Вопросы честности

Забежав за угол дома, Катя прижалась спиной к стене и попыталась отдышаться. Воздуха абсолютно не хватало, голова начала кружиться, тело било мелкой дрожью. Конечно, она не была спортсменкой, но пробежать 20 метров она была в состоянии, а вот совладать с не на шутку расшалившимися нервами у девушки получалось не сразу. Хоть иди в аптеку за успокоительными. Вот он – первый шаг в ее настоящую, самостоятельную, взрослую жизнь. «И шаг этот, конечно, был неудачным», - горько добавила она мысленно, еще раз вспомнив о том, как запнулась, подумала об Андрее и заключила, - «Таким, как я, несуразным и неуклюжим, принцев не видать как своих ушей». Катя грустно усмехнулась, усилием воли отлепила себя от стены и пошла к банкомату. Людей вокруг нее не было, на этой улице вообще было на редкость тихо и безлюдно для Москвы. Подумав, что это ей на руку, девушка достала из сумки банковскую карту, вставила в прорезь аппарата, набрала пин-код и, недолго думая, сняла все доступные деньги. Их было немало для среднестатистического человека, но Катя понимала, что надолго их не хватит. Особенно для того, чтобы не только питаться, но и снимать жилье. Отец никогда не клал на ее карту большие суммы денег, как будто чувствовал подвох. Хотя, вроде как, на нее он денег не жалел. Выходные туалеты, которые должны были стоить баснословные суммы, они всегда покупали вместе с Анжелой, его женой, а повседневные ее наряды были очень демократичны. Да она этого всего и не любила. Говорить о ее карманных расходах вообще было нечего, она почти ничего не тратила. Прожив 6 лет в огромном особняке Виталия Сергеевича Селиверстова, она так и не привыкла быть светской дамой. Катя искренне предпочитала, чтобы ее как можно меньше замечали. Зимой пряталась в своей комнате, а летом - в дальнем углу роскошного сада, где аккуратно постриженные кусты образовывали полукруг, загораживая собой девушку. А бОльшую часть времени неизменно проводила в библиотеке за учебниками и конспектами. Даже домашний персонал, работающий у Селиверстовых, относился к ней не как к хозяйской дочке. С некоторыми из них она дружила, но большинство обращались к диковатой богатенькой дурехе с ноткой тщательно скрытого презрения. Однако Катя была отнюдь не глупа. Она понимала все происходящее правильно. Девушка сразу уяснила, что друзей у нее тут нет, что, в любом случае, у них разные социальные статусы, а ее чувства и эмоции к делу не пришьешь. Но все-таки, даже понимая, она не знала, куда деть навязчивую мысль, которая была ключиком ко многим ее переживаниям. Катю воспитывали совсем с другими приоритетами, готовили к другой жизни, а все происходящее вокруг было таким невероятным, как будто она попала на другую планету. Здесь нужно было всегда держать лицо и выходить в свет в безумно дорогих платьях, иначе можно опозорить и отца, и жениха. Все эти приемы напоминали Кате ярмарку, где люди были лишь товаром, только ценников не хватало. Наряды, надетые «в свет», служили этими скрытыми ценниками, а потому им придавалось большое значение в этой игре. Папа и Миша играли по правилам, они бы не поняли, если бы на ней был ценник с меньшим количеством нулей. А стоит ли она того? А может быть, наоборот, стоят ли ее эти переоцененные тряпки? Хотя последний вопрос, в силу своей гипертрофированной скромности, она себе не задавала. Катя вытащила снятые купюры из банкомата и аккуратно засунула во внутренний кармашек сумки. Взяла карту и внезапно почувствовала, что кто-то больно схватил ее за плечо и прошипел прямо