Мята с чаем по-французски

Мои глаза завязаны, на них черная шелковая повязка, выкроенная специально для таких случаев. Через нее не проходит свет, но он мне и не нужен, я знала, на что иду. Я отдавалась по-своему желанию. Она делает шаг, который эхом раздается по комнате, нет, комната не огромна, просто мраморный пол хорош в передачи звуков от каблуков. По телу пробегает дрожь, руки непроизвольно дёргаются, но плотная веревка вокруг не даёт им сдвинуться с места. Она не натирает, не делает мне больно, а если бы и было немного больно, то я бы промолчала, это бы обострило ощущения. В комнате немного прохладно, по крайней мере так чувствует кожа, лишённая одежды, хотя, я готова поспорить, что все окна зашторены и плотно закрыты. Мы хотим сохранить все в тайне, ну, это будет наш маленький секрет. Только я, она и эта маленькая игра, которую бы никто из наших друзей, из наших близких не понял бы. Для них это нечто запретное, извращённое. Возможно, чисто возможно, они правы. -Помнишь стоп-слово?-Ее голос дрогнул, уверена, это потому что у нее бывали случаи, когда такие, как я забывали, не думаю, что она всерьез думает, что у меня из головы вылетело самое главное слово этого вечера. -Мята,-Вкрадчиво отвечаю я, лёгкая улыбка взбирается на губы, когда я слышу ее облегченный вздох, отлично, теперь, когда она спокойна, то мы сможем начать то, ради чего и пришли. Возможно, многим не понять меня сейчас. Для многих подобное "жестоко", но, на самом деле, все совершенно не так. Меня никто не похищал, не шантажировал и не принуждал. Давайте начнем сначала, чтобы вы поняли, как я оказалась сейчас там, где я есть. Мое имя Бетт, знаю, не особо оригинально, но родители любили делать все просто, не особо хотели какое-то длинное имя. Мне двадцать пять лет, я живу в Великобритании, а если быть точнее, то в Сандерленде. Да, этот город не так популярен как Лондон, Бат или Глазго. Население здесь не достигает двухсот тысяч. Я не жалуюсь,это достаточно крупный городок, я живу здесь с рождения и люблю его всем сердцем, с ним связано столько хороших воспоминаний, просто, я всю жизнь мечтала о чем-то большем, но, как это и бывает, на большее средств не хватало. Я была вынуждена уйти на работу, после того, как отца уволили из-за сильных сокращений, я не знаю, в чем именно была причина, но он постоянно грустил, когда кто-то спрашивал об этом случае, чтобы обеспечить родителям и младшей сестрёнка хорошую жизнь, поэтому учебу пришлось бросить и подрабатывать там, где придется, пока отец судорожно искал работу. Я не буду вдаваться в детали того, как нам было тяжело, или как я всех "героически спасла". По факту, мы никогда не бедствовали, просто денег, что получала мама не хватило бы на всякие маленькие подарки и радости, ни для нас самих, ни для близких. Да, в тот момент у меня так стояли приоритеты:бросить учебу, чтобы хоть как-то помочь. Никто от этого в восторге не был, но у меня были свои причины. И по правде сказать, обучение стоило гораздо дороже, чем мы ожидали, никто бы не потянул его все равно. В любом случае, я перебрала много работ, проходила много разных курсов и в итоге остановилась в маленьком кафе, неподалеку от центра. Не сказала бы, что это самое райское место, где каждый мечтает работать. Тут не бешеная зарплата, иногда скандалят клиенты или происходят неприятности, но это был самый лучший вариант первое время, а затем я слишком привыкла к стабильности, которую оно мне даровало. Не хотелось рисковать из-за неизвестности, не хотелось упускать то немногое, что итак уже было у меня. С коллегами вне рабочего времени не особо общалась, работала на должности официанта дневной смены и в целом не жаловалась на жизнь. Когда же отец нашел работу, то я не продолжила обучение, считала, что уже слишком поздно, я лишь съехала от них, собираясь сама встать на ноги, мне было на тот момент двадцать? Может только исполнилось двадцать один, точно я уже вам не скажу. Мне помогла Жезель, мы знакомы около двенадцати лет на данный момент, когда нам обеим по двадцать