Глава 12.
1 марта 2021 г., 18:00
Гарри заснул только под утро, проснувшись обнаружил, что спальня пуста. Все его одноклассники уже ехали на Хогвартс-экспресс на вокзал Кингс-кросс, откуда уже вечером они отправятся домой. С Малфоем Гарри так и не помирился. Гарри было обидно, что его лучший друг утаил от него такую важную информацию. Неужели так сложно было рассказать ему? Одевшись, Гарри вышел в гостинную. Там было всего несколько человек. Каждый занимался своим делом: кто-то беседовал с друзьями, кто-то играл в шахматы, а кто-то корпел над домашним заданием. Гарри присел на кресло у камина и уставился на танцующий в нем огонь.
Гарри чувствовал себя разбитым. Всю ночь думал над тем, что ему теперь делать.
«Идти на Блэка в открытую будет слишком глупо. Однако… — губы Гарри растянулись в хитрой ухмылке. — Кто сказал, что месть должна вершиться моими руками? Я могу убедить Темного Лорда, что Блэк обманул его, а в пророчестве шла речь о другом ребенке. Как много детей родились в тот год в конце августа? Наверняка, больше десятка. Тогда мне останется лишь…»
Гарри вскочил с кресла и направился в библиотеку. Пробежав между рядами, он быстро нашел книгу «История первой магической войны». Пролистав ее, мальчик открыл нужную страницу и переписал на небольшой кусочек пергамента пророчество. Ему нужно найти ребенка, который подходит под критерии «рожденные теми, кто трижды бросал вызов Темному Лорду» и «родился на исходе седьмого месяца». Такой ребенок, наверняка, не один. Должны быть еще дети, подходящие под такое описание, их просто не может не быть. Много кто боролся против Темного Лорда в то время, а, судя по количеству его однокурсников, дети в то время все-таки рождались не совсем уж редко. Тогда почему Дамблдор решил, что в пророчестве идет речь именно о нем?
Гарри спрятал пергамент в карман и отправился на обед. Размышления о мести его немного приободрили. За обедом Гарри думал о том, кто мог бы рассказать ему о тех событиях. Но кто из работников Хогвартса боролся против Волан-де-Морта вместе с Дамблдором и достаточно болтлив, чтобы выдать всю информацию без лишних трудностей? Ответ пришел сам собой, когда Гарри, вернувшись в гостиную Слизерина, обратил внимание на забытый кем-то на диванчике учебник по Уходу за Магическими Существами. Губы сами собой растянулись в улыбке. Гарри взял книгу в руки, погладил по корешку, пролистал несколько страниц и положил на стол. Прихватив мантию, Гарри направился в холл.
Выйдя на улицу, мальчик зажмурился от яркого солнца, отражавшегося от снега. Давно он не был на улице. Морозный воздух хорошо освежал мысли. Неторопливым шагом Гарри прошел мимо нескольких учеников, играющих в снежки, спустился по серебрящемуся пушистым одеялом лугу и подошел к хижине Хагрида, которая благодаря снежной шапке больше походила на большое пирожное с лазурью.
Гарри постучал, но никто не отозвался. Тогда мальчик прижался к двери ухом и прислушался. Изнутри слышались глухие, но достаточно громкие всхлипы. Он забарабанил в дверь.
— Эй, Хагрид, это я! — продолжая стучать, громко сказал Гарри.
Раздались тяжелые шаги, и дверь открылась.
— Что случилось? — спросил мальчик и тут же оказался в объятиях великана.
— Ты уже слышал! — прорыдал Хагрид, продолжая обнимать Гарри.
— Ничего я не слышал, — ответил ученик. — Давай зайдем, и ты мне расскажешь.
Гарри ощутимо подтолкнул Хагрида в дверной проем, но тому было хоть бы хны. Только вспомнив о том, что на улице мороз, Хагрид вошел в свою хижину, уселся за стол, уронил голову на руки и еще сильнее разрыдался. Гарри закрыл дверь и прошел следом.
— Так что случилось, Хагрид? — взволнованно спросил Гарри.
