Вопросы честности

— Андрей, давай поговорим как взрослые люди. Как мужчина с мужчиной.       Жданов сидел на стуле в просторном кабинете особняка Селиверстовых. Выхин стоял за письменным столом, опираясь на него руками и нависая, как коршун, готовый броситься в атаку. Он не был зол, не был груб, не переходил границы, но было и так понятно, что шутить с Геннадием Степановичем не стОит, а потому разговор действительно предстоит серьезный. — Это бумаги. Подпиши и можешь идти.       Андрей молча взял тонкую папку. Заявление о разводе? Так банально. — Я это не подпишу.       Глаза в глаза. Оба высокие, темноволосые, кареглазые. В сущности, у них даже разница в возрасте не такая большая. 14 лет? Подумаешь! Они оба уверены в том, что говорят и делают, но победителем должен выйти только один. Пройти по минному полю или по тонкому льду, не сказать ничего лишнего, не провалиться и не взорваться. Андрей собрался. Выхин, конечно, хорош, но это такая игра, и он тоже умеет играть по правилам и без. — Андрей Палыч, не глупи. Ты же понимаешь, что мы все равно добьемся своего. Хотел сыграть в рыцаря? Мы оценили. Могу пообещать тебе, что Катю замуж никто выдавать не будет, поэтому можно расслабиться и вернуться к привычной жизни. — Меня вполне устраивает моя жизнь, Геннадий Степанович. Спасибо за беспокойство, но я осознанно женился и ни о чем не жалею. — Вряд ли можно назвать осознанным браком тайную роспись в ЗАГСе по поддельной справке о беременности. — И что? — Андрей картинно поднял брови, — ПриплАтите побольше и аннулируете наш брак? Почему тогда сразу этого не сделали? Зачем моя подпись? — Я не люблю мухлевать, хочется все сделать официально, чтобы потом не было проблем. — Я не подпишу. И ничего нового вы от меня не услышите. — Андрей, ты же понимаешь, что у нас достаточно длинные руки, чтобы превратить твою жизнь в кошмар. Испортить репутацию, разорить обожаемую компанию… Ты точно уверен, что готов к войне? — А вы и угрозами не гнушаетесь? — Андрей опустил голову, улыбнулся, а потом снова вскинул смеющиеся глаза на собеседника, — А физическая расправа входит в список? — Язвишь? Прекрасно. Но если ты не думаешь о себе, то подумай о родителях. Если акции «Зималетто» внезапно обесценятся, на что они будут жить на старости лет? — Приятно, что вас волнует судьба моих родителей. — Я надеюсь, что в первую очередь она волнует тебя. Ты помнишь, какие штрафные санкции предусмотрены по контракту с «АгроПромом»? Неужели ты думаешь, что я не смогу устроить поломку пары ключевых станков?       Андрей закусил губу, а потом поднял взгляд на Выхина. — Ну, потопите вы «Зималетто», кому от этого станет лучше? Виталий Сергеевич хотел дочь? Так она и так с ним. Более того, мы сегодня сами собирались ехать сюда. Или я не устраиваю его в качестве зятя? Так, простите, это не ему решать. — Он беспокоится за свою дочь. — Это было особенно заметно, когда она сбегала со своей свадьбы в никуда, лишь бы подальше от своей семейки. Теперь решил в заботу поиграть?       Геннадий пристально посмотрел ему в глаза, но что хотел там увидеть, было неясно. — Ты понимаешь, что можешь испортить жизнь Кате? — Кто это сказал? — Отец откажется от нее, вычеркнет из завещания. — А нужен вообще такой отец? Ему плевать на нее. А завещание свое можете засунуть… — И ты так уверен, что Катя думает так же? — Уверен. — А твоя разгульная жизнь? Только ленивый не треплет языком, что у тебя невеста, а ты изменяешь ей направо и налево. Кстати, невеста-то где? Ты ее предупредил о том, что женишься? — Я с ней расстался. И Катя это знает. Если общественность пока не в курсе, то, простите, забыл повесить объявление на двери. — Допустим. А измены? Ты уверен, что тебе вообще нужна жена? Подумай еще раз, Андрей. Я же тебе собственными руками голову откручу… — Задолбаетесь откручивать, Геннадий Семенович, — прошипел Жданов, приподнимаясь со своего места и вставая напротив Выхина, — Я подумал уже достаточное количество раз. Да, у меня такая репутация, но я люблю Катю, а она любит меня, и, создав с ней семью, я не намерен рисковать нашим счастьем в угоду сомнительным интрижкам. Мне плевать, верите вы мне или нет, нравится вам это или нет. Я хочу видеть свою жену сейчас же.       