Wasteland Souls

Диппер шёл по коридору, который помнил. Не тем смутным, обрывочным воспоминанием, какое бывает после пробуждения, а настоящим — живым, тёплым, своим. Раньше эти стены казались ему клеткой. Он вырос среди бетона и стали, и ему всегда хотелось наружу — туда, где воздух не пахнет рециркуляцией, а горизонт не упирается в потолок. Но сейчас он вдруг понял, что скучал по этому месту. Не по Убежищу как таковому. А по ощущению чего-то знакомого и безопасного. В коридоре было тихо. Только лампы гудели ровно, заливая бетонные стены тусклым светом. Он шёл, не разбирая дороги, но ноги сами несли его туда, куда нужно. Мимо столовой, где когда-то они с Мэйбл ели сахарные бомбы и спорили, кто сегодня моет посуду. Мимо тренировочного зала, где он до кровавых мозолей отрабатывал удары. Мимо комнаты отдыха, где на стене до сих пор висел её рисунок — яркий, нелепый, с огромными звёздами и надписью «КА-РА-ОКЕ». Святой Атом, это был воистину безумный вечер… Диппер тогда открыл дверь в убежище и впустил диких гулей. Благо никто не пострадал. Вот только половине жителей тогда пришлось стереть память. Но ничего страшного, они сами на это шли. Чуть узнавали чего-то, чего не хотели — бежали к Стэнфорду. Раз — и в следующую секунду они уже не помнили никаких тревожных событий. Продолжали жить в хрустальном шаре мнимой безопасности. Диппер остановился, провёл пальцами по шершавой поверхности стены. Под слоем пыли краска почти не выцвела. Мэйбл всегда рисовала ярко. Даже когда вокруг была только серая сталь и бетон. Он глубоко выдохнул и пошёл дальше. Месяцами Диппер существовал в лиминальном пространстве — между прошлым, которого не помнил, и будущим, которое не мог предсказать. Он был нигде. Никем. Просто точка на карте, которая двигалась от одной цели к другой, не зная, зачем. А теперь это чувство ушло. Впервые за долгое время он точно знал, где находится. И почему здесь оказался. Вот здесь они с сестрой играли в догонялки, пока Стэн не застукал их и не отправил по комнатам. Вот здесь висел плакат, который она нарисовала в честь их дня рождения — кривой торт с семью свечами и надписью «Мэйсону и Мэйбл 7!». Он остановился у знакомой двери. Комната Мэйбл. Дверь была приоткрыта. Диппер толкнул её и заглянул внутрь. Пусто. Только кровать, заправленная идеально ровно, стол с кучей книг и стена, разрисованная её рисунками — драконы, космос, портреты, которые она срисовывала с кого-то, кого он не узнавал. Всё было на своих местах. Как будто время здесь остановилось. И зеркало. Чистое, не пыльное, как будто его недавно протёрли. Диппер подошёл ближе. Посмотрел на своё отражение. Веснушки, едва заметный шрам на переносице — тот самый, который оставил ему Сайфер во время драки в Фар Харборе. Родимое пятно на лбу в форме ковша. Своё лицо. Не Мэйсона, каким он был раньше. Не Диппера, каким он стал после потери памяти. Просто себя. Он поднял руку, коснулся стекла. Оно было прохладным. Гладким. Отражение повторило движение. Больше не было ощущения зловещей долины. Когда вроде всё идёт нормально, ощущаешь себя собой, а потом происходит что-то настолько странное и выходящее из ряда вон, что кровь стынет в жилах. От себя самого. Это прошло. Он снова был тем, кого знал. Тем, кому мог доверять. Он стоял так несколько секунд. А потом услышал шаги за спиной, которые замерли на входе в комнату. — Мэйсон? — Голос был таким же, как в его воспоминаниях. Тихим, чуть дрожащим — будто она боялась, что он исчезнет, если говорить громче. — Привет, Мэйбл, — Диппер обернулся. Мэйбл шагнула в комнату. Сначала робко, нерешительно — замерла на пороге, будто проверяя, реальность ли это. А потом она широко заулыбалась и в пару больших прыжков повисла на шее брата. И тут же, не сговариваясь, они коротко похлопали друг друга по спине. Как и всегда. Она отстранилась и отступила назад, рассматривая его с ног до головы. А он — её. Длинные волосы, те же веснушки, та же форма лица. Всё то же, но не совсем. В её глазах не было