Вопросы честности

— Нам нужно увидеться, — голос Анжелы звучал резко и холодно, — Я заеду за тобой в 12, будь на месте.       Она сразу же нажала на отбой, и Саша отстраненно подумал о том, что ничего хорошего он сегодня явно не услышит. Госпожа Селиверстова была в бешенстве, и он отлично понимал, почему. Тут и гадать было не нужно, что Борщов побежал всем рассказывать, где прячется его неудавшаяся невеста, и вряд ли он скрывал источник своей информации.       Глупо. Очень глупо он решил свою судьбу. Хотя, возможно, так будет действительно лучше. Что ни говори, но многолетняя, совершенно дурацкая, и, в общем-то, никому не нужная связь с глубоко замужней женщиной вымотает кого угодно. Саша уже откровенно устал быть щенком на ее поводке, и его предательство, а это было именно оно, могло, наконец-то, разорвать этот поводок навсегда.       ХОТЬ БЫ оно разорвало его навсегда.       Воропаев достал из своего стола сигару, отрезал кончик и с наслаждением закурил прямо в кабинете.       Плевать. Ему осталось работать здесь меньше недели, еще две на сборы, и он сядет в самолет, не купив обратный билет. Зато теперь, улетая, он будет знать, что она сделала свой выбор. Пусть этот выбор будет в пользу мужа. Ну и что? Это точка. Точка, которую стоило поставить с самого начала, а то и вовсе не начинать эту глупую игру.       Игру или любовь? Игру в любовь? В их случае, нет никакой разницы, все равно финал будет неутешительным. Для него неутешительным.       Иногда он представлял себе, что бы было, если бы она все-таки стала его женой. Смогли бы они сохранить ту страсть, то родство душ не на расстоянии, не в пьяном от адреналина угаре, а у себя дома, каждое утро, каждый вечер, бок о бок? Может быть, он зря так желал ее заполучить, и конфетки в этом фантике уже давно нет? Он прокручивал сотни сценариев, хороших и плохих, но ответа так и не нашел. Понимал только одно, что в каждом из них она была ему нужна. Но нужен ли он ей?       В любом случае, через час все решится, и ему станет легче от определенности. Пусть он будет сидеть морально раздавленный в ее машине, но он наконец-то станет принадлежать самому себе. Хватит игр, хватит любви. Новая жизнь через 18 дней, что может быть лучше? Он оставит свои чувства здесь, как ненужный чемодан, оттягивающий руки.       В назначенное время он уже стоял на условленном месте, недалеко от своей работы. У Селиверстовой был белый Audi TT, очень узнаваемый, броский, дерзкий, как и она сама. Нельзя было слишком светиться, он быстро нырнул к ней в салон, и Анжела тут же нажала педаль газа, встраиваясь в поток машин.       Они оба молчали, как-то заранее понимая, что хорошего сказать нечего. Припарковавшись в каком-то тихом переулке, Анжела повернулась и посмотрела на него своими идеальными, но в этот раз какими-то больными глазами. — Ты специально это сделал? — спросила она ровным голосом, но Саша знал, что это все только ее защитная реакция. — Нет, конечно. Это получилось случайно. — Я разговаривала с Мишей и знаю, как это получилось. Но это не отменяет того факта, что ты рассказал все своей полоумной сестре. — Прекрати ее оскорблять, — предупреждающе прошипел Александр. — Скажи еще, что она бы не кинулась об этом трезвонить всем окружающим? Она, кажется, с Шестиковой дружбу водит? Как думаешь, с какой скоростью вся Москва бы узнала, где наша Катюша? — Лика… — Не называй меня так! — Хорошо. Послушай, оставь Киру в покое. Я виноват перед тобой, только я. Давай будем разбираться один на один? — Ты понимаешь, что ты предал меня? — Понимаю. — Я верила тебе как себе.       