Wasteland Souls

Диппер сидел на полу лаборатории, пытаясь прийти в себя. Голова всё ещё гудела — то ли от того, что воспоминания вернулись слишком резко, то ли от того, что их было слишком много. Детство. Мэйбл. Нападение на Институт. Тренировки. Прощание. Всё это врезалось в сознание, как осколки, и он никак не мог сложить их в единую картину. Время вокруг словно застыло, растянулось — как перед прыжком в пустоту. Билл стоял чуть поодаль, всё так же неподвижно. Его лицо было напряжённым, но он молчал. Ждал момента, когда можно заговорить. Когда Диппер будет в состоянии его слышать. — Ключевое слово «был», Сосна, — наконец сказал Сайфер, но Пайнс не смог поднять на него взгляд. — И я тебе ещё тогда сказал. Не верь всему, что говорят. Слухи обо мне — вещь чертовски неоднозначная. Диппер снова сжался от боли, схватившись за голову руками. В этот момент к нему подошёл уже вовсе не незнакомый учёный, а его родной прадядя — Стэнфорд Пайнс. Он помог Дипперу подняться и сесть в ближайшее кресло. — Нужно время, чтобы ты срастил своё прошлое с настоящим, — сказал Форд. — Давай по порядку. Я буду рассказывать то, что ты знаешь, дополняя тем, чего никогда не знал. Так будет проще твоему сознанию расставить всё на свои места. Диппер кивнул. Руки всё ещё дрожали, а пальцы сжимали виски, будто пытаясь удержать воспоминания — не дать им рассыпаться снова. — Тебя зовут Мэйсон Пайнс. — Форд говорил спокойно, будто читал лекцию. — Ты и твоя сестра-близнец Мэйбл родились в этом Убежище девятнадцать лет назад. Голос прадяди доносился будто издалека — или слишком близко, отдаваясь пульсирующей болью в висках. Сквозь боль пробивались образы. Вот он маленький, Форд учит его собирать головоломку. Вот Мэйбл тащит его за руку смотреть, как запускается симулятор. Детство. Которое он пытался вспомнить месяцами — и которое всегда было здесь. — Как и все творения Волт-Тек, мы занимались… разным, — уклончиво продолжил Форд. — Нашим делом были разработки в области памяти. Её стирание, возвращение, разные манипуляции с ней. Всё это на базе симулятора виртуальной реальности, который широко использовался военными ещё до Великой войны. Диппер вдруг осмотрелся. Будто только сейчас понял, где находится. Серые бетонные стены, белый электрический свет, запах озона и старых бумаг — тот самый, который он помнил с детства. Всё это когда-то было его домом. Или тюрьмой… Но родным. До боли. До дрожи. — Многие годы всё шло спокойно и строго по протоколу. Мы, в принципе, давно подозревали, что на поверхности кипит жизнь, но долго не решались это проверить. Я был первым. Несмотря на долгие споры с братом, я отправился в Пустошь. Где и встретил его. Форд кивнул на Сайфера. Диппер даже не поднял взгляд. Слушать было тяжело. Слишком много всего навалилось сразу. — Он рассказал мне обо всём, что происходило в мире. О ситуации в Содружестве, о Братстве Стали, минитменах… и об Институте. Эта организация очень меня заинтересовала. Его — тоже. И вместе мы смогли подобраться к ней. В то время она была ещё не так защищена и спрятана, так что сделать это было нетрудно. Местных учёных сильно заинтересовали разработки нашего Убежища. Это давало большие перспективы в их исследованиях. В том числе и в их главных разработках. — В создании синтов, — тихо сказал Диппер, мысленно выстраивая в голове хронологию дальнейших событий. Он чувствовал, как кусочки головоломки встают на свои места. Но некоторые по-прежнему не хотели совпадать. — Да. Именно наши технологии по части памяти помогли совершить огромный скачок от первых примитивных моделей к тем, что все знают сегодня. Меня