той усталости, что поселилась в его. — Ты вырос, — тихо сказала Мэйбл. — Ты тоже. Она улыбнулась, но улыбка была грустной. — Я знала, что ты вернёшься. Диппер смотрел на неё. На родную сестру, которую не видел столько месяцев. Которую помнил, но не как свою — как чужую картинку из прошлого, пока боль не прорвала плотину и всё не встало на свои места. — Конечно. Я ведь обещал. — Он помолчал, а потом как-то виновато добавил: — Хорошо, что ты не пострадала. — Ты про взрыв? Не. Как только прадядя Форд узнал, что ты решил найти Институт, да ещё и в компании Сайфера, то забрал меня оттуда. Предполагал, что всё может… не очень хорошо закончиться. Но хорошо, что это случилось не из-за вас. — Если бы я только не зациклился на себе… — Диппер опустил голову. — Возможно, всё закончилось бы иначе. И весь эксперимент… — Да к чёрту этот эксперимент! — Мэйбл не дала ему договорить. Взяла его за плечи, заставляя смотреть в глаза. — Он мне никогда не нравился. Да, я всегда верила в тебя, но не в эту ерунду, с которой вы все носились. И это совершенно нормально и правильно, что в первую очередь ты захотел помочь себе. Ты же прекрасно знаешь главное правило любой техники безопасности! Она указала на плакат, висевший на стене. Подобные висели в убежище на каждом шагу. — Сначала надень маску на себя, потом на ребёнка, — тихо сказал Диппер. — Именно! — Мэйбл говорила горячо, почти сердито. — Не позаботившись о себе, ты и сам ни о ком позаботиться не сможешь! Так что я считаю, что ты всё делал правильно. Горжусь тобой, братишка. Она помолчала, потом добавила уже тише: — Хотя то, что ты связался с Сайфером, является довольно спорным моментом… Не могу сказать, что готова легко простить его за всё, что он сделал. Но он вроде как сейчас не представляет для нас угрозу. Я знаю, что он много тебе помогал. Диппер ничего не сказал. Только кивнул. — Знаешь, я даже не думаю, что он такой уж плохой человек. — Мэйбл задумчиво посмотрела в сторону. — В смысле… Он сильно изменился, встретив тебя. Может быть, ему просто этого и недоставало? Правильного направления. — Странно, да? — Диппер горько усмехнулся. — Несколько лет назад он вполне мог меня убить. Всех нас. Чудом уцелели. Но сейчас… Он несколько раз спасал мне жизнь. С Когтем Смерти, в Либерталии… — Он ещё и Мяснику тебя не выдал. — Что? — А ты не знал? Диппер качнул головой. Медленно. Будто не хотел в это верить. — Мне прадядя Форд рассказал. — Мэйбл понизила голос. — Мясник пытал его, чтобы добраться до тебя. Ради выкупа твоим выдуманным родителям из Ривер-сити. Но он отказался. Не пошёл на эту сделку и… реально был готов умереть. — Идиот… — то ли про Билла, то ли про себя тихо сказал Диппер. Сжал пальцы в кулак, потом разжал. — Так что… — задумчиво протянула Мэйбл, будто вынося общий приговор. — Думаю, что ему можно дать ещё один шанс. Не быть мудаком. Диппер тяжело вздохнул. — Сложно, конечно, уместить это у себя в голове. — Он нервно почесал шрам у себя на руке. — Будто двух совершенно разных людей в одного. — Это ты про Сайфера или про себя? Диппер не знал. Он перевёл взгляд на зеркало. Там всё ещё было его отражение. Но кого из двух «его»? Мэйбл смотрела на брата — внимательно, изучающе. Потом её губы дрогнули в улыбке. — Расскажешь? Каково это? — Что именно? — Забыть вообще всё. Начать новую жизнь, а потом снова всё вспомнить. Мне кажется, это что-то поистине мозговыносящее! — Ага. И примерно так же невероятно больно. — Диппер помолчал, собираясь с мыслями. — Но вообще это было очень странно. Знаешь… словно все эти месяцы я искал брамина в комнате. Который всё это время просто тупо стоял в центре. А я всё ходил вокруг него, ходил… и в упор не видел. А потом словно моргнул — так вот же он! И всегда был здесь. Только вот ты уже не ты, а мир видится каким-то другим. — Значит… ты больше не Мэйсон? — тихо спросила она. — Всё ещё Мэйсон. Наверное. Но там, наверху, меня называют Диппер. — Он усмехнулся. — Диппер звучит неплохо. Тебе идёт. — Она наклонила