Но тут он увидел на столе письмо. Не дожидаясь ответа Хагрида, Гарри взял письмо и раскрыл его.
— «Уважаемый мистер Рубеус Хагрид! Сообщаем, что расследование по делу о нападении гиппогрифа на ученика во время урока закончено. Постановление: принять заверения профессора Дамблдора, что Вы в этом прискорбном инциденте невиновны, » — прочитал мальчик. — Ну так это же хорошо, Хагрид.
— Ты дальше читай… — проревел лесничий, не поднимая головы.
— «Тем не менее мы обязаны выразить наше беспокойство по поводу вышеупомянутого гиппогрифа. Мы получили жалобу от мистера Люциуса Малфоя и передаем дело в Комиссию по Обезвреживанию Опасных Существ. Просим Вас прибыть с Вашим гиппогрифом двадцатого апреля на слушание в Комиссию. Вам надлежит держать гиппогрифа на привязи в отдельном помещении. С уважением, Ваши коллеги…»
Ниже шел список школьных попечителей.
— Но ты же сам говорил, что Клювокрыл очень хороший, — вспомнил Гарри. — К тому же мы с Малфоем спровоцировали его своими шутками… Уверен, все обойдется.
— Нет, не обойдется! Знаю я этих упырей из Комиссии по Обезвреживанию… — Хагрид утер рукавом слезы. — У них зуб на самых интересных животных.
— Прекращай, Хагрид. — Гарри по-дружески похлопал великана по плечу. — Я попрошу Драко написать отцу письмо и уговорить его забрать жалобу. Если не согласится, сам буду просить. И мы с Драко скажем, что спровоцировали Клювика.
Хагрид громко шмыгнул носом и снова утерся рукавом.
— А ты чего пришел? — вдруг спохватился он. — Тебе же нельзя это… из замка выходить без присмотра… Пойдем-ка… я тебя назад отведу…
— Я хотел спросить тебя кое о чем, но, думаю, лучше зайду в другой раз, — сказал Гарри и накинул капюшон мантии, готовясь выходить из хижины.
— Оставайся, раз пришел уже. Я чаю заварю. — Хагрид ушел на кухню и вернулся с двумя огромными чашками чая. — На улице вон как холодно, а в подземельях даже не согреешься.
— Не знаю, что бы я делал без согревающего заклятия, — согласился Гарри, отхлебнув их чашки горячего чая.
Разговоры ни о чем с Хагридом помогли Гарри отвлечься от мыслей о Сириусе Блэке и мести ему. Мальчик даже забыл, зачем пришел к Хагриду. Вспомнил перед самым уходом.
— Хагрид, у меня к тебе один вопрос, — начал Гарри. — Я тут недавно наткнулся в библиотеке на «Историю Первой Магической Войны»… Там было пророчество Трелони. Вот. — Гарри протянул великану кусок пергамента, на который ранее переписал пророчество. — Почему Дамблдор и остальные решили, что в этом пророчестве речь идет именно обо мне? Уверен, я не единственный ребенок противников Волан-де-Морта, родившийся в конце июля.
— Ты прав не единственный… — задумчиво произнес Хагрид. — Под это пророчество вполне подходит еще один ребенок. Он старше тебя всего на один день.
— И кто же это? — нетерпеливо спросил Гарри.
— Долгопупс. Невилл Долгопупс. Его родители тоже входили в Орден Феникса и трижды бросали вызов Сам-Знаешь-Кому.
Гарри сначала был в недоумении, а потом рассмеялся.
— Этот тупица? Понятно, почему все решили, что в пророчестве говориться именно обо мне. Вряд ли этот клоун хоть когда-нибудь сможет противостоять Волан-де-Морту.
Хагрид был удивлен такой реакции. Как тот маленьких малыш, которого почти двенадцать лет назад великан на мотоцикле привез на Тисовую улицу мог вырасти таким высокомерным? Он совсем не похож на своих родителей…
В замок Гарри вернулся только к ужину. Хагрид проводил его до самых дверей, после чего вернулся в свою хижину. Гарри оставил свою мантию в шкафу в спальне, а сам поднялся в Большой зал. Учеников внутри было мало, никто не соблюдал разделение на факультеты, все сидели, где хотели. За профессорским столом сидел профессор Снегг. Он не сводил взгляда с Гарри и после ужина подошел к нему.
