ˏˋ°•*⁀➷ Тень рода Ардей ˏˋ°•*⁀➷

Он вернулся в мою жизнь, как пламя, которое тянет свои языки прямо к сердцу...

💘❤ღஐღ💘 Лана 💘ღஐღ❤💘

Кассиан

      Такого поворота событий и накала страстей никто не ожидал. Владыка Хеттии, так сказать, решил показать свой характер. Собственно, Хеттия теперь считает Ардейтаун, как и весь мир, агрессором, который хочет оттяпать полмира. Так или иначе, в планах нашего государства и Ардейтауна нет никакого намёка на завоевание чужих территорий. Мы мирные государства, жаль, что не все в мире это понимают. Вывод можно сделать обычный: не стоит делать добра, и не получишь за это зла. Так сказать, подвести черту и начать всё сначала. Новые отношения между государствами должны строить народы, не обременённые прошлым грузом. Только такой шаг моего мальчика помог начать всё «с чистого листа». Тьма не всегда означает зло, а свет не всегда несёт добро.       Протокол — дело очень тонкое. Мы провожали гостей после официального завтрака. Каждый подходил к нам с Рейнхардом и нашёптывал, что князь очень красивый Айт, а ещё никто не слышал о его помолвке. Я взбеленился и уже ревностно рычал. Я отвечал сквозь зубы.

      - Расслабься, Касс. Ты в самом выгодном положении, чем они, — успокаивал меня Лионель. - Так как они только строят планы по его завоеванию, а ты уже имеешь права супруга. Разница очевидна. И еще, они его бояться, а это не то, что нужно Айрану.       - А что тебе хочется, а братец? - встрял в разговор мой Рейн.       - Любовь, моего мужа. Она похожа на огонь, и он мне нужен.       - Кстати, мне Айран тут сообщил, что Хетты покинули наши земли и это радует. Выдохнули все. До ужина мы провожали гостей. А на ужине не заметил своего супруга, он так и не вернулся. Где он сейчас?

       - О чём ты задумался? – спросил брат, вглядываясь в моё лицо.       – О нашей семье, – улыбнувшись, ответил я. – А ещё, что Лионель обломал меня и мне хочется устроить военные баталии, если ещё раз такое сделает. – Рейн, косясь на Лионеля, понимал, чего я лишился. Зарычал и попёр на Лионеля, мой брат рассмеялся, а Лионель никак не мог взять в толк, с чего я сорвался. Он спрятался за спиной моего брата, отсмеявшись, разъяснил ему.

      - Извини. Не знал… - и густо покраснел. - Мда… мне жаль, - пискнул Айт.       - А вот мне как жаль, ты не представляешь. И это при том, что мой супруг пришёл ко мне сам. Я еле сдержался, чтобы не убить его за это.       - Будешь мстить? - выглядывая из широкой спины произнёс Лионель.       - Нет. Молю лишь об одном, чтобы это было не в первый и последний раз, когда он сделал шаг в мою сторону, чтобы сблизится. Для меня это победа и в тоже время ожидание, мне все это очень дорого и принятое им решение стать ближе… - Я выдохнул, сглотнул ком. – Не переживу, если откажется от меня. А еще, чтобы некоторые личности не обламывали, приходя к нам в спальню не вовремя. Лионель хрюкнул в ладонь и состроил виноватую моську.

