Help.

Такой боли Мо Гуаньшань никогда не ощущал, разве что когда получил железной трубой по спине в той стычке в тёмном переулке. До этого ему казалось, что он почувствовал в своей жизни всё, что подготовила для него эта ебучая вселенная в его-то возрасте. Но нет. Сейчас он не то чтобы говорить, он дышать был не в силах. Короткие и быстрые вдохи являлись единственной связью с реальностью: он был готов потерять сознание. — Мо Гуаньшань, давно не виделись. «Иди нахуй, Шэ Ли» так и витало в воздухе, однако по переулку разлетелся лишь сдавленный хрип. Мо, конечно, был готов почти к любому пиздецу, припасённого для него. Однако ключевое слово почти. Встретить уёбка, которого упекли за решётку лет пять назад, парень был не готов. Физически точно. Единственной мыслью после работы было прийти домой, принять душ и плюхнуться в уже согретую кровать. Сегодняшний рабочий день задержался на чертовски долгое время, бумажная волокита душила своим количеством, но жаловаться не было времени. Как только Гуаньшань понял, что вот-вот заснёт за рабочим столом, то засунул оставшиеся бумаги в стол и засобирался домой. Привычка ходить пешком, а не вызывать такси, осталась ещё со времён, когда он считал каждую копейку. Такое жлобничество при собственной то машине, которая сейчас благополучно располагалась в автосалоне. Сломалась она совсем не вовремя. Надо же было подвести именно перед Хэллоуином, когда заказов пруд пруди. Мо Гуаньшань же знал, что эта черта бедняка когда-нибудь сыграет с ним злую шутку. Знал, но благополучно забивал хер. А ещё знал, что сокращать путь по сомнительным переулкам тоже не совсем хорошая идея, но разве Мо Гуаньшань не мужик? Он что, не может постоять за себя? К нему не раз и не два подходили с просьбой «одолжить» денег или «прикурить» сигаретку. Подходили и получали хороших пиздюлей. Прописать он не смог только Шэ Ли, ведь тот — отмороженный ублюдок, от которого прошибало на холодный пот. Как только он появился из-за угла, Мо замер, скидывая всё на усталость и, походу, накатившие глюканы. Однако когда смуглое лицо озарил тот самый оскал, который Мо помнил ещё со времён школы, то в голове промелькнула лишь одна мысль. Бежать. Бежать, как тогда в метро. Просто бежать. Желательно к Хэ Тяню. Мо среагировал моментально и не стал испытывать судьбу. Так быстро он не бегал со времён университета, ноги не подвели, родные. А вот кожа на голове подвела. Блять. Ну почему люди не приспособились к моментальной броне? Слабые существа. Камень влетел в голову с неимоверной силой, которая только была в руках ублюдка Шэ Ли. Не обращать внимания на эту боль было невозможно, поэтому Мо остановился и схватился за голову, судорожно пытаясь остановить кровь. Тогда Шэ Ли и настиг его. Вмазал ногой по животу со всей мочи так, что если бы Гуаньшань ужинал, то распрощался бы со своей едой на раз. Выхаркивать пришлось желудочный сок. Сука. Какая же он мразь. Что ему, блять, надо. Мо захотелось крикнуть. И он бы это сделал, если бы мог, но голос пропал, будто его выбили вместе с тем ударом. В глубине сознания парень понимал, что кричать бессмысленно: в основном, здесь околачивались одни отморозки. Однако оставалась надежда, что здесь были и такие же «бесстрашные» мужики, как Мо. Ведь если бы он услышал крики помощи, то обязательно бы примчался. Очередной удар заставил Мо окончательно упасть на землю и согнуться в позе эмбриона. Два раза по животу — мощно. Главное, за что. Хотя это же ублюдок Шэ Ли, ему было глубоко посрать за что, для чего, зачем. Мо собрался с силами и прохрипел то, чего, наверное, не стоило в его то положении: — Чтоб ты сдох в помойной яме, протухшее хуйло. Гуаньшань никогда не умел держать язык за зубами, и это была одна из причин трудностей в его жизни. Нет бы заткнуться и отправить последние силы на размышление о том, как выбраться из этого дерьма, так нет же. Ему надо выплюнуть яд в лицо противника. — Вообще не изменился. — Шэ Ли растянулся в оскале, — Как был горделивой сучкой, так и остался. Поношенные кроссовки остановились около бледного лица Мо так, что он мог видеть каждую царапинку, несмотря на то, что переулок освещал лишь лунный свет. Далее последовала жгучая боль на макушке. Шэ Ли ухватился за рыжие волосы и потянул их вверх, заставляя поднять голову и посмотреть в эти ублюдочные глаза. В них не было ничего, только сплошная безбашенность и безумие. Как его вообще выпустили из тюрьмы с таким-то взглядом. Видно же, какой он ублюдок. — Прекрасное лицо, Мо Гуаньшань, но кое-чего не хватает. От этого тона тело прошиб холодный пот, а страх обволок всего Мо мерзкой плёнкой; пальцы похолодели, а живот скрутило. Какого хера ты боишься, Мо Гуаньшань?! Ты же не какой-то нежный и хрупкий мальчишка, который не может постоять за себя. Ты можешь вмазать этому ушлёпку, да вмазать так, что он отлетит на добрую половину переулка. Размышления заканчиваются, как только кулак прилетает прямо в лицо Мо. Жуткая боль. На щеке, на губе. Во