приняли в качестве одного из ведущих учёных. Но не только меня. Ты и твоя сестра были очень способными детьми. В то время как ты активно помогал мне с исследованиями по части стирания и восстановления памяти, Мэйбл, благодаря своему неординарному воображению, развила в себе невероятные способности как оператор виртуальной реальности. Она могла не только копаться в прошлом людей, но и создавать новые воспоминания. — Личности для синтов, — закончил Диппер. — Уникальные воспоминания, которые сделали их неотличимыми от людей. Очень многое из технологий Института было создано благодаря Мэйбл. А Сайфер… он положил начало другому направлению, став первым Охотником. Билл пренебрежительно хмыкнул, но промолчал. Его взгляд постепенно менялся — от тревожного и болезненного до злого, почти яростного. Будто своим рассказом Форд ворошил осиное гнездо где-то внутри его души. — И должен признать, он был хорош. — Форд говорил без одобрения, скорее констатируя факт. — Ему поручали самые сложные и важные задания. Сбор информации, поиск людей, устранение целей. Ни одного провала. — Прекращай, — не выдержал Билл, всё-таки вклиниваясь в рассказ. Голос его звучал резко, будто он сам не хотел слышать то, что говорил. — Не стоит превозносить это как что-то невероятное. Эти подонки сделали из меня мальчика на побегушках. Очередного курьера… Но я больше им никогда не стану. — Именно это тебя так сильно задело? — всё так же спокойно спросил Форд. — Настолько, что попытался всех нас уничтожить? — Много ты знаешь. — Достаточно. — Форд поправил очки. — Хаус, Легион, НКР… Ты стёр с лица Мохаве все организации, с которыми имел дело. — Тебя это не касается, — раздражённо прошипел Сайфер. Его пальцы сжались в кулаки, но он не двинулся с места. — Действительно. Мне не интересны твои деструктивные мотивы. Главное то, что ты чуть было всех нас не угробил. — Не преувеличивай. — Не преувеличивать? — Форд наигранно удивлённо вскинул брови, но глаза оставались холодными. — Ты взломал базу данных, подорвал лабораторию. Погибли люди. И вместе с ними чуть было не убил Мэйсона. Затронув эту часть воспоминаний, Диппер вздрогнул. Билл заметил это. Нервно сглотнул и мысленно сосчитал до десяти, чтобы успокоиться. — Но ведь не убил, — ответил Сайфер уже снова более ровным тоном. — В самом деле, — язвительно усмехнувшись, продолжил Форд. — Просто оставил умирать посреди пожара. А потом взял в заложники Мэйбл. Сайфер снова бросил короткий взгляд на Диппера, но на этот раз тот был спокоен. Видимо, все воспоминания о той ночи уже улеглись в его голове. — Мне нужно было прикрытие для отступления, — Билл старался говорить спокойно, почти безразлично. — Ничего личного. — Да? Может, мне напомнить во всех подробностях ту резню, что ты устроил? Сайфер сделал глубокий вдох, затем выдох. Помогло ли это? Нет. Форд явно намеренно его изводил. Резал по живому. Мстил? Проверял его выдержку? Насколько ему дорог Диппер по уровню терпения, которое он мог выдавить сейчас из себя? — Подумаешь, немного суеты навёл… — с трудом проговорил Билл, отведя взгляд в сторону. — С кем не бывает. — Ни с кем не бывает! — Форд впервые повысил голос. Его раздражало то пренебрежение, с которым Сайфер пытался подойти к проблеме. — Ты перебил половину учёных. Безоружных людей. Как скот. — Эти учёные относились к людям на поверхности как к скоту. Почему я должен был относиться к ним иначе? — Билл не повышал голоса в ответ, но в нём появилась угрожающая сталь. — Это война, Шестипал. А война никогда не меняется. На несколько секунд в лаборатории повисла тишина. Диппер достал из кармана фотографию — ту самую, что поднял в руинах Института. Семья. Женщина, мужчина, двое детей. Теперь он узнавал их. Не по именам — но видел раньше. В коридорах Института. Мельком. Женщина — лаборантка из отдела генетики. Мужчина — охрана, кажется. Дети просто были детьми. Они не заслужили того, чтобы их фото валялось в пыли среди обломков. Он смотрел на их улыбки, и в груди что-то сжалось. Потом сунул снимок обратно в карман. Форд отвёл взгляд первым. Сдвинул с носа очки, устало потёр переносицу и продолжил рассказ. — Его диверсию успели обнаружить. С трудом и не без малых жертв, но смогли выстоять и вышвырнуть за пределы Института. После чего система безопасности отрезала его от всей информации и сделала целью номер один. За ним долго гонялись, но Сайфер оказался весьма живучим. В какой-то момент на него просто забили, перестав тратить ресурсы. — Что, боялись разориться на синтах? — усмехнулся Билл. — Сколько ваших пустышек я перебил? Десятки? Сотни? — Нашёл чем гордиться. — А ты чем можешь гордиться? Тем, что долгие месяцы наблюдал, как родной племянник ежедневно сражается за свою жизнь? Форд помолчал. Диппер поднял голову. Боль в висках почти утихла — или он просто перестал её замечать. Он слушал дальше, впитывая каждое слово, хотя некоторые из них он уже знал. Или догадывался. Сознание словно застыло на грани: ещё шаг — и всё встанет на свои места. — Институт запустил новый проект, — продолжил Форд. — Они назвали его «Нора». Решили создать лидера для человечества. Того, кто объединит людей и поведёт за собой. Они считали, что для этой роли лучше всего подойдёт синт. С чётким алгоритмом в голове, выстроенным с учётом возложенной задачи. Хотели дать ей мотивацию, цель… Но я был против. Я видел в этом главную ошибку: у неё не было выбора. Я считал, что будущее людей должны строить люди. Да, синты сейчас мало чем от них отличаются. По сути, даже ничем. Но я считал, что такие важные вещи нельзя программировать. Ты был в этом полностью со мной согласен. И тогда я предложил альтернативу — человека, который придёт к той же цели, но через свободу воли. Через ошибки, боль и самостоятельные решения. Было принято решение отправить в Пустошь человека. В равных с Норой условиях. Без прошлого, без указаний, но подготовленного для выживания. Диппер закрыл глаза на секунду. Воспоминание пришло не картинкой — ощущением: тяжесть в груди, сжатые кулаки, собственный голос, который говорил «я справлюсь». В самом деле, как он мог всё это забыть? То, как он сидел в кабинете Форда и спорил. Доказывал. Убеждал. — К сожалению, я был уже слишком стар для таких манипуляций с сознанием и телом. — Форд смотрел на Диппера, и в его глазах была вина. — На эту роль вызвался ты. Сначала я был против, запретил тебе даже думать об этом. Но ты был слишком настойчив. Слишком упрям. И убедителен не по годам. В один день я сдался и дал добро. — Ублюдок, — прорычал Билл. Столько ярости Диппер не слышал никогда. — Как ты мог так поступить?! Сколько раз он мог умереть? — С каких пор тебя это начало волновать? — холодно спросил Форд. — Его жизнь или чья-либо вообще? Сайфер молчал. Только желваки на скулах заходили ходуном. Диппер смотрел на свои руки — на шрам на ладони, который оставил нож Билла. Сжал руку в кулак, потом разжал. Он будто видел этот шрам впервые. Потом провёл пальцами по животу, повторяя линию шрама под футболкой. Вспоминая, как кровь текла сквозь пальцы. Как Сайфер вкалывал стимулятор и говорил что-то успокаивающее. Это вообще было с ним? Или с кем-то другим? — Так или иначе, он не умер, — Форд перевёл виноватый взгляд на своего племянника. — Ошибка