голову. — Это что-то вроде крутого прозвища среди Пустоши? — Нет, — Диппер покачал головой. — Прозвище мне дали другое… В груди что-то тепло сжалось при мысли о Сосне. Он невольно улыбнулся — краем губ, едва заметно. Мэйбл заметила, но не стала спрашивать. Только тихо спросила: — Куда отправишься теперь? Диппер поднял на неё взволнованный, почти испуганный взгляд. Но Мэйбл продолжала улыбаться, совершенно не изменившись в лице. — Я знаю, что ты не останешься, — спокойно продолжила она. — Всегда знала. С тех самых пор, как ты ввязался в этот дурацкий эксперимент. Всё нормально. — Но… как же ты? — Моё место здесь, — пожала плечами Мэйбл. — В отличие от твоего. Тебя всегда тянуло в Пустошь. Помогать, исправлять, менять плохое на хорошее. А мне такие приключения не по душе. Ну знаешь… вся эта грязь, пыль, радиация, жуткие твари… Я хочу найти себе нормального парня, а не зомби какого-нибудь. — Мэйбл. Гули — не зомби. — Я знаю! — Она закатила глаза. — Но лучше они от этого не становятся! Они посмеялись. Коротко, легко — как в детстве. Смех растворил остатки напряжения, и комнате снова стало тепло. Потом Мэйбл добавила уже тише, почти серьёзно: — Просто обещай иногда навещать меня, ладно? — Обещаю. — Диппер кивнул. Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри отпускает последние тиски. — Буду возвращаться ещё до того, как ты будешь успевать по мне соскучиться. Да и к тому же, как я могу праздновать День Рождения без своей любимой сестры-близняшки? В её глазах блеснули слёзы — но она смахнула их, даже не дав себе заплакать. — Ладно, так уж и быть, договорились! — Мэйбл улыбнулась, но тут же посерьёзнела. Но не спеши уходить! Нам надо обязательно сходить к Сусу! Он страшно по тебе скучал. А ещё у него есть для тебя подарок. Они вышли из комнаты и пошли по коридору. Мэйбл рассказывала про то, как обстоят дела в Убежище — как они помирились с Пасификой и теперь даже неплохо общаются, как Робби перестал убиваться по Венди и теперь мутит с Тэмбри, как Макгакет где-то нашёл кротокрыса и теперь считает его своим домашним питомцем. Диппер слушал, кивал, иногда улыбался — и чувствовал, как напряжение последних дней постепенно отпускает. Суса Рамиреза они нашли в комнате для персонала, среди коробок с инструментами и уборочного инвентаря. — Ого! Ты вернулся! — Он выскочил из-за стеллажа и чуть не сбил Диппера с ног. — Здарова, чувачок! Сус крепко обнял друга — так, что стало трудно дышать. Пайнс заметил блеск в уголках его глаз. Тот всхлипнул, но быстро взял себя в руки. — Я тоже рад тебя видеть, дружище. — Эт я, получается, выиграл, что ли? — Рамирез отстранился и вытер глаза тыльной стороной ладони. — Выиграл? — не понял Диппер. — Это он поспорил с Венди. — Мэйбл закатила глаза, но улыбалась. — Она сказала, что ты не вернёшься. Типа она бы ни за что не вернулась. Мол, кому нужен этот допотопный бункер, когда на поверхности бескрайний простор и свобода. Она, между прочим, серьёзно настроена отправиться в Пустоши. Ну, как только разберётся со своими семейными обязанностями. — Что ж, — Диппер кивнул. — С радостью помогу ей обжиться в одном из городов. — То есть… ты не останешься? — Сус погрустнел. Его плечи поникли. — Не грусти. — Диппер положил руку ему на плечо. — Я не навсегда. Пообещал Мэйбл, что буду приходить. Обязательно буду, вот увидишь! — Не делай вид, что для тебя это новость, Сус! — Мэйбл упёрла руки в бока. — Мы с тобой это обсуждали! И именно поэтому ты сделал что?.. — О, точно! — Сус хлопнул себя по лбу. — Приготовься, чувачок, у меня кое-что есть для тебя! Сейчас ты просто охренеешь. Он подошёл к шкафу и начал там что-то искать, гремя инструментами и перекладывая коробки. Казалось, что внутри шкафа был не просто склад, а целый отдельный мир — настолько долго и увлечённо он там копался. — Пару месяцев назад Мистер Пайнс принёс мне из Института кучу всякого барахла. Как я понимаю, чтобы занять меня. — Рамирез говорил, не оборачиваясь. — А то чинить поломанное мной от того, что