      - Прости, тем более у Айрана появились срочные дела, и он на пару дней ушёл в Ардейтаун к деду. Но даю слово, что не стану вмешиваться и приходить. Я тоже заинтересован в консумации вашего брака. Сколько можно мучать тебя. Ещё раз извини. Ушёл к себе, так и не смог нормально поесть. В душе пусто. Я так устал от боли, которую слышу и чувствую. Она похожа на осколки стекла в мозгу. Любовь, как огонь, — без пищи гаснет. Я закрываю глаза, но это не помогает. Во тьме огонь горит ещё ярче. Сходил в душ, но там всё напоминает о нем, о его поцелуях. Рыкнул сам на себя и вышел из ванной, накрученный до предела. Полностью одеваться не стал. Лишь лёгкие спальные штаны на бёдрах... Я, как зверь в клетке, метался по спальне, зашагал из угла в угол. Мысли скакали белками, сердце билось, как раненое и изрезанное осколками тишины. Мне не хватает его. Я начинаю скучать. Так сильно, что не могу ни о чем другом думать. Хочу видеть и слышать Айрана. Ничего не могу с этим поделать, потому что дорожу каждой проведённой минутой с ним. Да, могу на него обижаться, изобразить отчуждённость, но самому себе признаюсь, что всей душой рядом с ним. И тайком ловлю каждый его взгляд, его дыхание, слышу его голос и живу воспоминаниями...       Не зная чем себя занять, чисто случайно взглядом заметил припрятанный кем-то мой дневник. А я вспоминал о нем, потом искал и не мог найти, а он оказывается вот где лежит, но не помню, чтобы я сам клал в это место. Вытащил его из-под матраса. Да я бы и не заметил его так. Это чистое везение и чудо. Открыл первую страницу и уж никак не ожидал увидеть красивый почерк Айрана. Я пропал на эти сутки для всех. Мне дорог каждый его комментарий. Я смеялся, хмурился, сердился и любил. Он дразнил меня, некоторые стихи перефразировал на свой лад и вписывал их рядом на другой стороне. Айран открывался для меня с другой стороны. Я дышал сейчас каждым написанным им словом. Засыпал в обнимку с дневником и его подушкой, а просыпаясь, продолжал чтение. Брат беспокоился обо мне, но увидев идиллию, просто распорядился приносить мне поесть. Так я узнал, что в честь победы над Хеттией, Рейнхард с Лионелем организовали грандиозный праздник для всего народа. Этот день был назван днём победы. Все рабы в Хеттии получили статус свободных и переведены в статус вольнонаёмных, с очень даже высокой зарплатой, что отлично сказалось на производительности труда. Кто-то смог вернуться обратно к себе домой, кто-то остался. Теперь каждый работал на совесть, боясь потерять своё место. Моего мальчика не было несколько дней, он задерживался по государственным делам, но сообщал мне, присылая магические вестники. Я с нетерпением ждал его. Спасибо, это огромный прогресс в наших отношениях. И стоило ему появиться на пороге нашей спальни, я бросился в его раскрытые объятия. Когда жаркий поцелуй завершился, мне шепнули на ушко:

      – Чувствую, меня здесь ждали. Я не верил и в то же время понимал, что что-то резко изменилось. Он другой...

      – Ещё как, но сегодня устроили праздник в честь великого мира. Народ счастлив, получить его. Наше присутствие обязательное на этом торжестве.       – Мне Лионель писал об этом, но не думал, что настолько грандиозно все затеяно. Он обвел взглядом спальню.

      – О, я вижу, тебе было, чем заняться в эти дни. Я заметил, что он увидел мой дневник, который лежал раскрытый на постели. Я опустил глаза и отвёл взгляд, при этом мои щёки слегка покраснели от смущения.       - Да будет тебе… Там много чего интересного было, пока читал. Меня крепче обняли.

      – Люблю тебя! – Рискнул я, вновь уже не ожидая, как тогда, ответа или понимая, что могут отвергнуть. Он, улыбнувшись, шутливо ответил:

      – И тебя ненавижу. Муж нежно меня поцеловал: он прекрасно знал, что никто так сильно не может любить его, как я.

      - А у тебя есть заветное желание? Все же праздник, - шептал он мне на ушко, а мое тело реагировало и вскоре не нужно слов, он это почувствовал.