выжившего. — Билл шагнул вперёд, и Диппер вдруг увидел в нём того самого человека, который когда-то едва не сжёг Институт дотла. — Не смей прикрываться подобной хернёй. — Таков был план. — План?! — Сайфер рассмеялся — коротко, без капли веселья. — Я, блять, лично зашивал ему брюхо! Он истекал кровью у меня на руках! А когда он полез в логово Когтя Смерти, это тоже был план? Или когда он вырезал целую банду рейдеров? И всё это время ты был рядом! Я знаю. Я чувствовал твоё гнилое присутствие с самого первого дня. И ни разу, ни разу ты не сделал ничего, чтобы помочь ему! — Я не мог вмешаться, — тихо сказал Форд. — Я дал слово. — Дал слово?! Кому?! — Ему. — Форд кивнул на Диппера. — Я обещал, что не приду на помощь ни при каких обстоятельствах. — Даже если он умрёт? Форд промолчал. Диппер сидел неподвижно. Он слышал каждое слово, но не мог пошевелиться. В голове проносились обрывки — тренировки, симуляторы, собственное отражение в зеркале, когда он повторял одни и те же движения до кровавых мозолей. «Никто не поможет. Только ты сам». — Пока создавалась Нора, тебе нужно было пройти несколько лет тяжёлой физической и психологической подготовки, — сказал Форд, возвращаясь к рассказу. — Ты работал днями и ночами. Как в реальном мире, так и в симуляторах виртуальной реальности. Оттачивал до совершенства навыки стрельбы, рукопашного боя. Так, чтобы, если тебя резко разбудили посреди ночи, ты тут же принялся действовать. Чётко, интуитивно. Из подсознания. Нужно было добиться максимальной мышечной памяти. Потому что другой у тебя не будет. Диппер молчал. Но он помнил. Вспомнил. Как после очередной тренировки не мог поднять руки, как сестра приходила к нему в комнату и обнимала, чтобы успокоить. Как она шептала: «Ты справишься. Я верю в тебя». — На твоё прощание с Мэйбл нельзя было смотреть без слёз. — В голосе Форда появилась хрипотца. — Ей было тяжело. Очень. Но она приняла твой выбор, пообещав, что однажды вы встретитесь снова. — Как она? — спросил Диппер, и его голос прозвучал чужим. — Хорошо. Она сейчас здесь, в Убежище. — В симуляторе? — Да. Она проводит в нём почти всё время. Создала себе там идеальный мир. И кто я такой, чтобы запрещать ей видеть прекрасные сны? Диппер закрыл глаза. Мэйбл. Смеющаяся, рисующая что-то на стенах лаборатории, придумывающая невероятные истории, которые потом становились чьими-то новыми жизнями. Она заслужила свои сны. Намного больше, чем он. — Я всех подвёл, — выдохнул он. — Ты никого не подводил. — Форд подошёл ближе и присел на корточки, чтобы смотреть Дипперу в глаза. — Это был не тест, не экзамен. А эксперимент. Который мог пойти как угодно. Надежда была на то, что ты интегрируешься в общество Содружества. Не как человек Института, не как выходец из убежища. Без сформированного научного мнения со стороны. Как часть этого мира. Объединишь, сплотишь, дашь стимул бороться за лучшую жизнь. Диппер молчал. — К сожалению, мы не учли, что человеческое сердце намного сложнее и непредсказуемее. — Форд выпрямился. — Ты отправился искать правду о себе, и я не могу назвать это чем-то плохим. Но забавно, что ты выбрал Институт в качестве своей цели. Такая же была и у Норы, только в её случае это было запланированным механизмом. Она должна была добраться до своих создателей, будучи уверенной, что она человек и что там она найдёт своего пропавшего сына. И она это сделала. Только вот никто и подумать не мог, что после этого она всё уничтожит. — Но почему? — Диппер непонимающе качнул головой. Этот момент никак не укладывался в его сознании. — Кто знает. Возможно, она узнала, кто она на самом деле, и