— Ты сегодня уходил из замка, — озвучил факт профессор.
— Да, сэр, я ходил навестить Хагрида, — ответил мальчик.
— В следующий раз, когда решишь покинуть замок, предупреждай меня, — строго наказал Снегг.
— Хорошо. Профессор, могу я спросить, когда Вы начнете учить меня защищаться от дементоров?
— После Рождества. А пока что отдохни и выполни все домашние задания. Занятия будут сложными.
Гарри вспомнил урок Защиты от темных искусств, когда Снегг заменял Люпина. Неужели его индивидуальные занятия с профессором будут такими же нудными? Гарри этого не хотелось.
***
Задания и подготовка к Рождеству помогли Гарри отвлечься от мыслей о Сириусе Блэке. Обида на Малфоя тоже слегка утихла. Гарри даже подготовил другу рождественский подарок и отправил его с Буклей накануне вечером. Тете и дяде Гарри решил подарить сову. Он попросил Малфоя купить ее в Косом переулке, когда тот приедет домой, и отправить с письмом и заранее подготовленным подарком для Дадли прямо в дом номер четыре на Тисовой улице. Рождественским утром Гарри проснулся от того, что Букля прямо на него уронила подарочную коробку. Гарри сощурился и потянулся за очками. На полу у кровати уже лежало несколько коробок. Настроение у мальчика сразу улучшилось. Он взял первый пакет и развернул его. Тетя Петунья подарила Гарри теплую пижаму с гербом факультета Слизерин на кофте. В дополнение к своему подарку она напекла племяннику пирожков с изюмом и миндалем и сладких пирожных с кремом. Дядя Вернон купил ему новенький мобильный телефон и написал, что теперь Гарри может им звонить. Однако, к разочарованию мальчика, в Хогвартсе не было связи. Так что он вынужден был благодарить дядю и тетю за подарки не по новому телефону, а в письме. Драко и Панси тоже не забыли поздравить своего одноклассника и прислали сладости и несколько приколов из «Зонко». Гарри переоделся и направился в Большой зал на обед. Замок украсили к празднику, хоть любоваться волшебными украшениями было почти некому. В коридорах висели гирлянды из остролиста и омелы, а в Большом зале, как обычно, поблескивали золотыми звездами двенадцать огромных елок. По замку расплывались ароматы праздничных яств. Однако, в такой обстановке Гарри намного острее почувствовал одиночество. Все его друзья разъехались по домам и сейчас, вероятно, обедают со своими родными, а он здесь в обществе нескольких студентов и преподавателей. Зайдя в Большой зал, Гарри обнаружил, что факультетские столы отодвинули к стенам, а посреди зала стоял один общий стол, на котором было накрыто на двенадцать человек. За столом уже сидели Дамблдор, МакГонагалл, Снегг, Стебель, Флитвик и завхоз Филч в старомодном поношенном фраке вместо обычной коричневой куртки. Из учеников на обеде были двое робких первокурсников Гриффиндора, пятикурсник-слизеринец и двое Когтевранцев, с которыми Гарри не общался раньше. Гарри сел за стол напротив профессора Снегга. — Веселого Рождества! — поздравил их директор. — Нас мало, и мы решили, что глупо сидеть за разными столами. — Хлопушки! Берите, Северус! — Он протянул Снеггу большую серебряную хлопушку. Снегг неохотно протянул руку. Он дернул за шнурок, хлопушка взорвалась, и в руке у Снегга очутился островерхий колпак, на верхушке которого красовалось чучело грифа. Гарри улыбнулся. Снегг заметил это, и его губы расползлись в слабой улыбке. Он передал Дамблдору колпак, и тот надел его вместо своей обычной шляпы волшебника. — Ну, что вы? Угощайтесь! — Дамблдор с сияющей улыбкой осмотрел присутствующих. Едва Гарри протянул руку к блюду с жареным картофелем, как дверь в зал снова открылась. Зашла профессор Трелони. На ней было