      - Ты моё желание знаешь… Он рассмеялся и отошёл от меня на некоторое расстояние. Медленно, смотря мне прямо в глаза, начал раздеваться. Я застонал, всхлипнул, рвано ловя воздух, и зарычал. Я зачарованно наблюдал за сим действием широко распахнутыми глазами: моё «хочу» больно упиралось в ткань плотных брюк. Моя реакция ему нравилась. Ну и кто тут меня драконит, а? Дискомфорт снизу постепенно усиливался по мере оголения Айрана и совершенно не добавлял организму позитива. В мыслях билась в конвульсиях и хрипела фраза: «Я не знаю, что мне можно в этот момент... Я не насильник и не сделаю ничего, что он мне не позволит. Я все-таки сделаю этот шаг, если даст свое согласие».       Он своими действиями довёл меня до почти невменяемого состояния: все мои мысли мгновенно мигрировали ниже, оставляя в голове полнейший вакуум. Спермотоксикоз — штука опасная и коварная. Легко толкнет его, такого невинного, на разврат, как пить дать! Айран открыл на меня охоту и остановился в миллиметре от моих губ, давая немного времени. Я ощутил предательское волнение. Когда дыхание мужа коснулось моей кожи, сердце застучало чаще. Вот демиурги всех миров! Что он творит? Я же не статуя и не стена. Прорычал невнятно, предупреждая его, что мой контроль над телом сейчас на грани, и я сорвусь. Он кивает, давая мне понять, что не отступится сегодня. Его глаза горят голодным огнём. Сияют доверием. Я запоминаю их выражение, и оно отпечатывается на моей сердце клеймом.       А он тут же прильнул ко мне, я почувствовал на своих губах его горячие губы… и меня накрыло. Мир и вправду перестал существовать для меня – был только Айран – его губы, его руки, его тело – такое ещё невинное и такое до странности жаждущее меня. Гладить, ласкать, прикусывать, сжимать в руках до стонов… Запоминаю то, как он лежит передо мной, целиком в моей власти, такой сильный, излучающий мощь тьмы, что защищает своего носителя. Она не позволит причинить ему вред, но и я сдохну лучше сам, чем что-то позволю себе противоестественное. Я не спешу, подготавливая его, не жалею смазки. Первый раз всегда сложен, мне необходимо открыть мир чувственных наслаждений... Он тот, без которого я дышал через раз... Он тот, без которого я не хотел летать, боясь разбиться... Он тот, кто взорвал моё сознание... Он тот, кто вывернул меня наизнанку... Он тот, кто подсадил меня на любовь, от которой ломка... Он самая яростная война, он мой долгожданный мир... Именно с ним я научился жить... И я не хочу, чтоб ему было больно, и совершенно точно не хочу напрочь отбить у него интерес. Я хотел, чтобы он испытал то же, что испытывал я рядом с ним — это изумительное сочетание уверенности, развратности и чуда. Хотел, чтобы он знал: всего лишь раз попробовав его, я безнадежно пристрастился к нему. Я вижу, каким жарким, голодным блеском вспыхивают его в глазах, после чего он поднимает и второе колено — полностью выставляя себя напоказ передо мной. Нет, мне этого точно не пережить. Несколько томительных мгновений перед тем, как проникнуть внутрь него одним пальцем, я дразню, поглаживаю его. Да. Я нашел в нём всё, что искал. Но я понятия не имею, за что я его полюбил. Наверное, если знаешь причину любви, то это уже не любовь. Одно могу сказать: моя душа нашла в нём такое же самое безумство. И мне этого было достаточно. Ничего горячее я в жизни не делал. Разминая его, я отдаюсь этому занятию целиком, пока ласкаю его, подготавливая для себя. На лбу проступают капельки пота. На моем тоже. На трёх пальцах он стонет так громко, что разбудил бы и мертвеца, и я, отпустив его эрекцию, прижимаю ладонь к его рту.       — Шшш, Рааан. Тише.       - Касс, - он уже извивается, толкается к моим исследующим его пальцам. Каждый раз, когда я задеваю его простату, у него вырывается вздох. — Мне нужно больше. Он прекрасен до невозможности. А у меня до боли стоит.

      — Ты готов? — хриплю я. Его губы раздвигаются на дрожащем вздохе. Он кивает. Я занимаю позицию меж его бедер. Мое дыхание тоже сбилось, а рука дрожит вокруг члена так, словно я никогда не делал этого раньше. Но у меня это и правда впервые. Секс с Айтом, которого я люблю. Головка моего члена упирается в его вход. Он напрягается снова, сжимается, не пуская меня. Нащупав его эрекцию, я зажимаю ее в кулаке и прохожусь им по всей длине.

      — Дыши, — шепчу я. — Расслабься, любимый. — Он испускает ещё один вздох. Я вновь толкаюсь вперёд, и на сей раз мне удаётся проникнуть внутрь. Всего лишь на кончик, но, боже, давление там просто невероятное — жаркое и тугое. Он матерится, но я просто заслушался, заворожённый такой ситуацией. Похоже, это всё, что он способен произнести, пока мой член внедряется глубже. Это будет чудом, если мне удастся продержаться дольше десяти толчков. Его плоть пульсирует в моем кулаке, но я его не ласкаю. Рано. Пусть он начнёт умолять меня.       — Раан… все хорошо? Вместо ответа он стонет. Я вошёл в него уже до основания, и мой член попадает в рай. Я весь попадаю в рай. Подавшись вперед, я накрываю собой его торс, мои локти упираются в матрас у его висков, когда я наклоняюсь поцеловать его. А после я начинаю двигаться.