я это начал чинить, иногда довольно утомительно. Короче… Та-да! Он достал небольшое устройство, похожее на маленькую коробочку с проводами и разъёмом — и протянул его Дипперу. Руки у него слегка тряслись. То ли из-за волнения от самой встречи, то ли от того, что он очень старался. — Модификация для Пип-Боя. С ним он будет работать как рация. Диппер взял устройство. Оно было лёгким, почти невесомым, но в то же время таким важным, что ладони словно налились тяжестью. — Теперь мы сможем связываться в любое время, — тихо и очень мягко сказала Мэйбл. — Где бы ты ни находился. Диппер сжал его в кулаке, чувствуя, как острые углы впиваются в кожу. — Я даже не знаю, что и сказать… Это ведь… Всё вообще меняет. — Просто скажи, что это круто! — Мэйбл улыбнулась. — Невероятно круто! — Диппер поднял на неё восторженный взгляд, а потом и на Суса. — Спасибо, ребят. Они обнялись втроём — крепко, как в детстве. Сус шмыгнул носом, но не заплакал. И в этом объятии не было ни горечи прощания, ни страха расставания. Только тихая уверенность, что они увидятся снова. Диппер отстранился первым. Провёл рукой по лицу, пряча навернувшиеся слёзы. — В следующий раз посидим за пирогом и лимонадом? — весело предложила Мэйбл, стараясь акцентировать внимание не на расставании, а на скорой встрече. — Как в старые добрые. Соберём всех наших, расскажешь, как там на поверхности. Венди будет безумно рада услышать от тебя всяких разных историй. — Так и сделаем. — Диппер улыбнулся и сунул модификатор в карман. — А сейчас пора бы мне найти кое-кого… Пока он снова чего не натворил. Мэйбл и Сус переглянулись, но ничего не сказали. Только улыбнулись. Билл сидел на койке в пустой комнате, когда дверь открылась. Диппер вошёл не сразу — замер на пороге, разглядывая его. Сайфер выглядел уставшим. Но не физически, а той внутренней, давней усталостью, которую трудно скрыть за маской циничного спокойствия. Карты он так и держал в руках. Не тасовал, просто сжимал колоду в пальцах, глядя в никуда. В пустоту. Диппер подошёл, молча снял с руки Пип-Бой и протянул Биллу. — Держи. Он ведь твой. Сайфер поднял на него взгляд. Медленно, будто не веря. Убрал карты в карман и, встав с койки, медленно подошёл. Остановился буквально в шаге, не ближе. Посмотрел на Диппера. Потом впился задумчивым взглядом в Пип-Бой. В устройство, которое когда-то принадлежало ему и не раз вытаскивало из самых разных передряг. — Я от него отказался, Сосна, — сказал он. Голос его был ровным, почти безразличным, но Диппер слышал под этой ровностью что-то другое. — В тот момент, когда сбежал из Института. Избавился от него, чтобы не отследили. Но я рад, что он оказался у тебя. Пусть так будет и дальше, он по праву принадлежит тебе. Повисла пауза. Липкая, почти неловкая. Диппер не убрал руку. Ещё пару секунд держал Пип-Бой на вытянутой ладони, а потом медленно надел его обратно. И, не отводя взгляда от Сайфера, сказал: — Ты ведь мог не приводить меня сюда. — Мог, — тихо ответил Билл. — Я бы никогда не узнал правду. Ни о себе. Ни о тебе. Твой обман никогда бы не раскрылся. Сайфер молчал. — Но ты всё равно сделал это, — продолжил Диппер. — Почему? Билл поднял на него взгляд. Янтарный глаз смотрел тяжело, болезненно — так смотрят, когда понимают, что сейчас нужно сказать правду, и нет уже никаких сил делать вид. — Я часто думал о том, чтобы перекрыть тебе дорогу в Институт. — Он говорил медленно, будто выталкивал каждое слово. — Но, видимо, в жизни каждого взрослого мальчика наступает такой момент… когда жизнь другого и его желания становятся важнее собственных. Диппер молчал, продолжая выжидающе смотреть на Билла. И тот не выдержал. Скинул с себя тяжёлое одеяло спокойствия, потому что ему, чёрт побери, было что сказать! — Я облажался! Я чертовски облажался, Сосна! Да, я не говорил тебе всей правды. Но это не значит, что остальное было ложью. Всё, что было — оно было настоящим. Я… — он запнулся, но не отводил взгляда. И Диппер вдруг понял, что видит Сайфера таким