рту ощущается железный привкус крови. На рефлекторном уровне из глаз покатились ненавистные слёзы боли. Сука, перестаньте течь. Он же именно этого и добивается. — Вот теперь прекрасно, однако… Шэ Ли кидает голову Мо на землю и встаёт. —…мало. Вся тяжесть тела ублюдка приходится на запястье Мо. По пространству разносится стон боли, а на глазах парня появляются новые доказательства того, что ему жутко больно. Всё это безумие прервалось коротким звуком уведомления в брюках Мо. Теперь интерес Шэ Ли переместился на телефон. Он достал его из кармана, по прежнему стоя на запястье Мо. От Задница^^: «Малыш Мо, ты где?» В воздухе витало лишь тяжёлое дыхание Мо Гуаньшаня, Шэ Ли молчал. — А-а, вспомнил. — он наконец заговорил, — Мне птичка нашептала, что вы с тем ублюдком Хэ в педики заделались. Уж не думал, что это правда. Шэ Ли бросил телефон на землю и отступил. Тяжесть с запястья ушла, но Мо знал, что на этом всё не закончится. Знал, но не ожидал, что этот ублюдок посмеет запустить свою руку под трусы Мо. — Ты какого хуя делаешь?! Гуаньшань хоть и хрипел, но выдавил из себя эти слова. — А что? — удивление в голосе этого ублюдка шокировало, — Тебе же нравится, когда в твою жопу что-то пихают? Что не так? Мо охуел. Неужели этот ублюдок собирается…даже думать об этом было противно. Думать одно, а чувствовать…сука. Чувствовать это совсем другое. Чувствовать, когда к твоей заднице подбираются ледяные и такие, блять, противные пальцы. Парень начал вырываться изо всех сил, что у него остались. А осталось у него ничтожно мало. Настолько, что Шэ Ли хватило только придавить Мо за шею к земле, чтобы обездвижить. Откуда в этом ублюдке столько сил? Когда в Мо вошёл один палец, то он рефлекторно сжался. Шэ Ли с силой сжал пальцы на шее Гуаньшаня и процедил: — Ещё раз так сделаешь, и вместо моего пальца в твоей жопе окажется ближайшая палка, ты меня понял? Мо был на грани морального срыва. Почему это происходило именно с ним? Почему это вообще должно было случиться? Он не хотел думать ни о чём. Вообще ни о чём. Он только хотел оказаться дома, в мягкой кровати, вдыхать запах кондиционера и ментоловых сигарет Хэ Тяня, которыми пропахла вся квартира. Неужели он о многом просил? Бог, если ты есть, то пошёл ты. Боль распространилась по задней части тела, Мо чувствовал как по его заднице стекала кровь. Три пальца на сухую. — Ну и ублюдок же ты, — проскулил Гуаньшань, — самое настоящее вонючее чмо. Мо Гуаньшань перестал сопротивляться, когда импортные брюки были стянуты, а трусы оказались около щиколоток. — Как он там тебя называет? Малыш Мо? Парень ничего не ответил, только предпринял последнюю попытку столкнуть чужую руку со своей шеи. — Ну-ну. Шэ Ли сжал шею ещё сильнее. Да так, что горло прилегло вплотную к земле. Ещё чуть-чуть и дышать стало бы невозможно. Мерзкий липкий член прислонился к ягодицам Мо и потёрся об них. К горлу парня подступила тошнота, вот только блевать было нечем. Ещё и без презерватива. Сукасукасука. Как же, оказывается, ты, Мо Гуаньшань, можешь дать легко себя изнасиловать. Шэ Ли вогнал свой член в Мо резко и грубо. Гуаньшань лишь открыл рот, глотая воздух и не издавая ни единого звука. Он хорошо чувствовал всем своим нутром, что с ним делали. И это выворачивало все внутренности наизнанку, заставляло слёзы катиться ручьём, а нос забиваться подступающим насморком. Грубые толчки нарастали, боль превратилась в какое-то непонятное зудение, а мысли Мо были где угодно, но только не на планете Земля, не в городе, не в этом сраном переулке. Кажется, Гуаньшань потерял сознание, ведь он не помнил, что происходило до того, как грёбаный Шэ Ли со всей силы укусил его за плечо. — Не спать, — приказным тоном прорычал Шэ Ли. Иди нахуй. Просто иди нахуй. Мо чувствовал, каким потным стал этот ублюдок, видел, как тот закидывал голову назад, тяжело дыша. Вот оно. Этот ублюдок получал удовольствие. Этот ублюдок не сразу заметил, что Мо отключился. Боже, вот оно. Парень сфокусировал взгляд на окружающем мире, пытаясь прийти в себя. Телефон. Где же его телефон. Он точно помнил, что ублюдок кинул его на землю. Пожалуйстапожалуйстапожалуйста. Пусть телефон окажется рядом, пусть этот гандон ничего не заметит. Просто…пожалуйста. И, кажется, молитвы были услышаны. Небеса пощадили?? Телефон был близко. Близко к руке. Больной и искалеченной руке, но Мо было похуй на любую боль, ему хватило с лихвой. Радость впервые накрыла его за этот гребанный час, однако Гуаньшань боялся, что эта самая радость выдаст его со всеми потрохами. Пальцы дрожали и никак не могли попасть по клавишам, времени было ничтожно мало, а постоянные сильные толчки чужого тела сзади непроизвольно заставляли двигаться в такт. Очередной толчок был настолько болезненным, что Мо проскулил и вздрогнул, чувствуя, как кровь новым потоком потекла из того самого места, куда Шэ Ли пихал свой мерзкий член. Однако дело было сделано и Мо Гуаньшань молился всем богам мира. «Хэ Тянь, пожалуйста, пойми…»