пять, когда ее семья переехала к нам в городе из провинциального французской деревушка, название я уже не вспомню, да и не особо оно и важно. У нее до сих пор милый акцент, она до сих пор иногда выражается французскими словами, когда сильно обеспокоена или злится, это всегда меня забавляло, но, как ни странно, в школе я никогда не видела, чтобы над ней издевались. А мы всегда были достаточно близки:когда у меня были сложности с поиском квартиры, то она помогала мне с расчетом затрат, когда я подстриглась достаточно коротко, то она поддержала меня и даже нашла хорошего мастера, а когда ее так надменно бросили, то я была с ней рядом, вытерала слезы с ее лица, усыпанного веснушками, поправляла ее вьющиеся русые волосы. Странно, что тогда у меня сердце замирало от того, какая же она беззащитная, но я и была там, чтобы помочь ей, защитить ее, это было, когда нам всего-то стукнуло семнадцать. Ее первая любовь, как сейчас помню, как он позвонил ей, как я уговаривала ее не брать трубку. Она смотрела на меня, вся заплаканная, красная, готовая расплакаться ещё сильнее. Как она тянулась рукой к телефону, чтобы ответить этому лживому подонку. Как у меня внутри зародилась непонятная смесь самых разных чувств:обида, злость, печаль и ревность? Да, я на все сто уверена, что именно тогда я ревновала ее к ее бывшему парню. Взять трубку ей я так и не дала, сбросив его звонок. Ее не понимающий взгляд, поджатые из-за горячи губы, мои глупые оправдания и доводы, лишь бы не говорить, что на самом деле я чувствую. И вот недавно она назначила мне встречу, причем сделала это достаточно официально, старомодным письмом, будто не могла написать или позвонить по телефону, но тогда мне это показалось забавным, почему бы нет? Мы встретились в одном баре, достаточно тихом и спокойном, где не принято было шуметь, даже повышать голос считалось дурным тоном. Я чуть опоздала из-за того, что такси стояло в пробках, но боже, она до сих пор стоит у меня перед глазами: Чёрное элегантное, но достаточно короткое платье, неброский матовый макияж, кудри, подчёркивающие ее острое лицо и изящные перчатки до локтей, такого же цвета, как и платье. Мое сердце в тот момент ёкнуло, пропустив пару ударов, но я все же подошла, извиняясь, она лишь отмахнулась, говоря, что все в порядке. Как оказалось, пока она ожидала меня, то пара смелых джентльменов угостили ее коктейлями, вот только потом нашли себе кого-то поинтереснее, поэтому она уже была немного пьяна, но ещё держалась на ногах. Стоит сразу вам признаться, что Жизель совершенно не умела пить, вот прям ничего. Поэтому мне так и не удалось узнать, о чем она хотела со мной поговорить и зачем вообще звала в такой странной форме, зато я нашла нечто интереснее, когда я, как ответственная подруга, доставила ее до дома на окраине, который она снимала, сама не приложу ума зачем, до этого она всегда усмехалась и, отводя взгляд, говорила, что это напоминает ей о детстве до переезда, а я никогда и не осуждала, это были не мои деньги, она ими распоряжалась. Правда были комнаты, которые она от меня скрывала, не объясняла ничего, просто говорила, что там не убрано, грязно, что это просто кладовки. Заводя ее в дом, мне пришлось тащить ее на себе, словно раненного бойца на поле боя. Пришлось скинуть обувь ещё в прихожей, потому что на каблуках было тяжеловато. Да и толком ничего не зная о том, где по планировке была ее спальня, я, усадив ее на диван, отправилась на поиски: прошлась по коридору сначала влево, открывая поочередно двери - ванна, библиотека с парой полок и книг, спальня и та самая дверь, за которой было неизведанное, тайное, нечто непозволительное. Я провела рукой, ощущая дерево, вздохнула, какое-то странное волнение сковало меня. Я нежно нажала, будто боясь сломать что-то, и она начала открываться, медленно и бесшумно, пока передо мной не предстало то, что было внутри:Готический шкаф, темно-красные стены, кровать с кольцами на спинку, люстра странной формы с такими же кольцами. Я была в шоке, не осуждающе, скорее шоке непонимания. Это