Вопросы честности

      Катя забежала в гостиную последней, когда мужчины уже разошлись по разным сторонам. Картина представлялась просто аховая.       Слева, около входа в библиотеку, стоял взбешенный Андрей, Малиновский с Зорькиным держали его под руки, но было видно, что они вот-вот сдадутся. Виталий подошел к ним и, положив Жданову ладони на плечи, что-то негромко заговорил. Ближе к выходу, спиной к Кате, стоял Борщов и охранник Толя, который аккуратно подталкивал юношу в грудь, чтобы тот не прошел вперед. Хотя Миша предусмотрительно в сторону Андрея не совался, а, наоборот, медленно пятился назад. Справа от двери, вжавшись в стену, стояла бледная Анжела. Она переводила ошарашенный взгляд по очереди на каждого из мужчин, но молчала и упорно не двигалась с места.       Никто уже не кричал, но по лицам мужчин было видно, что они друг другу сказали достаточно.       Выхин, видимо, быстро оценив ситуацию, сделал знак охраннику, и тот ловко заломил Мише обе руки за спину. — Что вы себе позволяете? — заорал Борщов, — Совсем уже охренели! Да я вам это припомню! — Обязательно припомнишь, — спокойно сказал Геннадий и кивнул Толе.       Тот сразу понял шефа, и выволок Михаила из комнаты. Злой Виталий молча вышел следом. Выхин направился за ним, но остановился у выхода, повернулся к Андрею и махнул головой в сторону двери. Жданов ответил ему кивком, а потом увидел напуганную Катю. — Андрюш, — начала она, когда он подошел ближе, но муж только легко поцеловал ее в висок. — Все будет хорошо, не бойся, — сказал он, уходя вслед за Геннадием. — Да уж, хорошо… — пробурчала Анжела, поворачиваясь к падчерице, — Ну, здравствуй, беглянка. — Здравствуй, Анжела, — ответила Катя, заметно ощетинившись. — Э-э-э-э, нет, красавицы! — подлетел к ним Малиновский, обнимая Катерину за плечи, — Женские драки не в мою смену! — А ты не бойся, Рома, — ехидно ответила Анжелика, — Кто ж хозяйское сокровище пальцем посмеет тронуть? — Один мой друг трогает. И не только пальцем, — весело заметил Роман, а потом отвернулся в сторону и серьезно шепотом добавил, — А то я не знаю, какая ты — сука…       Анжела услышала, подошла к нему поближе и выдохнула почти в самые губы: — Урод…       Окинув, их быстрым взглядом, она поспешила наверх, а Малиновский только хмыкнул, провожая ее глазами. — Пошли, Кать, — сказал он, вмиг став серьезным.       Зорькин зашел с ними в библиотеку, и Катерина заметила у него фингал. Он вообще был тих и серьезен, и даже не поднимал на нее глаз. — Я все уже знаю, Коль, — сказала она. — Могу предложить тебе второй глаз, — довольно громко, с нескрываемой издевкой, ответил Коля. — Кто тебя так? — Это я, — бодро отозвался Малиновский, — Но я уже извинился. Да, Коля?       Зорькин что-то невнятно буркнул и отвернулся. — Коль, я надеюсь, ты меня больше не предашь, — с укором сказала Катя. — Да не предатель я! — взвился ее друг, — Что ты думаешь, я бы не сказал, если бы сомневался? Они берегли тебя, как могли, и не лезли, и от меня ничего не требовали, кроме того, что у тебя все в порядке. А от деда твоего я уже знаешь, сколько всего наслушался за два месяца? Я бы на твоем месте морально приготовился к встрече с ним. Если бы он тебя нашел, в бараний рог бы скрутил и увез в свою глушь, как пить дать. Опозорила его, сбежала! Эка невидаль! Я уже у себя в квартире появляться боюсь, тут ночую. — Ты здесь живешь? — удивилась Катя. — У меня тут политическое убежище, как у военного преступника. Чует мое сердце, что скоро трибунал. — Как много хлопот я всем доставила… — Да брось ты, Катька! Все к лучшему. Зла на меня не держи только, я тебе плохого не желал.       Катя улыбнулась, обняла друга и поцеловала в щеку. — Да куда я без тебя, Колька! Ты же мой самый лучший друг! — Ты только при Андрюхе его не целуй, — нервно хихикнул Малиновский, — Я вас не сдам, но это чревато! Ты видела сейчас Андрюху? Зверь! Еле удержали. — А что тут Миша делал? — Права пришел качать, его твой отец вчера как-то слил ненавязчиво. А у Борщова, кажется, шило в одном месте. Хотя, я даже знаю, в каком: в оскорбленном чувстве собственного достоинства! Так и зудит. — А чего он хочет? — Не знаю. Официальных извинений, может? Только мозгов ему это не добавит. Шутка ли, на Палыча кидаться? Я Мишаню вчера ненароком в нокаут отправил, а Андрюха, с его-то подготовкой, размазал бы, даже глазом не моргнул. Хорошо, мы с Колей удержали. — Так, а сейчас они как там? — ахнула Катя, — Может, надо туда? — Э-э-э, нет, Катя, — назидательно ответил Рома, усаживая ее в кресло, — Тебе никто не говорил, что там, где мальчики разбираются, девочкам не место?       