в ухо: - Ну-ка пойдем, поговорим, красавица. *** Сначала Жданов хотел сделать вид, что уезжает, но, увидев, как Катя рванула из машины, понял, что в этом даже нет необходимости, она не заметит. Мелькнула мысль, что эта девушка – какая-то неправильная воровка, абсолютно неосмотрительная и безалаберная. Он просто заглушил двигатель, проследил за тем, как она скроется за поворотом, и пошел следом. Банкомат действительно был совсем близко, Андрей выглянул из-за угла и увидел, как она достает платиновую банковскую карту, вводит код и получает на руки приличную пачку денег, по виду слишком большую для карманных расходов даже непривыкшего себе отказывать человека. Дальше медлить было нельзя. Быстрым шагом подойдя к девушке, он грубо, чтобы не вырвалась, схватил ее чуть выше локтя. Катя вздрогнула от неожиданности, вскинула на него свои округлившиеся глаза, но вырываться не стала. - Ну-ка пойдем, поговорим, красавица, - безапелляционным тоном заявил он и потащил ее обратно в машину. В машине она тоже не сопротивлялась, только сжалась все в тот же комок и молчала. - Ты кто такая, Катя? – резко крикнул Андрей, и она снова вздрогнула, - Значит, старенькое платьице, робкий взгляд и тут же часики с бриллиантами, платиновая карта и пачка денег. Ты во что меня втравила? Чье это все? Украла?! Жданов уже кричал, распаляясь все больше и больше. В офисе все секретари знали этот его тон и разбегались по свои местам, пытаясь слиться по цвету с поверхностью стола или стены, сразу, как только слышали знакомые нотки надвигающейся бури. - Что ты молчишь, Катя?? Или ты не Катя вовсе???! Девушка вздрогнула, но взгляд не подняла. - Простите, пожалуйста. Это все мое, – тихо сказала она. Ей было обидно. Все-таки воровство было для нее за гранью. Даже «за гранью-за гранью». Порядочные люди о таком даже помыслить не могут, а она относила себя именно к этой категории. Да, было обидно. И вдвойне, что это подумал этот самый принц, о которого не могло все-таки не споткнуться неискушенное девичье сердце. - Ах, твое! – все больше распалялся Андрей, - Значит, не хочешь по-хорошему?! Будет тебе по-плохому. В милиции разберутся, что, где и чье. Вот тут Катя вскинула на него полные слез глаза, но ему было уже все равно. Он топнул ногой по педали газа и рванул в поток машин, вспоминая, где он видел ближайшее отделение. - Андрей, простите. Что вы хотите? Хотите я вам эти деньги отдам все? Хотите? Мне правда нельзя в милицию! – она говорила, нервно, прерывисто, глотая подступающий к горлу комок слез, но его уже было не пронять. - Неужели вы, девушка, думаете, что я испытываю какие-то проблемы с деньгами? – засмеялся Андрей, но смех был откровенно угрожающим, а не веселым, - Вы пытаетесь испортить мою репутацию, но я вам не позволю этого сделать. В молчанку будете играть со следователями. Катя поняла, что план рушится просто на глазах. Нужно было его как-то убедить, что опасности она не представляет. Но как? Пока не стало поздно, придется действовать. - Андрей, послушайте! Остановите машину, я вам все объясню. Правда, как есть. Видимо, отчаяние настолько ощутимо сквозило в ее голосе, что Жданов покосился на нее и действительно притормозил у обочины. Двери он заблокировал еще раньше, значит, не убежит. - Внимательно слушаю, - издевательски произнес он, оторвавшись от руля и поворачиваясь к ней всем корпусом. - Это все действительно мое, - тихо, но уверенно, начала Катя, - Меня зовут Екатерина Витальевна Селиверстова, я думаю, вам должна быть знакома эта фамилия. - Виталий