было странно, но мне было не до этого, когда из комнаты, где я оставила подругу раздалось нечто среднее между стоном боли и криком. Дверь была быстро закрыта, а я устремилась к источнику звука, стараясь понять, что произошло, а все оказалось просто, она упала лицом вниз и не могла подняться. Мне оставалось лишь посмеяться, а затем помочь ей дойти до ее законной кровати. Сама я в ту ночь домой не поехала, осталась у нее. Не знаю что меня подбило, возможно, увиденное в комнате, возможно, волнение за Жизель, а может все вместе. На утро, когда она все же вышла на кухню, после минут тридцати в душе, то удивлённо посмотрела на меня. Я помахала ей, вкратце пересказывая, почему я сижу у нее на кухне, попивая кофе, она понимающе кивнула. Но когда я спросила ее, почему она скрывала непонятную комнату от меня за какими-то выдуманными причинами, то она заметно изменилась в лице:побледнела, затем залилась краской, опустила взгляд в пол, будто нашкодивший ребенок, а затем и вовсе тихо, еле слышно переспросила: -Так, ты видела? Наверное, у нее не хватило сил, чтобы закончить предложение, но было уже понятно, я молча кивнула, смотря на нее, ожидая реакции. Молчание повисло между нами, пока наконец с ее губ не сорвалось:"sacre dieu" -Все в порядке, я не осуждаю, то есть, мы знакомы уже столько времени, -Начала я тогда, как обычно успокаивала ее,-Я же полностью доверяю тебе, и ты можешь дов,-Но в этот раз она тихо оборвала меня. -Полностью доверяешь? Ты уверена в своих словах, l' amie? -Ну, да, конечно,-Тогда я ещё не понимала, к чему она вела, но если бы и знала, то все равно ответила бы также. -Настолько полностью, что позволила бы мне показать тебе, что я делаю в этой комнате,-шаг за шагом, она будто прощупывала почву, шагая по болоту, один неверный шаг, как ей казалось, и она разрушит дружбу, на деле все было иначе, у меня сердце забилось чаще, а дыхание немного сбилось, когда она предложила это, видимо, она приняла это за волнение. --Подожди, ты имеешь в виду,-Начала было я, не до конца веря в это предложение, тем временем незаметно ущипнув себя под столом. -Oui, на тебе, я пойму, если ты откажешься, это слишком резкое предложение, то есть, никто бы не согласился на такое в здравом уме,-Она паниковала, ее зелёные глаза искали взглядом выход из ситуации, которую она сама и создала, слова лились потоком, стараясь оправдаться. -Я согласна. Напиши, как будешь готова тому, что собираешься показать,-Я успокаивающе посмотрела на нее, положив свою руку на ее, такую мягкую и теплую, хотелось взять ее, поцеловать запястье, но я сдержалась, она итак нервничала, нельзя было доводить ее,-А сейчас я пойду, мне ещё на работу через часа два. Мои выходные ты знаешь. И вот, через неделю мне приходит сообщение, там всего два слова, но больше и не нужно:"Я готова", по коже пробегают мурашки, я успела немного изучить и даже почитать о том, что видела у нее в ту ночь. Когда я приехала к ней, то она постаралась максимально четко и просто рассказать о том, что такое саб и дом, чем они занимаются и как происходит то, что должно происходить, я слушала внимательно, но иногда все же отвлекалась на ее губы. -Еще не поздно отступить-, говорит она, тихо усмехаясь, понимая, что этого не случится. -Если бы я хотела, то не приезжала бы,-Говорю я, чувствуя внутри бабочек. Она осторожно ведёт меня в комнату, просит раздеться, сама переодеваясь, достаточно красивое белье, поверх корсет, те самые перчатки, которые я видела на ней в баре. Она чувствует на себе мой взгляд, поэтому сразу завязывает глаза, издавая тихий смешок. И вот так мы вернулись к тому, с чего начали. Она проводит рукой по моей щеке, ткань приятно шуршит, я содрогаюсь, чувствуя нежное прикосновение, кто знал, что лишившись возможности видеть, я смогу в полной мере ощутить то, что она готова мне дать. -Последний шанс отступить, birdie,-я чувствую ее дыхание около моего уха, оно горячее, но ровное, будто она уверена в том, что все идёт по плану, невидимому и неосязаемому. -Я не говорила волшебного слова.