      — О… мммм… — шепчет он в мои губы, и я проглатываю эти слова, сплетаясь с ним языком в очередном поцелуе. Я даю ему привыкнуть к новому ощущению, но мой Айт оказывается мастером скоростной адаптации. Он обхватывает меня руками, ногами берет в кольцо мои бедра. Это он начинает покачиваться навстречу моим толчкам, и это требует: «быстрее», пока я отчаянно пытаюсь замедлить темп. Я дорвался до сладкого, чуть не опозорился в первый раз, так как продержал раунд из пяти толчков в желанное тело, но он меня успокоил потребовал компенсацию. Потом мы очень долго проверяли на крепость широченное ложе в нашей комнате. Я отдавал долг, долго и сладко, не сдерживаясь шептал о своих чувствах, смолчать не смог...Я клялся ему, что стану его рабом на всю жизнь после такого. После просто наслаждаясь странным чувством удовлетворения и покоя – Айран пристроил голову мне на плечо и лениво пропускал между пальцев пряди моих волос. И засыпая, лёжа почти в объятиях морфея услышал:       - Похоже, я тебя люблю... Но он настолько сильно умотал меня, что не поверил, а стоило...       Праздник прошел грандиозно и феерично. Народ гулял пару дней и мы с ними. Айран дал вольную братьям и предложил им самим решать, где они хотят остаться. Но братья решили, что им нравится жить и служить в моем доме. Айт вскоре выскочил замуж за Старшего капитана караула Фернанда, и как потом жизнь показала, жили они душа в душу. Лионель подарил Рейнхарду близнецов Хуммеров. Так я стал вновь дядей.       Ксан по моему настоянию был отправлен на небольшой отпуск, а совсем недавно вернулся из путешествия, которое он организовал для себя и своей молодой жены. Он удивил нас всех, внезапно женившись на одном из новеньких. Тихий, скромный и миловидный Айт, этот парень сумел поразить моего сурового телохранителя в самое сердце. Судя по счастливому, сияющему лицу Ксана, его медовый месяц удался на славу. Теперь будем ждать маленьких детишек.       Мой князь и повелитель моего сердца подарил мне тройняшек. Старший Хуммер и два милых Айта. Как показало время, именно младший в будущем станет следующим князем тьмы. А мой старший сын наследником Лирии. Средний отказался талантливейшим художником и его работы разлетаются по всему миру с огромной скоростью.       Сегодня нашему первенцу Рейниэлю исполнилось двадцать пять лет, и он, по законам, стал совершеннолетним, а также вступал в права как наследный принц Лирии, поэтому мы собирались на новый бал в честь нашего Рейни. Маркус и Титус воспитывались в строгости, и я не вмешивался в методы моего любимого супруга. Понимал всю ответственность этого воспитания. Да, сердце сжималось до хруста и боли отцовского сердца, но слабости себе не позволял. Мои Айты знали, что люблю их, но не позволю дать себе слабину. У меня волосы порой вставали дыбом от таких воспитательных методов, но молчал.

Айран

      Семейные узы для нас играют важную роль отчасти из-за воспитания, влияния общества, отчасти из-за эволюции. Как бы там не было, семьей дорожит каждый. Так в чем же секрет семейного счастья? – в семейной жизни самый важный винт – это любовь. Семья – моя сила и моя слабость. Не могу сказать, сколько терпения у моего супруга на меня, но знаю точно много, как и чувства любви. Он и наши с ним дети, самые родные и близкие, которые дарят мне весь спектр положительных эмоций. Им хочется посвящать стихи и песни, приятные слова и пожелания. Хочется открыть душу и сердце. Моя тьма под полным контролем этих самых положительных эмоций. Мы с Кассианом ссоримся и очень сладко миримся. Он много лет обещает стать моим рабом и все никак не исполнит свое слово. Но мне нравится. А еще подумываю о том, что наши дети достаточно взрослые, может тряхнуть стариной и решиться еще, подарить супругу малыша...

Конец...