решила отомстить. Возможно, из каких-то других соображений. А возможно, по иронии судьбы Институт мешал её основной задаче — объединению человечества. — Форд помолчал. — В любом случае, оба эксперимента пошли не по плану. И нельзя сказать, удались они или нет. Нора ведь всё ещё помогает жителям Содружества, фактически продолжает выполнять свою миссию. А ты жив — и это главное. Вернул себе воспоминания, вырос, столкнувшись с чередой невероятно сложных обстоятельств. И можешь двигаться дальше. Тебя больше ничего не сдерживает. Эксперимент закончен, впереди просто жизнь, которая неизвестно куда тебя приведёт. Диппер не ответил. Только перевёл взгляд на свои руки — пустые, дрожащие, покрытые мозолями и пылью дорог. Испачканные в запёкшейся крови, которая уже не смывалась. Не снаружи. Внутри. Он медленно перевёл взгляд на Билла. И от этого взгляда что-то холодное впилось Сайферу под рёбра. В больших карих глазах была не ненависть, не злость, не ярость. А боль и горькая обида. Таким взглядом смотрят на предателей. — Ты знал всё это? — тихо спросил Диппер. — Он не знал, — ответил за Сайфера Форд. — Ну, не всё. Когда ему отрезали доступ к Институту, ему больше ничего не было известно. Где находится это место — в том числе. Но когда Нора всё уничтожила… больше не было системы безопасности. И он смог привести тебя сюда. Диппер продолжал смотреть на Билла. Тот стоял неподвижно, и во взгляде его не было ни вызова, ни оправдания. Только усталое ожидание. И готовность принять все последствия — как сделанного, так и не сделанного. — Поверить не могу… — Диппер бормотал, почти шёпотом. — Всё это время… — Сосна… — Билл сделал шаг вперёд. — Ты мне врал с самого начала. — Пайнс поднялся на ноги. Они дрожали, но упрямо держали. — С первой нашей встречи. — Сосна, послушай! — Сайфер говорил быстро, сбивчиво, как будто боялся, что Диппер сейчас уйдёт и не даст договорить. — Сам посуди, как я должен был на тебя тогда отреагировать, а? Ни с того ни с сего ко мне заявляется любимый племянничек Шестипала! Которого я чуть было не грохнул. Сестра ещё твоя эта… После всех этих полчищ охотников, которые они раз за разом за мной посылали — очередная попытка меня устранить? Это выглядело как какая-то идиотская шутка. Да и на самом деле я не знал, кто ты! В смысле, я знал такого человека, как Мэйсон Пайнс, но, учитывая, что Институт вытворяет, ты вполне мог оказаться его копией или чем-то вроде того. Тогда в баре… я ведь сначала тебя нахер послал. Не хотел связываться. Но ты… внезапно спас меня и… — И? — спросил Диппер. — И мне стало любопытно. Интересно, что происходит. А спустя время… Были моменты, когда я думал всё тебе рассказать, правда. — Но ты упустил их. — Да. То одно, то другое… А потом было уже поздно. Всё стало так сложно… И я начал думать, что если признаюсь во всём… что устроил в Институте, убил людей, держал пистолет у виска твоей сестры, ещё и тебя почти… — Билл запнулся. — Думал, что ты просто уйдёшь. И у тебя будут все на то основания. — Ты прав. — Диппер посмотрел ему прямо в глаза. — У меня были все на то основания. Он развернулся и вышел из лаборатории. Дверь за ним закрылась с тихим, почти неслышным щелчком — но для Сайфера этот звук прозвучал как выстрел. Повисла тишина. Плотная и поглощающая. Затягивающая, как радиоактивное болото. Форд смотрел на дверь, за которой скрылся Диппер, потом перевёл взгляд на Билла. Одинокого. И потерянного. Который умел только разрушать, а не строить. Он тяжело вздохнул — не от усталости, скорее от бессилия. — Дай ему время, — сказал Форд. Без злости. Без упрёка. Просто тихо и обречённо. Билл