длинное зеленое платье, расшитое блестками. — Сивилла! Вот так сюрприз! — воскликнул Дамблдор. — Я глядела в магический кристалл, господин директор, — начала Трелони мистическим, потусторонним голосом, которым любила «делать предсказания» на своих уроках. — И к своему вящему удивлению, увидела себя: я покидаю свое одинокое убежище и спускаюсь к вам. Разве я могу бросать вызов судьбе? И я поспешила сюда. Прошу вас простить мне опоздание… Гарри посмотрел на Снегга, который выглядел очень раздраженным. Мальчик закатил глаза, выражая то, что ему тоже не очень приятно присутствие профессора Трелони. Снегг едва заметно кивнул. — Ну разумеется, какой разговор? — У Дамблдора в глазах заплясали лукавые огоньки. — Позвольте начертать Вам стул. В самом деле директор волшебной палочкой нарисовал в воздухе стул. Он медленно завертелся, повисел немного и приземлился между Снеггом и МакГонагалл. Трелони, однако, не спешила садится. Она обвела взглядом сидящих и вдруг вскрикнула: — Я не смею, профессор! Если я сяду, нас будет тринадцать. Не забывайте: когда вместе обедают тринадцать человек, кто первый встанет, тот первый умрет. — Давайте, Сивилла, забудем сегодня эту примету, — нетерпеливо ответила МакГонагалл. — Садитесь скорее, индейка остынет. Профессор Трелони немного помедлила, закрыла глаза, поджала губы и опустилась на стул с таким видом, будто сейчас прямо в этот стол ударит молния. Профессор МакГонагалл тотчас запустила разливную ложку в ближайшую супницу. — А где же профессор Люпин? — спросила профессор Трелони. — Ему опять нездоровится, — ответил Дамблдор и жестом призвал всех начать трапезу. — Вы, конечно, знали об этом, Сивилла? — спросил Снегг, переведя неприязненный взгляд на соседку. Трелони ответила ему ледяным взглядом. — Разумеется, знала, Северус. Но не в моих правилах выставлять напоказ всеведение. Обычно я себя веду так, словно у меня нет Третьего глаза. Зачем волновать людей? — добавила она. Гарри тут же вспомнил, как профессор перед всем классом предсказала его смерть. И это она называет «не выставлять напоказ»? — Должна сказать, — продолжала Трелони, — профессор Люпин недолго пробудет с нами. И кажется, он сам знает, что время его на исходе… — Уверен, профессору Люпину в ближайшее время ничего не грозит, — прервал ее Дамблдор. — Вы ведь сварили ему еще одну порцию зелья, Северус? — Да, господин директор, — ответил Снегг. Гарри с интересом посмотрел на Снегга. Ему обязательно нужно будет подробнее расспросить профессора о том, что за зелье он варит для Люпина. До самого конца пиршества Трелони вела себя сносно. Гарри даже забыл о ней, увлекшись разговором со Снеггом о том, что некоторые зелья, которые их учат по школьной программе, бесполезны, а некоторые, которых в школьной программе нет, обязан уметь варить каждый волшебник. За столом сидели два часа. Гарри перепробовал все блюда. Он первый встал из-за стола. Трелони громко вскрикнула. — Мой дорогой! Ты первый встал из-за стола! Гарри закатил глаза. «Ну, началось…» — подумал он. — Ничего страшного не случилось, Сивилла, — холодным тоном отметил Снегг. — Если, конечно, за дверью не стоит сумасшедший с топором, готовый отрубить голову первому, кто выйдет в холл. Все засмеялись. Трелони же была оскорблена до глубины души. Гарри спокойно вышел в холл. Сумасшедшего с топором там не было. Мальчик спокойно добрался до спальни. Букля уже принесла ему письма с благодарностями от Драко и Панси, а сова, подаренная Дурслям, прилетела только к вечеру. В письме дядя написал о том, как надеялся поговорить с Гарри хотя бы по телефону, а то совиная почта — это достаточно долго.