впервые — растерянным, почти испуганным своей собственной честностью. — Мне кажется, я тебя люблю. В комнате стало тихо. Даже вентиляция, казалось, замерла. — Ты мне не веришь? — тихо продолжил Сайфер. Диппер смотрел на него. Всё внутри замерло, а потом отозвалось глухим, тяжёлым ударом где-то в груди. — Всё было бы намного проще, если бы я тебе не верил, Билл. — Диппер ностальгически улыбнулся. — Давай рассудим здраво. Это не может быть личной выгодой, так как крышки были посланы тобой нахрен ещё в Либерталии. Да и вряд ли ты перепутал чувство опеки и покровительства с влечением. Он замолчал. И в этой паузе, в этой зеркальности ситуации — когда-то Сайфер говорил ему почти то же самое — вдруг проступило главное. Несмотря ни на что, это был тот самый Диппер, с которым они всё это время были вместе. Он никуда не делся. Не стал другим. Просто нашёл остальную часть себя. — Что мне сделать, чтобы ты меня простил? — тихо спросил Билл. Диппер качнул головой и шагнул вперёд. Почти вплотную. — Помолчать, — коротко ответил он и, положив руки ему на плечи, притянул к себе. Поцелуй был спокойным и уверенным. В нём не было ни робости непонимания, ни отчаянной страсти. Диппер больше не был тем зашуганным парнем, который не мог доверять самому себе и сомневался даже в собственных желаниях и мотивах. Он был хозяином своих решений. Целостным. Теперь он не выглядел как не из этого мира. А как неотъемлемая его часть. Нужная. Необходимая, как глоток воды посреди пустыни Мохаве. Билл притянул его ближе. Крепко, будто боялся, что Диппер исчезнет, если ослабит хватку. Пальцы скользнули в волосы на затылке, затем опустились ниже — по шее, по спине — и замерли на талии. Диппер чувствовал, как напряжены его пальцы — даже сейчас, когда всё уже сказано, он не мог до конца расслабиться, отпустить контроль. Он уткнулся лбом ему в плечо, чувствуя, как колотится сердце Сайфера. Часто, сбивчиво, не как у бесстрашного и жестокого наёмника, а как у обычного человека, который умел переживать и волноваться. Так они стояли несколько секунд или минут, а может, и часов. Диппер не знал. Время снова растянулось, да и вообще потеряло значение. Всё теряло значение в сравнении с настоящим. — Ты хоть как? В порядке? — тихо спросил Билл, нарушая спокойную тишину. — Не знаю, — Диппер не поднимал головы. — Не могу пока понять. Я узнал правду. Нашёл себя как человека. Но потерял как личность. Да, я не синт. Но и человеком себя назвать не могу. Просто… Просто эксперимент. Лабораторная мышь, которую я сам из себя сделал. Я Диппер? Или же Мэйсон? Что я вообще теперь такое? — Для меня ты всегда был и будешь Сосной. — Сайфер говорил тихо, но твёрдо. — Этого не изменит ни прошлое, ни будущее. Никакая правда. И не ложь. Диппер поднял голову. Посмотрел ему в глаза — в живой, янтарный, и в тот, что скрыт за повязкой, мёртвый, но всё ещё часть его. — Скажи, ты тоже это чувствовал? — спросил он, положив руку себе на грудь и ощущая биение собственного сердца. — Пустошь в душе. Будто внутри одни лишь руины прошлой жизни. Билл усмехнулся. Он поднял руку и, убрав с лица Диппера мешающиеся пряди волос, заглянул в бездонную глубину больших карих глаз. Будто там был ответ на все вопросы. — Понимаю, о чём ты. Но Пустошь ведь не мертва. В ней есть жизнь. И то, что внутри кажется руинами… это не навсегда. Всё можно отстроить заново. Диппер смотрел на него — и не узнавал. Не потому, что Билл изменился. А потому, что никогда раньше не видел его таким. Не циничным, не насмехающимся, не отшучивающимся — простым и искренним. — Не похоже на тебя, — тихо сказал он. — Где ты этого понабрался? — У тебя. — Сайфер пожал плечами. Просто и буднично. Как очевидный факт. Диппер хотел что-то ответить, но не смог. Только уткнулся лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах пороха, дорожной пыли и чего-то ещё — того, что стало ему домом. Просто стоял, чувствуя тепло рук Билла на своей спине, и думал о том, как странно устроена жизнь. Как из обломков