Селиверстов? – недоверчиво переспросил Андрей, - Глава холдинга «АгроПром»? - Да, все верно. Так что эти часы и деньги – не такое уж событие, - Катя смущенно ухмыльнулась и принялась рыться в сумке, доставая паспорт, - Вот, посмотрите и убедитесь. Она старалась максимально придать голосу спокойствие, хотя всю ее била нервная дрожь. Жданов взял в руки ее паспорт, посмотрел на фото. Действительно, Екатерина Витальевна Селиверстова, 1981 года рождения… - Что ты мне мозги пудришь? – крикнул он все еще в запале и нахмурил брови. Катя не знала, что ответить, но видя, что он задумался, решила пока промолчать. А Андрей действительно думал. «Селиверстова, Селиверстова… что-то я слышал не так давно о дочери Виталия Селиверстова… - вспоминал он, мысль не приходила, но он продолжал рыться в памяти, - Кто же говорил мне? Точно! Малиновский! Кто еще мог разносить сплетни о женщинах?» Он вспомнил! С месяц назад, после очередной полуночной ссоры с Кирой, он сидел в их с Ромкой кабинете прилично помятый, не выспавшийся и злой, когда его друг пролетев мимо, плюхнулся на свое кресло и бодро заявил: - Палыч, ку-ку! Я пришел к тебе с приветом! - Рассказать, что солнце встало? Это я и так знаю, Малина, - без энтузиазма ответил Андрей. - Женсовет уже вовсю обсуждает вашу с Кирой ссору. Так что я в курсе событий, – гордо заявил Рома, - Кстати, обсуждают прямо на ресепшене. Можешь сходить, погрозить пальчиком «а-я-яй». Как ты умеешь, конечно! Тогда точно полегчает. - Не хочу. - Неужели Кирюша так тебя умотала этой ночью? Или до примирения дело не дошло? Палыч! Свадьбы еще не было, а ты теряешь квалификацию! - Ромио, не издевайся, умоляю. Я влил в себя уже три чашки кофе, а мне до сих пор плохо. На слове «свадьба» меня уже тошнит. Вместо обязательной программы вчера мы выбирали место свадебного путешествия, и я всерьез опасаюсь, что, если так дальше пойдет, я до него не доживу. - Эй-ей-ей, Андрюх! Ты не переживай так! – наигранно забеспокоился Малиновский, хотя такой уж был его друг, что по нему нельзя было наверняка сказать, насколько он сейчас серьезен, - Предложи Кире перенести свадьбу на подальше! - Да ты что? Они меня съедят! - А я серьезно! И повод есть шикарный! Нависла угроза, что Ваша свадьба не станет свадьбой года! Марго огорчится до глубины души! – заявил Рома и, поймав страдальчески-скептический взгляд друга, продолжил, - Борщок женится! - Борщок? - Ну Мишка Борщов. Ты не помнишь? Андрей задумался, что-то было знакомое, но мысль ускользала. - Подожди-подожди, это не тот хлюпик из «А» класса? Который зуб на нас точил? - Вот! Пять баллов тебе, Жданыч, - обрадовался Ромка, - Его родители, а теперь и он сам, прочно сидят в ресторанном бизнесе. Причем, весьма успешно. А женится он, чтоб ты знал, не на ком-нибудь, а на дочке Селиверстова, единственной наследнице холдинга «АгроПром». Вот тебе и хлюпик! Зато хваткий! Всю эту речь Малиновский произносил с радостно-заговорщицким лицом, а потом долго расписывал в красках, как нужно уговаривать маму и Киру, чтобы они повременили окольцовывать его лучшего друга, используя озвученный аргумент. «Итак, что мы имеем, - соображал Андрей, сидя в машине, - Я еду со свадьбы падчерицы Анжелы, именно так меня туда и зазвала мама. Анжела – жена Селиверстова. Значит, это и была та самая свадьба, о которой говорил Ромка. Миша Борщик женился на наследнице «АгроПрома». Стоп. На единственной наследнице. А это значит…» У Жданова резко засосало где-то под ложечкой, он округлил глаза и посмотрел на Катю: - Ты сбежала с собственной свадьбы??