Саша опустил глаза, разглядывая сложенные на коленях руки. — Ты! Саша! Ты! Самый близкий мне человек. За что? — Давай ты сейчас не будешь врать ни мне, ни себе, — спокойно ответил Воропаев. — Что?! — она опешила от его слов, и даже развернулась всем корпусом к мужчине. — Милая моя, не надо драмы. К самым близким тайком трахаться не бегают. Самых близких не прячут, не встречаются с ними пару раз в неделю в гостинице, не покупают для них специальный телефон. Что это, дорогая? Страсть? Одержимость? Игра? Да все, что угодно! Вот только не надо мне сейчас лечить, как я тебя предал. Ты меня каждую ночь предавала, когда с мужем своим в постель ложилась, пока я тебе кольца покупал и звал замуж. Я не снимаю с себя вины. Я — распоследний гад, мне нет прощения, я — лживый и коварный предатель! Вот только не надо про самого близкого. Все это дерьмо заварил не я. Не рассказал бы Кире, кто-нибудь все равно бы что-то разузнал. Это просто был вопрос времени! — Вот как, значит… — она закусила губу, со злостью сжав пальцы на руле, — Сама виновата, да? — Нет, я тебя предал. Я это прекрасно осознаю и готов к любому твоему решению. Это будет справедливо. — Какой же ты гад, Воропаев! — зло закричала Анжела, и слезы начали течь из ее глаз, — Какой же ты гад! Я ненавижу тебя, слышишь?! Ненавижу! Я видеть тебя не могу! Иди ты к черту!!!       Александр грустно усмехнулся, поднял на нее глаза, пытаясь напоследок запомнить такие знакомые черты, и попытался взять ее за руку, но она отдернула ладонь. — Прощай, — тихо сказал он и вышел из машины.       Как только дверь захлопнулась, Ауди резко рванула вперед, скрываясь за поворотом. ***       Из дома они вышли, держась за руки, сжимая переплетенные пальцы, как будто их хотят расцепить. Отцы стояли перед машинами, Выхин облокотился на свой BMW, чуть поодаль маячили два здоровых охранника. Говорить никто не решался, но тишина стала слишком гнетущей. — Ну, здравствуй, дочь, — сказал Селиверстов, оглядывая девушку, — Давно не виделись. — Здравствуй, папа, — сдавленно ответила она. — Андрей, даже не знаю, стОит ли говорить, что я рад тебя видеть. — Не кривите душой, Виталий Сергеевич. Говорите, что думаете. — Я думаю, что вы заигрались, ребятки. Пора бы уже и честь знать, — сурово ответил Виталий, — Катерина, живо в машину!       Катя осталась стоять на месте и даже не шелохнулась. — Мы приедем сами, — твердо сказал Андрей, — Можете не беспокоиться.       Селиверстов окинул его оценивающим взглядом и молча сел в Лексус. — Андрей, не дурИте, — вмешался в разговор Выхин, — Садитесь к нам в машину, и поедем, поговорим.       Жданов посмотрел на напуганную происходящим Катю. Она явно не ожидала такой встречи с отцом, его резкого тона и наигранного равнодушия. Посчитав, что перепираться глупо, они пошли к открытой двери внедорожника, в котором сидел Селиверстов. Андрей пропустил Катю вперед, она уселась на заднее сидение, но прежде, чем он сел сам, Геннадий неожиданно оттеснил его от машины и захлопнул дверь. Жданов опешил от такого маневра, дернул за ручку, но та была уже заблокирована. — Глупостей только не делай, — спокойно сказал ему Выхин, постучав по корпусу автомобиля, и тот начал плавно сдавать назад.       Андрей дернулся, но за руки сзади его схватили два охранника. Он покачал головой и горько рассмеялся. — Что, вот так просто, да? — спросил он, с вызовом глядя в глаза Геннадию, — Думаете, что забрали ее и все? Она моя жена. И вы ничего с этим не сделаете.       Выхин серьезно и задумчиво посмотрел ему в лицо. — Поехали, поговорим. Жду в машине.       Он развернулся и сел за руль BMW, охранники последовали за ним. — Андрей! — позвал Павел Олегович.       Тот нехотя подошел к отцу. — Слушаю тебя. — Я прошу тебя, не делай глупостей. — Глупостей? — удивился Жданов-младший, — Кажется, я еще не начинал делать глупости. — А ваша скоропалительная женитьба, по-твоему, что? — серьезно начал отец, — Зачем вы устроили этот цирк? Я готов был сквозь землю провалиться, когда Виталий Сергеевич приехал ко мне утром, разыскивая тебя и свою дочь. И еще этот нелепый маскарад… — Знаешь, что, папа? — с нажимом ответил Андрей, — Эта женитьба не такая скоропалительная, как может показаться. Ты можешь сколько угодно меня стыдиться, ты всю жизнь только этим и занимаешься. Но я уже не пацан, я — взрослый тридцатилетний мужик, и волен делать со своей жизнью все, что пожелаю, не ожидая одобрения кого бы то ни было. Катя — моя жена, она теперь тоже моя семья, МОЯ семья. Понимаешь? И вам с мамой придется с этим смириться. А сейчас, прости, все пошло как-то не по плану, поэтому мне нужно ехать, забирать у Селиверстова то, что теперь принадлежит мне.       Он резко развернулся и дернув заднюю дверь джипа, сел внутрь. Павел Олегович сосредоточенно смотрел вслед удаляющейся машине, а потом покачал головой и сел в свою.