не ответил. Просто продолжал отрешённо смотреть на закрывшуюся дверь. — Не пойми меня неправильно, — продолжил Форд, и в голосе его не было тепла. — Я бы задушил тебя собственными руками. И не делаю этого только из-за Мэйсона. Тебя вообще не должно было быть рядом с ним. Ваша встреча — это практически невероятное стечение обстоятельств. Но… спасибо. Что был рядом. Когда я не мог. — Мне не нужна твоя благодарность, — отрезал Билл. Голос его был глухим, будто он говорил из пустоты. Но всё ещё сильным. Не сломленным. — Знаю. Мне тоже совершенно не нужно любезничать с тобой. Но ты нужен Мэйсону. Просто ему надо немного прийти в себя. Сайфер молча направился к выходу, но у самой двери остановился. Не обернулся. Просто замер, глядя в стену. — Знаешь что, Шестипал? — сказал он, не поворачивая головы. — Подумай о том, что хоть в прошлом у нас и были… разногласия. Но жизнь ему сломал вовсе не я. Он не ждал ответа. Вышел в коридор, даже не взглянув на Форда, и пошёл не за Диппером — в другую сторону. Форд смотрел ему вслед, потом тяжело опустился на стул и устало потёр лицо ладонями. Билл нашёл свободную комнату в конце коридора. Зашёл, не зажигая света, сел на край койки и долго смотрел в стену. Тишина давила. Не напряжённая, полная ожидания, а пустая. Будто из мира вырезали всё, что имело значение. Потом достал из кармана колоду карт — старую, потрёпанную — и начал перебирать. Пальцы нервно скользили по картам. Без цели. Просто чтобы руки были заняты. Он просто тасовал их, снова и снова, и не мог остановиться. Впервые за много лет Билл Сайфер не знал, что будет дальше. Его жизнь всегда была одинокой дорогой, ведущей от одной цели к другой. Чёткой. Понятной. Крышки, работа, выживание. А теперь цель исчезла. Или, наоборот, была достигнута, но оказалась не тем, что приносит облегчение. Он поступил правильно. Впервые за долгое время, а может быть, впервые в жизни. Не для себя. Не ради выгоды. Ради правды. Ради Диппера. Чтобы тот узнал. Чтобы имел право выбора. Свободу, которую у него когда-то отняли. Всё это было концом долгой, тяжёлой лжи, которая висела между ними с первой встречи. Больше не нужно было ничего скрывать. Не нужно оглядываться через плечо. Не нужно бояться, что правда всплывёт в самый неподходящий момент. Но от этого было не легче. Потому что вместе с ложью ушло и что-то ещё. То, что держало их рядом. Цель. Общая дорога. Причина быть вместе каждую минуту. А теперь, когда всё кончено… что осталось? Пустота. Пустошь в душе. Будто внутри одни лишь руины прошлой жизни. И он понятия не имел, можно ли отстроить их заново. Словно без Диппера это теперь не имело никакого значения. Диппер теперь знал всё. Прошлое, которое искал, вернулось к нему. А Билл… Билл остался с тем, что натворил. И с надеждой, что тот всё-таки захочет его видеть. Что не вычеркнет. Что сможет простить. Но чем сильнее надежда, тем страшнее падение. Правильные поступки не гарантируют, что тебя не бросят. Иногда они оставляют после себя только пустоту. И голос внутри, который шепчет: «Ты сделал всё, что мог. Но этого недостаточно». Пальцы дрогнули. Карты рассыпались по полу. Впервые он не смог удержать их в руках. Наклонился, поднял. Перевернул. Валет бубен. Тот самый. Из обычного утра. Когда они сидели на кровати, а ложь ещё не раскрылась. И можно было просто быть рядом. Не думая о том, что будет завтра. Не боясь, что всё рухнет. Всё это было страшнее, чем любой бой, любая пуля, любая смерть. Потому что здесь он ничего не мог контролировать. Впервые за долгое время он поступил правильно — но это правильное решение могло стоить ему всего.