Мужчины вернулись примерно через час. Катя бросилась к Андрею, обняла за талию и прижалась щекой к груди. Он выглядел усталым, но спокойным, провел ладонями по ее спине и прижал еще сильнее. — Вы останетесь здесь или вам вызвать водителя? — спросил Виталий, глядя на детей. — Поедем, наверное, — ответил Андрей, не выпуская из рук жену. — Кать, только с Пушкаревыми, наверное, все-таки надо встретиться. Поезжайте, отдохните, а потом мне позвонишь, скажешь, где и как хочешь встретиться. Если надо, я тоже могу поприсутствовать. — Спасибо, папа, — улыбнулась Катя, подняв голову. — Так я их отвезу, — встрепенулся Рома, — Я на машине. — А ты оставайся, Роман Дмитрич, — с улыбкой сказал Селиверстов, похлопав его по плечу, — Праздновать будем! У меня дочь замуж вышла. ***       Пока они ехали в машине, Катя засыпала у мужа на плече. Сильные эмоции, успокоительное и теплые, родные руки, обнимающие за плечи, делали свое дело. — А о чем вы с Мишей говорили? — спросила она сквозь сон. — Неважно, Катюш. Он не побеспокоит тебя больше. — Ты думаешь? — Знаю. Твоему папе лучше не переходить дорогу. Особенно, когда он зол. — Кажется, я рассказала ему лишнее… — Не переживай об этом. — Я люблю тебя, Андрюша! — сказала Катя, пристально вглядываясь в его глаза, — Я даже не могу представить, что бы со мной было, если бы я не встретила тебя. — Наверное, мы оба всю жизнь бы искали что-то и не могли найти. — Счастье? — улыбнулась жена. — НАШЕ счастье, любимая.       Андрей накрыл ее губы своими и поцеловал, аккуратно и нежно прикасаясь сначала к нижней губе, потом к верхней, осторожно находя кончик языка своим, и все сильнее обнимая девушку за талию. Катя и думать забыла о чем бы то ни было, руки непроизвольно потянулись к нему на плечи, зарылись в волосы на затылке, и тело заныло, откликаясь на ласки любимого.       Хорошо, что их, теперь уже общий, дом, а там и спальня, были уже недалеко. Какой там сон? Теперь они наконец-то вместе, никто их не разлучит, они любят друг друга, и их счастье только в их руках. ***       Два дня пролетели совершенно незаметно. Катя с Андреем перевозили ее вещи в квартиру Жданова, освобождали и вновь заполняли шкафы, ходили по магазинам, словом, обживались, наслаждаясь обществом друг друга. Однако тянущее чувство незавершенности не покидало Катю. Нужно было увидеться с бабушкой и дедушкой, но сил на это решительно не было.       Все, что рассказал ей отец, слишком хорошо легло на ее собственные ощущения и наблюдения, и как бы она ни хотела, оправдать деда у нее не получалось. — А ты не думаешь, что он — просто обыкновенный, ничем не примечательный, трус? — спросил Андрей, лежа на полу у камина, рассматривая потолок и расслабленно закинув руки за голову. — Что ты имеешь ввиду? — напряглась Катя и даже села на диване, сверху разглядывая мужа. — Кать, ты же жила в этом городке, — он серьезно посмотрел жене в глаза, — С какой скоростью там распространяются новости? — О-о-о, — протянула Катя, — Там как будто радио! Женам офицеров совершенно нечего делать. — Ну? Развивай мысль. Примерно с такой же скоростью там дают оценку всем действиям окружающих. — Я все равно не понимаю, к чему ты клонишь… — Я клоню к тому, солнышко, что твой дед попросту боялся осуждения своих соседей, сослуживцев. Ты знаешь, мы ездили как-то в детстве в такой городок к папиному другу. Кать, да там же волчья стая, прожуют и не подавятся.       Она смешно нахмурила брови и задумалась. — Сама посуди, — продолжал Андрей, — Твой дед был командиром, у него авторитет и все такое. Всех надо держать в узде, а если его затравят, что он станет из себя представлять? В таком случае, гораздо проще загнобить маленькую девчонку дома, чем переть против толпы. Это же надо какой характер иметь! Кать, ты вот смогла отстоять свое «я», было просто? — Нет, конечно… — Вот именно! Если бы было просто, то все бы так жили. Нужно иметь опеределенную храбрость, чтобы открыть рот и вынуть язык из задницы. — Допустим… Но что это меняет? — Катя сползла к мужу на ковер, а он приподнялся и обнял ее за плечи. — Это меняет, как минимум, то, что твой дед — трус и, по факту, глубоко несчастный человек. Вряд ли он не подозревает о том, что делает, но не имеет храбрости что-то изменить, а, возможно, даже признаться себе в том, что живет не так, как следовало бы. Кать, да его стоит пожалеть! А мы с тобой отныне живем своей жизнью. Пообещай мне, что ты не будешь кого бы то ни было слушаться, и все решения, касающиеся нашей семьи, мы будем принимать только вместе. — Обещаю, — она стерла рукой выступившие слезы. — Я вижу, что тебе тяжело отказаться от своих бабушки и дедушки. Не отказывайся, пусть они просто будут рядом, но не смогут влиять на нашу с тобой жизнь.       