можно сложить нечто целое. Как из боли и лжи — нечто настоящее. — Что думаешь делать дальше? — осторожно спросил Сайфер. — Хочу посмотреть на мир. — Диппер говорил тихо, но уверенно. — Увидеть другие места. В Содружестве и те, что за ним… Увидеть Ривер-сити, где у меня теперь есть вымышленные родители. Твой Нью-Вегас. — Ты хочешь в Вегас?! — Сайфер даже отстранился. В его голосе впервые за долгое время было что-то живое — не усталость, не горечь, а искреннее удивление. Он держал Пайнса за плечи и смотрел на него крайней степенью сомнения. — А почему нет? — Диппер усмехнулся. — Ты моё прошлое знаешь, мне было бы интересно узнать твоё. Билл помолчал. Отвёл взгляд в сторону, будто рассматривал что-то на стене — но стена была пустой. Диппер уловил его смятение, но закрыться в себя не дал — поймал ладонью лицо Билла и снова вернул зрительный контакт. — Я уверен, что там есть места и люди, которых ты бы вновь хотел увидеть. — Если они ещё живы… — Сайфер говорил глухо, будто сам себе. — И места эти ещё не выжжены дотла. — Боишься это узнать? — Не знаю. — В его голосе не было страха. Только пустота. И осторожность человека, который слишком много раз терял. — Тогда давай узнаем это вместе. — Диппер сказал это так просто, будто речь шла о прогулке до соседнего бара, а не о путешествии через полстраны в место, где Сайфера когда-то убили. Где он спасал и уничтожал. Где изменилась вся его жизнь. Билл посмотрел на него. Долго. Внимательно. Будто проверял — не шутит ли. Потом усмехнулся — коротко, беззлобно. И покачал головой. — Я определённо помер бы без тебя от скуки, Сосна. — Но в голосе уже не было сомнений. Они вышли из Убежища. Дверь с тяжёлым шумом закрылась за ними, отрезая путь назад. Не то чтобы он был нужен. Небо было серым. Не тем, радиоактивно-зелёным, которое Диппер привык видеть над Пустошью, а просто — серым. Тяжёлым, низким, набухшим влагой. Воздух пах иначе — не гарью, не пылью, а чем-то приятным и свежим. Чистым. Живым. — Странно, — сказал Диппер, поднимая голову. — Почему так тихо? Билл не ответил. Он смотрел вверх. А потом небо разорвало. Не взрывом — первой каплей. Она упала Дипперу на лоб, пробегая влажной дорожкой по родимому пятну. Холодная. Живая. — Что это? Он поднял руку, потрогал мокрое место. Сайфер не ответил — продолжал удивлённо смотреть вверх. Счётчик Гейгера в Пип-Бое молчал. Вторая капля упала на щеку. Третья — на плащ. А потом они забарабанили по ткани часто, тяжёло, превращаясь в сплошной шум, в котором тонули все остальные звуки. Дождь. Настоящий. Не радиоактивная морось, не туман с побережья. Ливень. Вода лилась с неба так, будто где-то наверху прорвало все заслонки разом. Она стекала по лицу, по шее, забиралась под воротник, смывая пыль, копоть, всё, что налипло за последние дни. Кровь, которую нельзя было отмыть. Слёзы, которые он не позволял себе выплакать. Страхи, которые держали его в узде. Плащ промок насквозь за секунды, но Дипперу было всё равно. Он стоял, не шевелясь, чувствуя, как холодная вода заливает глаза, как тревоги, которые жили в нём месяцами, начинают таять. — Помнится, я обещал быть тем, кто скажет тебе это, Сосна, — тихо сказал Билл, словно не веря собственным словам. — Это и есть дождь. Диппер открыл глаза и повернулся к нему. Сайфер стоял рядом, под дождём. Промокший, растрёпанный, без своей обычной насмешливой ухмылки — просто человек. Который прошёл с ним весь этот путь. Который врал, но никогда не предавал. Скрывал, но всегда был на его стороне. Который был рядом, даже когда мог уйти. — И куда мы теперь? — щурясь от затекающей в глаза воды, спросил Пайнс. Билл посмотрел на него. Вода текла по его лицу, по повязке на глазу, по шрамам, которые давно зажили, но остались навсегда. — Не знаю. — Он пожал плечами и задумчиво помолчал. А затем коротко улыбнулся. — Пойдём хоть крышки твои найдём. Диппер усмехнулся. — Пойдём. Они шагнули под дождь. Вдвоём. И Пустошь вокруг больше не казалась мёртвой. А руины… Они всё отстроят заново.