я. —Передай лучше конверт Тэхёну от меня, ладно? —Улизнуть хочешь? — прищурилась Мунбёль, пытаясь просветить содержание конверта у окна. —Передам, если скажешь, что внутри. -Ты опять за своё? — пожурил я, — это подарок на Новый год, дарственная на мои серые штаны. —Что за бред? — фыркнула она. —Это прикол. Тэ поймёт. —А велосипед куда? — спросила она. —Какой велосипед? —У вас в коридоре коробка стоит. —Это не велосипед, — уверенно ответил я, — это по работе, на склад нужно отнести. —Я перед отъездом дырку в коробке с обратной стороны проделала, — коварно оскалилась Мунбёль, — Не заметил? Там велосипед. —Мне пора, — проигнорировал я ее дознание с пристрастием. Я в самом деле купил Тэхёну велосипед. Но теперь, когда он встречался с Минхо, дарить такой подарок казалось неуместным. Я вышел на улицу. Было ощущение, что температура упала ещё на десять градусов. На лобовом стекле уже образовалась ледяная корка. Надо чистить, подумал я, и взялся за скребок. —Ты куда? — услышал я за спиной голос Тэ. Он бежал ко мне через весь двор. —Обратно в Сеул, — ответил я, продолжая отковыривать лёд от стекла. —Один? По зимней дороге? Не отдохнув? — тараторил он, — ты все время хочешь убежать от меня! Я перестал скрести и обернулся. — У вас семейное мероприятие, я не к месту. —К месту. Тэхён пытался понять причину моих странных действий, но у него не получалось. Он не догадывался, почему я чувствовал себя лишним. —Кому-то за Мунбёль надо присматривать. Она только с тобой хорошо себя ведёт, — не сдавался он. Как будто это был аргумент! —Так надо. Поверь. —Как же! — чуть ли не со слезами на глазах ответил Тэхён. Карие шарики в лунных глазах жалобно заметались. Мне стало неловко, что я скрывал от него настоящую причину. Я виновато опустил глаза и заметил, что Тэ стоит босиком. Он выбежал за мной без обуви. —Ты ненормальный? — завопил я. Он непонимающе посмотрел на меня, — Ты почему босиком? —Я в душ собирался. Я обхватил его за ляжки и поднял в воздух. От неожиданности моих действий он потерял равновесие и повис коромыслом на плече. —На улице минусовая блять, а он босиком! — матерился я и спешил в тепло. Если бы кто увидел нас, не так бы понял. Или так? Придерживая рукой дверь, я бережно поставил Тэхёна на ковёр. Он дрожал, губы тоже стали синего цвета. —Садись на лавку. Он послушался. Я присел перед ним на корточки и стал дышать на его ледяные пятки и растирать их. —Тэ, где твой ум? — злился я. Я спрятал обе ступни под свитер, прислоняя их к обнаженной коже живота, и придерживая сверху руками. Я видел такой способ в каком-то ролике про купание в проруби. —Согрелись? Он молча кивнул. Мы смотрели друг на друга, и каждый что-то соображал. В следующую секунду Тэхён подвинулся ко мне ближе, наклонился и уткнулся лбом в мой лоб. —Гуки, останься, — умолял он. Он ухватился обеими руками за мою шею и стал нервно перебирать пальцами кудри на моем затылке, — Пожалуйста, не уезжай. То ли от нежности в его голосе, то ли от аромата его тела (от него снова еле уловимо веяло вишней), моя решимость свалить растаяла в миг как снежинка на ладони. —Хорошо, — выдохнул я. Он слабо улыбнулся. Его длинные ресницы почти касались моего лица. Плохо осознавая себя в тот момент, совсем не контролируя ситуацию, я потянулся губами к его розовеющим в тепле губам. К счастью мне помешали «наломать дров». Вышел папа Тэхёна, Чанёль. Широкое лицо. Четко очерченный нос. С первой секунды я понял, что папа — суровый чел. —Здрасте, — просипел он. Мощный торс, туго перебинтованный с правой стороны, отбрасывал на нас огромную чёрную тень. Тэ и я застыли как две восковые фигуры. Папа метнул недоверчивый взгляд в нашу сторону и прошёл мимо на кухню. Слышно было как он недовольно заметил Набом: —Всех переполошила? Ещё соседскую деревню позови. —Ой, да ладно тебе! — весело ответила она.