Катя заплакала и прижалась к груди Андрея. — Если бы ты знал, как я люблю тебя… — Я знаю. Это взаимно. ***       К Пушкаревым они поехали вдвоем с отцом. После разговора с Андреем Катя шла туда почти с легким сердцем, хотя слова Зорькина о том, что дед крайне зол, засели занозой в голове.       Виталий позвонил в дверь и положил руки ей на плечи. Дверь открыла Елена Александровна и ахнула, прижимая ладони к груди. — Катюша! Виталя! Слава богу!       Катя искренне улыбнулась со слезами на глазах. — Баб, я здесь, все хорошо. Я так соскучилась! Прости, что доставила вам столько переживаний. — Девочка моя, как я рада, — причитала Пушкарева, вытирая полотенцем слезы.       Только они успели захлопнуть дверь, как в коридор вышел Валерий Сергеевич, явно уже догадавшийся о том, кто пришел. — А, явилась! — сказал он с пренебрежением в голосе, — Соизволила нас посетить? — Дед, не злись. Так было нужно. — И этот здесь… — бросил Пушкарев в сторону Виталия, — Нашел, значит? — Нашел, — коротко ответил тот, поджимая губы. — Ну, все, мать, пора нам выметаться отсюда! Смотри, у них тут полное взаимопонимание, мы здесь лишние, — он развернулся и ушел обратно в кухню, где говорил включенный телевизор. — Дед, зачем ты так? — Катя вошла за ним и села напротив стола, вглядываясь в лицо Валерия. — И где была? — с напускным равнодушием бросил он. — Здесь, в Москве. Жила, работала. — А к нам прийти не могла? В известность поставить? Мы два месяца как на иголках! — Я передавала вам, что у меня все хорошо. — Передавала она! — передразнил Валерий Сергеевич, — Мужики какие-то звонили. Откуда нам знать, что это правда? — Я не хотела, чтобы меня нашли, — спокойно ответила Катя. — Ох, какая шпионка! Глянь-ка на нее! — Дед, я вышла замуж, — перебила его Катя.       Елена Александровна, молча стоявшая у двери, снова ахнула, а Пушкарев заметно напрягся. — Катенька, как же так, за кого? — За любимого мужчину, ба. — Замуж?! — заорал дед, — А сбежала ты не со свадьбы случайно?! Сбежала, чтобы за какого-то прохвоста выскочить?! — Это мое личное дело, — твердо и тихо ответила Катя, — Я вышла замуж за того, за кого посчитала нужным. И сбежала, потому что захотела. Я не чья-то пленница, могу в любой момент встать и уйти. — Ах ты! — взревел Пушкарев, но его прервал громкий рык Селиверстова. — Только попробуй еще ей что-то сказать, и нашей ноги здесь больше не будет. Она теперь все знает о своей матери, и я не дам тебе ее сломать как Ларку. — Виталя! — пробормотала Елена Александровна, — Зачем? — Затем, теть Лена. Пусть она знает, что бывает, когда идешь на поводу у этого старого дурака. — Да как ты смеешь, сопляк?! — Смею! Имею на это право! И, если хочешь знать, Катя шла к тебе, чтобы помириться, а ты делаешь все, чтобы оттолкнуть от себя подальше. Хочешь видеть будущих правнуков? Заткнись и слушай!       Валерий Сергеевич опешил от такой отповеди и растерянно сел на стул. — Дед, в какой-то степени он прав, — примиряюще сказала Катя, — Мне не нужно говорить, что делать. Вы должны принять то, что я теперь советуюсь только со своим мужем. — Я еще не видел твоего мужа, чтобы ему доверять, — огрызнулся полковник. — Может быть, с этого нужно было начать? — улыбнулась Катя.       Пушкаревы познакомились с Андреем через день. Виталий с тестем и тещей встречаться отказался, и Ждановы пошли вдвоем. Катя, как будто обретя почву под ногами, играючи держала деда и бабку на расстоянии от их молодой семьи, всячески подчеркивая достоинства любимого мужа, а тот, в свою очередь, не оплошал. Андрей говорил с Валерием спокойно уверенно, расположил к себе старшее поколение, и когда через три дня Пушкаревы улетали обратно в Забайкалье, дед ласково похлопал его по плечу, назвав «сынком». — Это твоя заслуга, — как-то сказал ему Селиверстов, — Катерина с тобой совсем другая, ты хорошо на нее влияешь. Не дай бог обманешь, голову откручу! — Кажется, я где-то уже это слышал, — хитро улыбнулся Андрей, — Не обману, Виталий Сергеевич.