Сказал, как припечатал. Выхин прищурился и замолчал, все еще пристально вглядываясь в лицо Жданова. — Посиди здесь, — после долгой паузы сказал он и вышел из кабинета. ***       Виталий Сергеевич сидел в другом кабинете, больше напоминающем библиотеку, развалился в удобном кресле и с абсолютно довольным видом потягивал коньяк из пузатого бокала. Выхин появился на пороге с хитрой ухмылкой, и тут же сел рядом с другом. — Ну что? — спросил Селиверстов, вглядываясь в его выражение лица.  — ХорОш, — коротко ответил Геннадий, прищурившись. — Все целы? — Все, — Выхин налил немного коньяка в другой бокал, сделал глоток и тут же отставил его в сторону. — Смотри, Катерина нам не простит его разбитую физиономию. — Я был как нельзя более тактичен. Он мне действительно понравился. — А я говорил тебе, что он — неплохой парень. — Виталя, — скривился Выхин, — Знаешь, сколько я «лестных» комментариев о нем слышал? Кроме того, Борщов тебе тоже нравился. Скажешь, я не прав? — Прав, к сожалению, признаю, — примиряюще поднял руки Селиверстов, — Так что? Не подписывает? — Нет, упертый. Любит, говорит. — Ох, вот дочь учудила! Ай-да Катька! Полковник нас всех расстреляет, когда узнает, ей богу! Интересно, он наградной свой привез? Или удача на нашей стороне?       Они дружно рассмеялись, хотя оба понимали, что эта шутка, если уж совсем честно, недалека от правды. — А ты чего довольный такой? К дочери не ходил? — Нет, мы же договорились. Тем более, у нас тут было представление, которое я не мог пропустить! — Селиверстов снова от души засмеялся, — Приехал Рома. — Тот самый, Малиновский? — Да, искал Андрея, потому что узнал от Павла Олеговича, что тот уехал с нами. Так вот, приехал за Ждановым, но случайно увидел Зорькина и чуть не убил! Ты бы видел, Гена! Толик их еле разнял. — Серьезно? — Конечно! Эти мОлодцы мне нравятся все больше и больше. Только ты у нас все проверять стремишься! — Колюню в обиду не дали? — Не дали твоего Колюню. Почти цел. Пришлось Малиновскому все объяснить. Он сказал, что они со Ждановым сказочные… кхм… идиоты, но на Зорькина посматривает с подозрением.       Выхин снял с пояса небольшую рацию, нажал кнопку и заговорил: — Толя, а пригласи наших гостей в библиотеку. — Обоих, Геннадий Степанович? — Давай обоих. И Марину нам позови.       Через несколько минут в дверь постучали, Толя пропустил в кабинет хитро улыбающегося Малиновского и слегка взъерошенного Зорькина, у которого уже успел налиться довольно большой фингал под левым глазом. Следом за ними зашла Марина, которую попросили принести напитки и бокалы для гостей, а когда они остались вчетвером, Выхин наконец-то рассмотрел Колю и обратился к Роме. — А у тебя хороший хук правой. — Я предпочитаю бить людей словами, но в нашей с вами ситуации все сложнее и сложнее держать себя в руках, — съехидничал Малиновский. — Осуждаешь, Рома? — вмешался Селиверстов. — Кто я такой, чтобы кого-то осуждать? Я бы только посмотрел, как на вашу правду отреагировали Катя с Андреем. Или они еще не в курсе? — Не в курсе, но ты за них не беспокойся. — Как не беспокоиться, Виталий Сергеевич? Я себя чувствую как в шоу Трумана! "Ни одного рулевого — одни актеры!" — Малиновский зло покосился на Колю, а тот еще больше сник. — Роман Дмитриевич, — спокойно сказал Выхин, — зря ты так. Мы же ничего не делали, просто никому не мешали. А Коля так вообще оказался жертвой обстоятельств. Я ему популярно объяснил, что в первую очередь Кате выгодно его молчание. Она спокойно живет, мы за ней присматриваем… Ну, сказал бы ей Коля, что мы все знаем. Что бы Катя сделала? Сбежала за тридевять земель, спряталась. А друг твой как же? С чем бы он остался? А так все довольны. Ведь правда? Хотя идея со свадьбой выскочила, конечно, как черт из табакерки. — Про то, кто и чем доволен, я думаю, мы с вами поговорим после того, как сюда придут наши молодожены. А я впредь буду все же осторожнее в разговорах с Николаем Антоновичем. — Ладно, вы, ребята, посидите пока тут, а мы, Гена, пойдем к Кате сходим. — Уверен, что я нужен? — переспросил Выхин. — Уверен, я думаю, тебе есть, что ей сказать.       Они вышли из кабинета и направились на второй этаж.