Слишком тяжелый медведь

Просторный и светлый номер имел две комнаты. Небольшую, но уютную гостинную с рабочим местом и спальню. Аккуратно, чтобы не запачкать своими грязными ботинками светло-бежевый ковер, я остановилась в небольшом коридорчике и не решалась заходить внутрь. Чимин следом за мной вошел в номер.        — Ты чего стоишь? Заходи. — Он обогнул меня, скинул свою обувь и прошагал внутрь.        — Ага, заходи не бойся, выходи не плачь. — буркнула я себе под нос.        — Что?        — Ничего. Ботинки грязные, да и носки наверное уже воняют. Неудобно. Пойду я, наверное? Ты не обижайся. Я твоего менеджера могу и в лобби подождать. Документы подпишу и домой поеду. Я очень устала, да и ты тоже, тебе отдыхать нужно, а я тебе буду только мешать. — Замялась я и стыдливо опустила голову, только бы не смотреть на Чимина.        — Ерунду не говори. Три часа обратной дороги с больной рукой? Разувайся и проходи. Сейчас придет наш доктор, он тебя вылечит. — Чимин подошел ко мне почти вплотную и я взглянула на него из-под насупленных бровей.        — Когда мы успели поменяться ролями? — с я вызовом вскинула голову и взглянула парню в глаза.        — Ну ты же теперь на моей территории, так что теперь главный я. — хмыкнул Чим. По его виду было понятно, что он настроен решительно и просто так точно не отступит.        — Окей. Твоя взяла. Но если что, я предупреждала.        Кое как стянув с ног кроссовки я зашла в гостинную и огляделась. Сразу к себе привлекало внимание панорамное окно, которое заменяло собой одну из стен. Невесомая шифоновая белая тюль подчеркивала его огромные размеры и позволяла увидеть всю красоту панорамы, сохраняя конфиденциальность постояльца.       Осенний Петровский парк играл всеми красками от золота до багрянца, приковывая к себе узорами главных и тайных тропинок. Легкий ветерок слегка шевелил кроны засыпающих деревьев и ронял на землю листву, создавая свое яркое полотно. Неспящая Москва в предрассветных сумерках имела некий налет таинственности и загадочности, который будет разрушен уже через несколько минут с первыми лучами солнца. Повезло, на небе сегодня ни облачка. Рассвет можно будет наблюдать во всей красе. Я стояла перед этим огромным окном и без единой мысли просто рассматривала пейзаж, что мне открывался.        — Рассвет сегодня будет красивый, отсюда его будет хорошо видно. — сказала я Чимину, что тихо подошел ко мне. — Я могу воспользоваться ванной? Раз уж я тут, то нужно быть хоть немного опрятной.        — Вон та дверь. — Парень махнул рукой указывая. — Полотенце бери любое.- И получив утвердительный кивок он сел на диван, лицом к окну, всем своим видом излучая безмятежность и отрешенность.        Божечки! И как эту чучундру можно человеком называть? Когда я впервые за этот день взглянула на себя в зеркало, то невольно ужаснулась. Волосы и лицо, под плотным слоем грязи и пыли, волосы всклокочены, одежда вся в грязи. Бордово- синие огромные губы из которых с угла к подбородку и ниже, к шее, явственно имелись куски свернувшейся крови. Заляпанная пылью и кровью олимпийка, накинутая сверху черти как. Фу, противно даже смотреть на себя. Наскоро я скинула олимпику, прямо на пол, я припала к умывальнику и начала здоровой рукой пытаться привести себя в нормальный вид. Ну как же так можно? Это же, банально, не прилично для девушки быть в таком состоянии. С волосами непонятно что делать. одной рукой я явно не справлюсь, но попытаться их немного пригладить явно стоит. Лицо и шею пришлось оттирать с мылом. Ай, все равно, на приличную девушку я не сойду, а там — будь что будет. Пришлось немного испортить белоснежное отельное полотенце, но лицо оттереть у меня удалось. Что касается раненной руки, то бинт уже явно пропитался кровью и вместе со всеми моими неловкими манипуляциями ранение все же снова открылось и начало снова кровоточить. Надеюсь медик придет как можно быстрее, чтобы я уже сегодня могла отсюда свинтить. В этом царстве минимализма и роскоши я явно чувствовала себя лишней. Я свою миссию выполнила. Довезла в ценности и относительной сохранности? Довезла. Что будет у них дальше — уже не мое дело. Не знаю, что у Чимина на уме, но мне надо сваливать. Чуйка подсказывала, что если я не сделаю этого сейчас, влипну еще сильнее. К концу своих водных процедур я уже была относительно полна решимости, когда услышала за шумом воды, ряд громких и возбужденных голосов. Их было слишком много и о чем-то они ожесточенно спорили. Моих познаний явно не хватало, чтобы разобрать слова. Но сидеть в ванной я больше не видела смысла, да и любопытство, буквально, раздирало меня изнутри…